Татьяна Лаас – Кровь в его жилах (страница 41)

Завеса Яви сейчас светилась робко, почти ласково, словно приглашая погрузить в неё руку. Светлана не удержалась — рука исчезла в сиянии, и только-то! Хотя свет, в отличие от тьмы, фотоны — что-то реальное, что-то материалистичное, на что можно воздействовать. Вспомнилось, что Агриков меч, согласно легенде, светился во тьме, а еще он не каждому богатырю шел в руки. Может, только кромешникам? Она попыталась поймать свет, но ничего не получилось — тьма была куда как послушнее в прошлый раз.

Саша скосил взгляд на Светлану и завесу Яви:

— Свет нам не подчиняется. Если ты думаешь, что Агриков меч можно сделать из него, то это напрасная надежда.

Светлана не сдержала улыбку — они с Сашей даже мыслят одинаково, хоть и появились в разных мирах.

— Попробовать стоит.

Саша остановился, слишком серьезно даже для него посмотрел на неё и решился:

— Ты не знаешь, вряд ли кто-то говорил тебе это. Впрочем, Соколов скоро тебя просветит, подтверждая мои слова. Мы нечисть, Лиза. Нам не дано прикасаться к свету. Мы не люди.

Она же снова и снова пыталась поймать свет, ускользающий с её пальцев, как морская вода. Когда-то в запретных воспоминаниях детства, в которых еще жил мальчик в матроске с воздушным змеем в руках, она часто игралась ночесветками на берегу Черного моря. Отец любил отдыхать в Крыму. Впрочем, он и север любил, особенно окрестности Суходольска.

Иногда Светлане казалось, что капельки света на миг оставались на её пальцах, но это только казалось. Стоило отвести руку в сторону от Яви, как свет гас, отказываясь становиться мечом. Может, он просто не любит быть оружием? Может, он просто устал убивать… Светлана тихо сказала:

— Мы люди, Саша. Просто нам не позволяют очиститься от смерти, от пятен Нави. Стоит только выгореть, стоит только позволить благости выжечь смерть из памяти души, как кромешник становится человеком.

— Лиза…

Она посмотрела ему прямо в глаза. Могла бы — ладонями обняла его лицо, чтобы донести до его гордой, упрямой души, что он живой.

— Ты должен был стать человеком, но из-за меня выбрал помнить о своей смерти.

Непонимающие, непомнящие глаза Саши затянуло тьмой. Светлана строгого велела:

— И не смей выгорать. Выгорание слишком близко к смерти. Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

— Лиза…

Она нахмурилась — обещала же не напоминать о чувствах:

— Прости, я опять не удержалась. Виновата. Не повторится.

Саша сжал челюсти, как что даже зубы скрипнули. Он промолчал, делая шаг в духоту кабинета магуправы и утягивая Светлану за собой. Мишка заворочался на диване, словно что-то услышал.

Саша, помогая снять шинель, прошептал:

— Наверное, мне стоит уйти, чтобы не мешать… Обсудим все позже — ты просила дать тебе время на обдумывание.

Миша зевнул и сел на диване, рукой поправляя свою львиную гриву:

— Вернулись… — он строго оглядел с головы до ног сперва Светлану, а потом Сашу, и им остался недоволен: — живо снимай шинель и мундир, Александр! Кто тебя так подрал? Выглядишь, как драный кот по весне!

Миша, сам того не зная, наступил на больную мозоль Саши. Тот опустил глаза вниз:

— Я не драный.

— Это ты своей щеке скажи!

Княжич подлетел к нему, критически осматривая и вертя его в своих руках — из Мишки двух Саш вылепить можно было. Богатырь земли русской — вот кому Агриков меч надо вручать: он с ним точно совладает. Может, привести Мишу в кромеж и пусть сам хватает сияние завесы? Пусть сам создает меч под свою руку. Хотя Светлана отдавала себе отчет: справиться со змеем она хочет сама. Сама. Несмотря ни на что. Она Великая княжна, ей и рисковать.

Мишка строго скомандовал — он все же научился серьезности от Саши:

— Раздевайся — знаю я тебя, до последнего будешь бегать от докторов.

Тот упрямо качнул головой — может, он был и не прочь не бегать от докторов, но что-то его явно смущало. Светлана помнила, что Саша лишен глупого стеснения, в Сосновском лесу он легко стащил с себя сорочку для баюши. Что уж было не так сейчас, думать не хотелось.

Светлана грустно улыбнулась:

— Я выйду — не буду мешать. Лечитесь, Александр. Я пока приведу себя в порядок. — Она спешно вышла из кабинета — что-то между ними с Сашей все же разладилось.

