Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 27)

— А ты знаешь, что плащи, как форма констеблей, морально устарели?

Эван рассмеялся:

— Вики, давай сперва разберемся с фиксаторами… Хорошо?

— Что-то еще интересное было?

Эван замер, не зная, стоит ли говорить ей о том, что Гилл — один из Эвироков. Он две седьмицы молчал об этом, надеясь, что эта информация не всплывет, и вот… Шекли все разболтал.

— Да как тебе сказать, Вики… Я боюсь, что скоро может начаться сведение счетов с приехавшими офицерами… Из-за Брока.

— А разве они не заслужили?

Эван нахмурился, и Вик осторожно рукой разгладила морщинку между бровей:

— Они сами напросились, Эван.

Он вздохнул:

— Солнышко, это не те люди, которых напугают кулаки и драка. Иного законного способа отомстить за Брока нет. Да и… Кулаки никогда ничего не решали.

— Это ты Броку скажи…

Эван скривился:

— Это другое, Вики… Я лишь повторюсь — дракой их не напугать. Это не те люди, которые боятся боли.

— Но они заслужили её — за Брока. И ведь можно сделать все по закону.

— Солнышко… Их сослали сюда, потому что по закону как раз сделать ничего не смогли. У Блека, о чьей склонности к насилию знают, поверь, все, есть хороший покровитель, который не даст его в обиду. У Фейна тоже самое. У Гилла — думаю, то же.

— У Ривза? — назвала Вик фамилию того, кого проигнорировал Эван.

— У Ривза… Для начала его надо протрезвить — он не отъявленная дрянь, как Блек и Фейн. Он был блестящим офицером, пока его что-то не сломало.

— И что же могло его сломать?

Эван потер висок:

— Возможно, Душитель с алой лентой.

— Ох… — только и выдавила Вик. Полин застонала и заплакала, и Вик резко развернулась к девочке, прижимая её к себе и утешая. Разговор заглох — Эван почти моментально заснул. Вик не стала его будить — ему приходилось тяжело последнее время. Не каждый день от тебя отказывается семья, а король бросает в свободное плавание, желая утонуть.

Сердце Вик зашлось от боли — не за Эвана, это опять её коснулись отголоски боли Брока. Куда это беспокойное хозяйство опять влезло? О драке на набережной ей еще днем рассказал Эван, а что случилось сегодня, пока оставалось тайной.

Глава 13 Проклятье, это проклятье!

Утро у Брока было то еще — после неожиданного купания в ледяной воде Петлянки болело все. Даже шевелиться было трудно — мышцы ныли, их тянуло, как после хорошей драки. Брока то и дело бросало в жар. Сорочка, вместе с нательным бельем, промокла от пота. В голове плыл туман. Сухое горло драло, как при инфлюэнце, хоть кашля не было. За каждый вдох приходилось бороться — грудь раздирала боль, по сравнению с которой челюсти, где прорезывались новые зубы, почти не болели. Сердце словно рвали на части. Хорошо еще, что Вики по-прежнему поддерживала его. Надо показаться Деррику и все же сдаться, оставаясь хоть один день в постели — дальше так продолжаться не может. Пусть пока побегают парни, тот же Себ. Вик все равно пока в безопасности дома. Но для начала…

Он сел на кровати. Голова тут же закружилась. Брок потер ладонями глаза, перед которыми все расплывалось. Для начала надо стащить с себя грязную одежду и хотя бы принять душ. Вчера после возвращения из центра Аквилиты сил ни на что не было — он просто рухнул, как был, в уличной одежде, на кровать и отрубился от боли. Надо сделать усилие над собой и доползти хотя бы до ванной. Что-то он совсем расклеился. Хорошо, что этот год заканчивается через пару часов. Последняя луна была та еще.

Брок встал, шатаясь и на ходу стаскивая с себя теплый свитер, рубашку и фланелевую футболку. Он включил свет в огромной, уютной и прогретой ванной комнате, снял с себя брюки и замер, рассматривая себя. Псише у стены честно показало во весь рост худого, бледного доходягу в кальсонах, отцветавшего всеми цветами радуги — заработанные вчера гематомы добавляли новые узоры. Но не вид в зеркале поразил Брока — серебро не показывает потоки эфира. Брока поразила алая, несвойственного для эфира цвета паутина, как хищный цветок расцветавшая у него на груди. Проклятье! В смысле, проклятье, он словил проклятье! И корни проклятья уходили глубоко к сердцу, опутывая его так, что без остановки сердца и не выдрать.

— Пекло… Меня прокляли…

Брок нахмурился, без сил опускаясь на стул и продолжая рассматривать алую, пульсирующую в такт сердцу паутину.

Когда бы?! И как… Он не настолько в плохой форме, чтобы не заметить, как на него накладывают проклятье. Или… Именно в такой?

Он прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула.

Утро — мимо, утром был только Эван, Николас и Джон. Им он доверял.

День — тоже мимо — Лео и Одли свои, они не предадут.

Вечер.

