Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 65)

— Хорошо, нера Виктория. — дворецкий, оглядев холл, склонил голову в легком поклоне: — слуги ждут, нера…

Вик заставила себя улыбнуться, собираясь силами для разговора — словно снова шагать в темноту, не зная, земля встретит или предательский холод Ривеноук. Брок мягко прикоснулся к её плечу — раньше бы согрел эфиром, теперь магии нет:

— Виктория, я рядом, если что.

— Спасибо, — прошептала она, а сердце заходилось от волнения — если её не услышат, если её не поймут, то будущего у Эвана не будет: Чарльз умеет играть грязно, а у Вик нет никаких законных способов ему противостоять. Только уволить несогласных, но это не поможет Эвану.

Она шагнула в сторону длинной шеренги — слуг в их доме оказалось много, очень много, и снова в голове возник вопрос их содержания, им с Эваном столько слуг не по карману…

Первым в шеренге встал Поттер, за ним стоял старший лакей Джон, за ним совершенно точно враг — Стивен, детектив из «Ангелов мщения», и надо убедить его перейти на их с Эваном сторону. Потом стояла экономка, няня, две горничных — тоже враги, повариха, посудомойка, мальчик-побегушка, садовник…

Вик откашлялась и решительно сказала:

— Все знают: я констебль, я, как и мой муж нер Эван Ренар, как и нер Брок Мюрай, служу закону. Служба никогда не бывает гладкой — иногда ты побеждаешь в схватке, иногда побеждают тебя. Сегодня мы с нером Мюраем чуть-чуть проиграли схватку, но вернулись домой живыми. Так бывает. Я отдаю отчет, что так может быть не всегда. Я отдаю отчет, что однажды мне может не повезти, и я не вернусь домой живой. Это служба. Я со всей уверенностью заявляю, что даже если я не вернусь живой, то никакой вины моего мужа в произошедшем не будет. Это только мой выбор — быть констеблем и рисковать своей жизнью… Я знаю, что большинству людей, стоящих тут, я могу смело доверять. Я знаю, что большинство тут предано дому и хозяевам — мне и Эвану. Я знаю, что большинство никогда не предаст нас. И я ценю вашу преданность дому и Ренарам. Но… Я так же знаю, что тут в шеренге есть люди, которые считают, что не всем Ренарам надо быть преданными. Я знаю, что тут есть те, кто преданы моему брату Чарльзу Ренару… Так вот… Предупреждаю — я такого не потерплю. Вы или преданы дому и всем его домочадцам, или сейчас же честно скажите…

Брок кашлянул за спиной Вик, и она поправилась:

— …вернее, после подойдете ко мне, и мы расторгнем договор. Если вы не сделаете этого сегодня, в течении часа после нашего разговора, то я автоматически решаю, что вы выбрали преданность дому и предательства не потерплю. Любой, кто телефонирует в Олфинбург моему брату или кому-то, кто может передать сведения о случившемся сегодня, будет уволен без рекомендаций. Любой, кто телеграфирует моему брату, или напишет письмо, или еще как-то доведет до сведения до «Ангелов мщения» о случившемся сегодня, будет уволен. И, поверьте, я превращу в ад жизнь того, кто предаст доверие Ренаров — мое и моего мужа. Я не допущу, чтобы из-за вашей якобы преданности пострадал мой муж. Мой брат изменился…

В горле запершило, и Вик кашлянула, прочищая его. В голове снова полыхнула мысль: «Вот, опять! Чарльз, Тони, кто еще?!» — и пронеслась дальше — Вик было не до того.

— …Чарльз сильно изменился и все происходящее вокруг меня и нера Эвана Ренара воспринимает в неправильном свете. Я хочу разобраться в том, что происходит, и я разберусь! Поверьте, это всего лишь странное заблуждение моего брата, не более того.

Брок тихо подсказал:

— Вики, они не понимают, о чем ты.

— Кто надо — тот понимает. Поверь… — она вновь повернулась к слугам: — я понимаю, мои слова звучат крайне обидно для тех, кто предан дому, я понимаю, что говорю жестко и непонятно для большинства, но я хочу донести до меньшинства простую мысль — будьте преданы дому и домочадцам. Если у вас есть какие-то сомнения, вопросы, если вы не согласны со мной в оценке происходящего, если вам кажется, что вы знаете что-то важное — подойдите ко мне и поговорите со мной. Я развею ваши сомнения или подтвержу их. Если не доверяете мне или боитесь огорчить — подойдите к Эвану Ренару. Если не доверяете ему — есть старший инспектор Брок Мюрай, он в ближайшее время выйдет обратно на службу, так только позволит здоровье. Я ему полностью доверяю — моя жизнь зависит от его жизни. Не доверяете даже Мюраю — есть сержант Одли, обратитесь за разъяснениями к нему… Но! Не к моему брату. Сейчас он предвзят, я не хочу, чтобы моего мужа отправили на виселицу за то, что он не совершал.

Брок с трудом сдержал удивление, его ругательства потонули в приступе кашля — кажется, Эван не все ему рассказывает.

