Татьяна Лаас – Кровь в моих жилах (страница 20)
— Герасим…
Он перебил её, жарко уверяя:
— Ваше благородие! Поверьте, я все возверну!
— Встань и объясни, — велела Светлана.
Он тяжело поднялся с колен, исподлобья глядя на неё:
— Не моя это тайна.
Такого Светлана не ожидала — вот тебе и недалекий человек.
— Герасим, в квартире бывали только ты, Лариса, госпожа Боталова и княжич. Последним двоим воровать без надобности. Следов взлома, ты сам сказал, пристав Громов не обнаружил.
— Не могла Лариска. Я сам вам все выплачу, у меня деньги на домик в деревеньке есть — я копил. Я вам отдам все, только не заявляйте на Лариску.
— Объясни толком. Я не собираюсь напраслину возводить. Я не чудовище.
Герасим набычился и молчал.
— Я не выдам тайну Ларисы, если она не касается кражи моего ожерелья. Крест на сердце, Герасим.
Тот глянул на неё искоса и еле слышно выдавил из себя, его пальцы то и дело сжимались и мяли край фартука:
— Она… Она… Она желтобилетница бывшая.
— Прости? — Такого Светлана точно не ожидала. Герасим уже спокойнее повторил:
— Она желтобилетница. Не по своей воле, но кто будет разбираться. Молодая была, глупая, хотела устроиться на службу горничной — обратилась к одной… Твари… Якобы агентство по найму у неё было… Та Лариске и еще одной девке нашла службу в Ольгинске. Лариска и обрадовалась, отдала паспорт, чтобы та… Тварь… Билеты на поезду купила, и все… Привезли их, горемык, в Ольгинск и заставили работать в богатом доме… Не горничными. Без паспорту и денег не вырваться. — Он прямо посмотрел на Светлану — понимает ли?
Та кивнула ему, мол, продолжай. В горле стоял комок — такого Светлана не ожидала от быстрой, как ртуть, очень тихой, услужливой горничной.
— Лариска и так два раза сбегала — сперва до околоточного, потом до жандарма, да все бестолку. Возвернули её к хозяйке…
— Били? — все же спросила Светлана.
— А то ж… — скривился Герасим. — У неё места живого на спине нету…
Он вдруг замолчал и покраснел, как рак.
— Продолжай, — тихо сказала Светлана, сделав вид, что ничего не поняла.
Герасим уже осторожнее продолжил, чтобы не сболтнуть лишнего:
— Случайно повезло ей с кромешником — он там клиентом был, значится. Говорил, что другое расследовал, он её и забрал из того дома и дал денег на дорогу домой. Только кому она тут нужна была с такой-то славой. Никто проституток на службу не берет. Никому они не нужны. Я её случайно в подворотне нашел, когда она уже совсем ослабла от голода — душу господу нашему богу вверять собиралась… Притащил к себе в каморку, выходил, потом вдвоем стояли на коленях перед госпожой Боталовой. Она разрешила ей служить горничной, но до первого же замечания. Если скажете, что подозреваете Лариску в краже, то ей жизни больше не будет. Не губите, прошу! Я сам все выплачу.
Светлана напомнила его же слова:
— Но ты же говоришь, что украла не Лариса, так…
Герасим ухмыльнулся весьма нехорошо:
— Вашбродь, а вы пойдете против княжича? Или госпожи Боталовой? Всяко же ясно, что только я и Лариса виновны.
— Герасим, не говори ерунды. Я найду настоящего вора, но для начала мне все же надо переговорить с Ларисой. Позови её.
Он снова упал на колени:
— Вашбродь…
— Встань!
— Не губите, прошу… — Он попытался поймать руками край юбки Светланы.
Та не выдержала и прикрикнула:
— Встань!
Тот неохотно послушался и снова прошептал:
— Не губите…
Она осторожно прикоснулась к руке Герасима:
— Я не выдам Ларису. Она и так натерпелась, но найти вора мне нужно. Очень. Я найду его, даже если это княжич. Прошу, сходи и позови Ларису: мне нужно, чтобы она помогла с вещами и цветами.
Герасим в дверях снова остановился:
— Не губите…
— Иди.
Он осторожно закрыл дверь, только поверил ли. Светлана подошла к рабочему столу у окна и тяжело опустилась на стул — кровать была занята баюшей и розами. Словам Герасима о судьбе Ларисы она верила, как и знала, что украсть она все же могла. На собственном опыте знала такое.
Баюша приоткрыла один глаз:
— Он ни слова лжи не сказал. Он точно не крал. Про Ларису не скажу. Переполох тут ночью знатный был. Госпожа Боталова как призрак была. Все говорила, что сама все решит с тобой. Не крала Боталова, вот факт.
Светлана посмотрела на баюшу:
— Ты чуешь ложь?
Та зевнула:
— А то ж. Невелика наука. Вы потеете, когда лжете. Сердце скачет, как бешеное. Дыхание частым становится. Много всего, что выдает ложь. Она даже пахнет иначе. Герасим не лгал. Про Ларису скажу потом.
— Баюша… — Светлана вспомнила, что ей надо дать имя. Хотя для начала узнать бы, откуда взялось старое. — Как тебе имя Виктория?
— Пойдет, — снова зевнула баюша. Только что-то было в её голосе, что выдавало: имя ей не понравилось.
Светлана предложила новое:
— А Ника?
— Пойдет. — Имя снова не заинтересовало баюшу.
— Клубника?
— Пойдет… — снова отозвалась на все согласная кошка.
Светлана поняла, что той все равно:
— Клубень?
Баюша сверкнула глазами:
— Да хоть Бататой назови. Мне все равно.
— Главное, чтобы не Китти?
Кошка удобнее устроилась среди роз и прикрыла глаза, ничего не поясняя.
— А как ты Китти оказалась, баюша?
Та опять зевнула, показывая длинный розовый язык:
— Можешь так звать — мне нравится. И Китти… Зимой в лесу холодно, голодно, скучно. Никто не ходит, загадки не разгадывает, скукота… Я и привыкла зиму в Суходольске жить у одной старушки. Ей здоровье, мне сливки, мясо и тепло. Очень выгодно. Только она розовый до ужаса любит. И имечко вот дала… Китти. Но тепло зимой того стоит. Еще вопросы?