Вот он протягивает руку Ривзу… Вот их рукопожатие скрепляет Сноб, в смысле Гилл. И грудь прошивает болью. Зерно проклятья именно тогда передали? И кто? Ривз или Сноб? В смысле, Ривз или Гилл? Скорее, Ривз — тому было за что мстить. Одно унижение на набережной чего стоит, хотя Ривз тогда был так пьян, что вряд ли что-то запомнил. Это же надо так по-свински опуститься, и ведь как-то же дослужился до капитана…

Надо привести себя в порядок и что-то делать. Привычно мелькнула мысль: может ли он доверять Эвану? И ведь просили же — без неприятностей! Брок качнул головой — что-то с ним не так. Обычно он решал неприятности, а не приносил их.

Брок еле нашел в себе силы дойти до душа, стаскивая с себя кальсоны — все же надо привести себя в порядок.

Под горячими струями душа, обволакивающими тело и согревающими до самого нутра, стало чуть легче. Хотя бы боль в мышцах стала уходить. Брок быстро намылился, сцепив зубы — двигаться все равно было трудно. Он потер ладонью грудь — внезапно боль стала нарастать толчками, грозясь взорваться вместе с сердцем. Вот же, небеса и бездны пекла! Мелкая, мстительная тварь Ривз…

Паутина проклятья запульсировала быстрее, ноги ослабли, и Брок рухнул на пол, отшибая бок и хваля себя напоследок, что не воспользовался ванной — хоть не утонет. Впрочем, какая разница от чего он умрет — от проклятья или от утопления?

Сознание покинуло его.

Тугие струи воды били в лицо, унося прочь струйку крови, текшую изо рта Брока. Короткие белые волосы колыхались в воде почти в такт пульсу проклятья.

Утро Джона, теперь старшего лакея, было тоже то еще.

Утро Явления всегда тягучее и спокойное, как в единственный в луну выходной. Это день, когда хозяева всегда встают поздно, это день, когда можно поспать на два часа больше, чем обычно. Но именно сегодня выспаться не дали. Его в восемь утра разбудил новый младший лакей Стив. Он затряс Джона за плечо:

— Вставай! Проблемы! Пришли два офицера из Особого управления. Требуют Мюрая — говорят, что он кого-то убил с помощью проклятья. Некоего Ривза.

Джон резко сел в постели и замотал головой, прогоняя сонную хмарь:

— В дом пустил?

— Нет, конечно, — обиделся новенький лакей.

— Тогда иди и долго, крайне старательно объясняй им, что это дом уважаемого человека, и пустить их с парадного крыльца ты не в праве. А потом, когда зайдут с черного крыльца, так же долго объясняй, что без разрешения дворецкого ты их пустить в дом не можешь. Потом закроешь дверь — якобы пойдешь будить дворецкого. — Он встал и принялся спешно одеваться.

— А ты? — настороженно спросил Стив.

— А я будить хозяина, Мюрая и Поттера. И не бойся — Поттер тут же спустится к тебе и поможет. Все, иди…

Стив обернулся в дверях:

— Странная последовательность, тебе не кажется?

— Правильная последовательность, принятая в этом доме. Хозяин всегда все должен узнавать первым. — отрезал Джон.

Утро Эвана редко когда протекало по плану. Он надеялся проснуться в девять, позавтракать с семьей и выйти на улицу, чтобы присоединиться к Общей молитве. Как всегда, не получилось. Он впервые в жизни проснулся в собственной постели названный чужим именем. Причем мужским. Нет, с ним бывало — путал имена девиц, когда был молодым идиотом, но чтобы Вик пошла по его стопам…

— Я Эвааа… — недоговорил он — до него дошло, что что-то случилось с Броком. Эван резко сел в постели.

— Брок… — шепотом повторила Вик, вспоминая, что Полин спит вместе с ними в постели. — С ним что-то не то.

Эван вздрогнул и тоже прошептал:

— Что в этот раз?

— Не знаю, — честно сказала встревоженная Вик, и Эван, даже не надевая халат, в одной ночной сорочке, бросился в комнаты Брока.

Вик спустила ноги на пол, посмотрела на левую, все так же замотанную в бинты ногу и заставила себя встать — с Броком творилось что-то страшное и непонятное. Сердце просто заходилось от боли, еще далекой, но такой сильной.

Вик удалось сохранить равновесие, стоя на двух ногах, хоть левая и оставалась почти полностью бесчувственной, и Вик осторожно сделала шаг. Потом еще и еще, хватаясь за столбики кровати, за стул, за стены, за дверь — лишь бы дойти. Хорошо, что спальня Брока рядом — прямо напротив их двери.

В комнате Брока уже был Поттер, который собственноручно расправлял кровать, скидывая грязную одежду Брока на пол.

Эван вынес из ванной комнаты нагого, мокрого, бледного в синеву Брока. Вик, старательно намечая себе путь до кровати, чтобы всегда иметь под рукой опоры, пыталась понять — дышит ли Брок. Выглядел он, словно первый день из подвалов Особого отдела.

Эван, укладывая Брока в кровать, обернулся к Вик:

— Солнышко, тут зрелище не для твоих…