Вик обвела всех взглядом и закончила:

— Я приношу свои искренние извинения тем, кого задела недоверием. Тех, кто предан не лично мне, а моему брату — жду в течении часа. Простите, больше времени на раздумья не дам. Все свободны… И приятных снов…

Толпа перед ней склонилась в поклоне и рассосалась.

Брок галантно предложил руку:

— Пойдем, Вики?

— Пойдем… — вздохнула она, сама беря его за локоть — ему важнее. — Тебе надо отдохнуть.

— Надо, — покладисто согласился Брок. — И тебе тоже.

— И мне, — вздохнула Вик, только пока ей не до отдыха.

Следом за ними по лестнице стали подниматься обе горничные и Стив.

Брок прокашлялся и все же спросил:

— Вики, по поводу виселицы…

Она еле слышно попросила — тоже неважно себя чувствовала, а ведь еще разговор со слугами предстоит:

— Пожалуйста, потом, хорошо? Я все объясню… Если сама, конечно, пойму…

Брок в ответ лишь кивнул — видимо, очень сильно болело горло. Он тяжело опирался на руку Вик, но она ни за что бы в этом не призналась. Его последние пол-луны были ужасны. Лестница даже для Вик казалась очень длинной, а ступеньки бесконечными… Плед сполз с плеча Вик, и Стив тут же тихо спросил:

— Нера Виктория, я могу поинтересоваться степенью добровольности при нанесении татуировки?

Вик вздрогнула и чуть не оступилась на лестнице — её поддержала одна из горничных. Стив предпочел страховать Брока.

— Татуировка? У меня? — не поняла Вик, поворачиваясь к Броку. Ни одна нера в трезвом уме никогда не сделает себе татуировку — это же моментально сделает её изгоем в обществе.

— Повернись спиной, пожалуйста, — прохрипел Брок. Она послушно повернулась, еще чуть-чуть приспуская плед — горничная укрыла ей плечо:

— Татуировка на шее, нера Ренар.

Брок осмотрел странную темно-коричневую руну, похожую на причудливую родинку, и тут же расстегнул ворот рубашки, обнажая свою шею:

— А у меня? — он при поддержке Стивена повернулся спиной к Вик.

Она вздохнула:

— Что ж… Блокиратор эфира найден. Небеса, я же теперь ни на одном званом вечере или балу показаться не смогу. Хотя на фоне потери эфира — это такая мелочь…

Стивен кашлянул и поинтересовался:

— Будет ли приравнено к измене вам и неру Эвану, если я поинтересуюсь у своих источников по поводу татуировки? У меня есть выход на общину карфиан, но в Олфинбурге…

Вик развернулась к лакею, точнее к детективу:

— При условии заключения стандартного договора о расследовании со мной. И ни слова Чарльзу до конца расследования — я сама все ему расскажу.

Стив склонил голову в знаке согласия:

— Как скажете, нера Виктория. Тогда я телефонирую в Олфинбург — раньше начнем, раньше расследуем…

Одна из горничных сказала:

— Нас нер Чарльз Ренар нанял защищать вас. Ни о каких договоренностей об обязательном информировании не было. Единственное — прошу пересмотреть условия. Вам требуется защита не в доме, а за его стенами.

— Вот уж нет! — возмутилась Вик. — Констебль в сопровождении компаньонки — это уже слишком.

— Такого же констебля? — тут же предложила горничная.

— Нет! Лучше помогите с информацией… Вот это точно важнее всего — тут я согласна со Стивеном. А теперь, если все решили, то ради всех богов — спать… Сил стоять нет. И, Брок, это не значит, что меня надо брать на руки! Я же могу попросить Стивена о том же самом в отношении тебя!

Брок откашлялся и покраснел:

— Понял… Был неправ…

Гилл застыл на пороге комнаты Маркуса. Она была небольшая и совершенно необжитая: голые стены, заправленная по-военному узкая кровать, рабочий стол, утопавший в бумагах, электрическая лампа зеленого стекла, плотно зашторенное окно — через открытую форточку доносились звуки ночной, неспокойной Аквилиты: кто-то кричал о вернийцах и сигналах, раздавались полицейские свистки и звуки драки — еще не погромы, но уже близко, очень близко.

Маркус сидел за столом и что-то быстро писал. В простой рубашке (в комнате было душно) и домашних штанах он совсем не походил на грозного инквизитора. Гилл вздохнул — иногда реальность очень обманчива, как, например, в случае с Марком. Тот, услышав скрип двери, отложил в сторону автоматическое перо и развернулся на стуле к Гиллу: «Добрый вечер. Проходи!»

Гилл прищурился и сказал, проходя в комнату и садясь на кровать — больше в этой аскетичной комнате сидеть было негде:

— Недобрый вечер. Тебе нестыдно?

«За что? — не понял его Маркус, быстро копаясь в мыслях друга. Гилл даже чувствовал скорость, с которой они просеивались и откидывались в сторону. Или это, скорее всего, его мнительность. — А, за это… Нет, нестыдно»

Гилл качнул головой:

— Иногда я жалею, что успел тогда… Очень жалею. — прозвучало это очень горько. — Зачем ты так, Марк?