Татьяна Лаас – Кровь в его жилах (страница 8)

— Светлана… Алексеевна… — Уши Громова стремительно принялись краснеть — тонкая, короткая, до колена рубашка не скрывала ни вычурность корсета, ни кружево белья Светланы. Однако. Она все же сделана это — шокировала Сашку своим бельем. Ну надо же!

Громов поспешно укрыл её одеялом:

— Простите, я не мог не вмешаться. Вы стали падать в кромеж — я заметил это. Еще раз простите за недопустимое поведение.

Светлана опустила глаза вниз, упираясь взглядом в белоснежный, накрахмаленный пододеяльник. А ведь он тоже не больничный, внезапно поняла она. Все вокруг неё, начиная с удобной кровати и заканчивая вазами на тумбе, куплено князем Волковым. Вот это неожиданность!

— Александр… Еремеевич… Спасибо за помощь. И добрый день! — еле выдавила она. И что за судьба — сталкиваться с Сашкой всегда в нелепом виде! Что тогда в сентябре, что сейчас. Щеки, и так пунцовые от усилий, загорелись еще сильнее.

— Добрый… — Он обернулся к двери и предложил: — Мне позвать вашу сиделку?

Светлана отрицательно качнула головой:

— Я отказалась от её услуг.

Александр задумчиво произнес, снова оглядываясь на дверь:

— И от охраны. То-то у палаты никого нет. — Он взял со спинки кровати полотенце и протянул Светлане: — Вытритесь… Могу принести таз с водой для умывания, если вам нужно.

Она промокнула пот на лице и отложила полотенце на край кровати:

— Я просто тренировалась ходить и вот…

— Не рано? — Александр изучающе рассматривал Светлану, и в отличие от князя, его взгляд даже не зацепился за низкий ворот сорочки. — Вы только сегодня пришли в себя.

— Поздно! — возразила она. — Поздно на целый месяц. И не бойтесь за меня — я свои силы знаю.

Александр серьезно кивнул:

— Я знаю, вы боец, но от охраны вы зря отказались — того, кто покушался на вас, еще не нашли. — Он поднял с пола белые астры, которые, надо полагать, выронил, когда принялся спасать Светлану. Он смахнул с цветов, завернутых в плотную белую бумагу, растаявшие капельки снега и пыль, критически осмотрел букет и снова извинился: — простите за цветы. Нелепо вышло…

Она требовательно протянула руки к букету:

— Ничего страшного. Я люблю астры. Особенно белые.

Кажется, она сказала что-то не то — Александр нахмурился, упираясь взглядом в тумбочку, благоухающую розами. Не астры же, принесенные ему в палату, он вспомнил? Он не должен это помнить. Совсем не должен.

— Я присяду?

— Конечно, — вспомнила правила приличия Светлана, незаметно вдыхая горьковатый аромат астр.

Александр придвинул к кровати стул и устало опустился на него. Нельзя было не заметить — этот месяц тяжело дался ему: он похудел, осунулся, у него прорезались новые морщинки между бровей, под глазами залегли темные круги. Наверное, на службе трудности, не иначе.

— Светлана Алексеевна, я рад, что вам гораздо лучше. Мне до сих пор, и парням тоже… Точнее Демьяну и Владимиру… — Слова с трудом подчинялись ему, словно он боялся задеть Светлану или сказать лишнего. — Нам до сих пор стыдно и больно, что с вами такое случилось. Что мы не смогли защитить вас.

Ей стало грустно — Сашка изменил себе.

— Разве вы из тех, кто считает, что женщины не имеют права совершать подвиги?

На Вдовьем мысе он считал иначе.

Александр пытливо посмотрел на неё, словно он что-то пытался вспомнить и не мог:

— Нет. Любой человек имеет право на подвиг. Только это не значит, что окружающим от этого понимания менее больно.

Светлана сказала очевидное, чтобы успокоить Сашку:

— Вы знаете, кто я. А я знаю, кто вы. Я бы, быть может, и вытащила вас в кромеж, спасая от светоча, но до больницы точно не дотащила. Все, что ни делается, — все к лучшему, поверьте. Вы бы не выжили. На это и был расчет того, кто спрятал светоч в корзине.

Александр свел брови над переносицей:

— Боюсь, что покушались не на меня.

Светлана предупредила его следующий вопрос:

— У меня нет врагов. Сейчас нет. Тех, кто хотел бы меня убить, точно нет. Или я нажила врага во время ликвидации землетрясения, но не заметила этого. Кроме того, спешу напомнить: многие знают, что Демьян не внимателен на месте преступления и…

— … и потому самые простые версии с попыткой убийства Петрова, Синицы, урядника Кротова я уже исключил. Как исключил, что светоч — дело рук Семеновой, так звали погибшую в лесу. Связи между Семеновой и светочем нет. На тот момент она была мертва уже несколько дней.

Светлана тяжело вздохнула:

— Остались мы с вами?

Он подтвердил кивком:

— Остались лишь мы с вами. И если я своих врагов знаю, и знаю, что их не было в Суходольске, то про ваших мало что известно. Это точно не потомки графа Кальтенбруннера — я проверял. Остальных ваших врагов Михаил Константинович не знает.

— Что сказал Матвей Николаевич?

— Он отстранен от расследования.

Такого ответа Светлана не ожидала — она вскинулась:

— Простите? Почему⁈

— Он юродивый, — просто ответил Александр.

— И что? Чистый светоч, без эфирного отпечатка создателя-мага, как было у Ермиловки, может создать любой церковник…

Он подхватил её мысль:

— … любой истово верующий. И юродивый. Матвей Рокотов — юродивый. У него нет алиби на ночь перед преступлением у Ермиловки, он дал вам неправильное предсказание. И он юродивый, который легко может создать светоч.

— У него нет причин меня убивать!

— Мы не знаем, кто за ним стоит.

Светлана уперлась — в Матвея она верила:

— За каждым кто-то стоит. За Михаилом Волковым — его род и отец. За вами — кромешники. За мной…

— Тоже кромешники? — предположил Александр. Скрывать после того, как использовала тьму, свое происхождение было глупо. Светлана честно призналась:

— Григорий Кошка. За мной стоит Григорий Кошка — он мой отец. За любым человеком кто-то есть. Это не повод…

Александр твердо сказал, перебивая Светлану:

— Рокотов — это фамилия по матери. По отцу Рокотов — Юсупов. В его родственниках много Романовых, давно конкурирующих за престол с Рюриковичами.

Она отмахнулась, надеясь, что почти искренно:

— Где я и где престол. Я простой маг управы Суходольска…

— А Рокотову выхлопотали назначение сюда как раз Юсуповы. Простите, Светлана Алексеевна, но пока расследование веду я, мне и решать, кто опасен для вас, а кто нет.

Она протянула астры обратно Александру:

— Мое мнение не учитывается, да?

Громов уперся взглядом в пол, буравя носки до глянца вычищенных сапог:

— Простите. — Букет обратно он не принял.

— Матвей мой друг! — продолжила настаивать Светлана. — Нравится вам это или нет. Я имею право встретиться с ним. Вам меня не остановить.

Александр оторвал взгляд от сапог и посмотрел прямо в её глаза:

— Тогда позволите быть с вами рядом во время встречи с Рокотовым? Я хочу лишь обезопасить вас. Зря вы отказались от охраны.