Миша еще успел ей крикнуть в спину:

— Дай нам четверть часа, душа моя!

Четверть часа… Почему бы и нет. Светлана привела себя в порядок в уборной: умылась, постирала платок весь в Сашиной крови, почистила мундир, переплела растрепавшиеся волосы, а потом медленно направилась по коридору в кабинет. Время, которое просил Миша давно уже вышло.

Из кабинета доносились возмущенные слова. Возмущался в основном Миша.

— … почему, Сашка? Что за дурость⁈ Ты же кольцо еще в октябре купил!

Сашин ответ было не слышно.

— О да, и потому ты его таскаешь на цепочке вместо креста! — бухтел Миша.

Светлана замерла: вот почему Саша не стал раздеваться при ней. До встречи с лешим он еще надеялся сделать ей предложение.

— Все изменилось, Миша. Кто я и кто она.

Миша был сильный маг — он точно знал, что Светлана стоит за дверью, но продолжал все равно:

— И что? Она не вечно будет титуляшкой…

— Но я статский советник.

— В октябре тебя это не смущало! И что, что она из мещан. Или… Черт… Твои родители против, да? Они не дали согласия.

— Миша, я же сказал: кто она и кто я. Это невозможно.

Миша упрямо напомнил:

— Еще недавно тебя это не останавливало. Уйди из дома, как я. Только и всего.

Светлана осторожно сделала пару шагов назад. То, что Михаил ушел из дома, было неожиданно. Князь Волков ничего об этом не говорил, наоборот, упоминал сына как обычно. Может, из-за этого княгиня Волкова и обозлилась тогда в галантерейном магазине? Саша ведь ничего не вспомнил из сентябрьских событий. Есть шанс, что и княгиня ничего не помнит.

Мишка пробурчал снова:

— Идиотина…

Светлана грустно улыбнулась: Сашка — слишком воспитанная нечисть, слишком внимательная к мелочам. Теперь Миша будет жалеть Светлану из-за невозможности брака, когда как на самом деле утешение нужно Саше — это его происхождение сомнительно и недопустимо.

Голоса в кабинете стихли, и Светлана, старательно топая ногами, подошла к двери и постучала. Открыл ей грустный Мишка:

— Заходи, свет моей души. Саша жив и здоров, леший промахнулся мимо сердца — только под кожу и загнал деревяшек. Хорошо, что всего лишь сосновых. Было бы хуже, окажись это осина.

Сидевший на диване Саша в потрепанном, порванном мундире при виде Светланы воспитанно вскочил:

— Не стоит волноваться, Светлана Алексеевна, я же говорил, что ерунда.

— Сядьте, прошу! И обращайтесь по имени — тут все свои. — Она, подхватив со стола Екатерины Андреевны пирожок, показала Саше пример — села за свой стол и подняла глаза на Мишу — тот, взяв простонародный пирожок с капустой, устроился на столешнице, в этот раз выбрав все же свой стол. — Миша, а куда делась Екатерина Андреевна?

Миша наконец-то расплылся в довольной улыбке — к счастью, никуда неугомонный княжич не делся:

— Аксенову пришла в голову удивительная мысль — привлечь газетчиков на свою сторону. Он взял Екатерину Андреевну как участницу поимки огненного змея и поехал с ней в «Вечерний Суходольск» — давать подробное интервью. Не знаю, обрадует ли газетчиков интервью в такую рань, но энтузиазм Аксенова было не остановить.

Светлана с трудом представляла ледяного Максима Яковлевича с вечно наигранными чувствами в диком воодушевлении, но пусть уж. Статья в газете и впрямь не помешает: слухи не уймет, зато направит их в нужном для магуправы направлении. Маг Даль — по имени и не поймешь, что на охоту на змея вышла барышня. Можно было не сомневаться, про Светлану в интервью не скажут ни слова.

Саша, тоже взяв со стола пирожок и тут же отдавая ему должное, кивнул:

— Хорошая идея.

В кабинете совсем странно повисла тишина — мужчины старательно прятали от Светланы свои глаза, ища что-то в полу управы. Надо же, они помнили, что она просила о тишине.

— Так… Для начала, Миша… Со слов лешего светоч в лес у Ермиловки принес огненный змей. Это и не светоч в прямом понимании этого слова был. Это был его огонь. А теперь, господа, я готова представить новую версию случившегося этой осенью. Надеюсь, что она полностью подтвердится фактами.

Почти в унисон прозвучало: