Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 21)

— Чушь! Полная.

Ей надо уверить в этом не только Чарльза, но и саму себя. Она должна доверять Эвану, она же его любит. А он любит её. Их отношения строятся на доверии, иначе зачем тогда любовь?

— Если бы все было так, как ты намекаешь, то Эван не отрекся бы от рода — просто бы сыграли свадьбу и оплатили долги моим приданым. Ты крупно ошибаешься, Чарли.

Он медленно качнул головой:

— Там такие долги, что и твоим приданым дыру не прикрыть. Документы у Стива — это лакей, приехавший со мной. На самом деле он детектив-ангел. Он будет прикрывать тебя… Хвостик, поверь… Игнисы вот-вот рухнут, и рухнут с таким треском, что Тальма сотрясется.

— Ты. Ошибаешься.

— Очень на это надеюсь.

Вик напомнила:

— Чарли, ты говорил, что Эван твой друг… Помнишь?

Он потер лоб:

— Я так думал ровно до того момента, как узнал о разорении. Вспомни: ты перешла под опеку Хейга. По закону Тальмы в случае опеки опекун имеет право полностью распоряжаться твоими деньгами. И сразу же три покушения в Олфинбурге. Ты поехала в Аквилиту, и чуть не погибла в катакомбах. Ты вышла замуж, и тут же тебя попытались убить. Напомнить, кому достанутся все твои деньги?

Вик снова попыталась убедить себя и брата:

— Чарльз, ты ошибаешься. Меня вчера не хотели убить.

— Но чуть не убили. И… — он криво улыбнулся: — Не хотели убить — это тебе Хейг сказал?

— Хейга в этом доме нет! — яростно оборвала брата Вик. — Здесь нет Хейга. Есть Эван Ренар!

— Которому не надо будет покрывать долги Игнисов, потому что он уже не Игнис! Крайне вовремя. Вики… Ты умная девочка. Я привез с собой лакея и горничных — они преданы только нам, только настоящим Ренарам, только тебе и мне. Они прикроют тебя в случае чего. Но. Спи с оружием под подушкой.

— У тебя паранойя, Чарли.

— Хвостик, я лучше извинюсь потом перед Эваном, чем буду тебя хоронить. И, прости, мне пора — я приехал утренним экспрессом, через час дневной до Олфинбурга — я должен на него успеть. Меня ждет Элайза. Мы вместе пойдем на ночную службу в честь Явления…

Он встал и уже в дверях вспомнил:

— Чуть не забыл… Элайза прислала тебе весенний каталог модного дома Триэр, посмотри на досуге — я все оплачу. И еще каталог по дому — затей ремонт, отвлекись, развейся. После Явления приедет Элайза, она тебе поможет… Ты же разрешишь Элайзе пожить у вас? Она в положении, доктора прописали морской воздух…

— Да, конечно, пусть приезжает, Чарли… Но по поводу Эвана ты не прав.

Он серьезно кивнул:

— Я извинюсь. Если нужно будет. Питбуль в твоих вещах. Его принесет тебе горничная, только храни его под подушкой — ты мне нужна живой, Хвостик.

Эван ходил из угла в угол в кабинете в ожидании Чарльза. Тот пришел слишком хмурый, словно готовый к бою. Не будь он нером, Эван решил бы, что Чарльз решает вопрос о дуэли. Странная мысль для друга. Только были ли они по-прежнему друзьями? Эван пытался понять, что же случилось — вроде в Олфинбурге не происходило ничего серьезного. Дело в волнении за Вики? Чарльзу что-то известно о рунах или черном ритуале?

Чарльз мрачно поздоровался на пороге, быстро оглядывая кабинет, словно видел его впервые:

— Недобрый день.

Эван кивнул на кресла у горящего камина:

— Недобрый. Поговорим?

Чарльз отрицательно качнул головой:

— Лучше стоя. Я очень спешу. Все необходимое я уже сказал Виктории.

Эван всматривался в друга, не понимая, что случилось. Всего несколько дней расставания, и его словно подменили.

Чарльз рассматривал его в ответ.

Воздух в кабинете стал плотным, тягучим, как патока, и горьким от ожидания. Только тихий ход часов и треск пламени в камине нарушали тишину. Эван не торопил Чарльза — знал, что это бесполезно.

Тот закончил осмотр Эвана и твердо сказал:

— О настоящей причине отречения от рода я в курсе. Поскольку Вик полностью на твоей стороне, я пока не вмешиваюсь. Но. Мне моя сестра нужна живой. Так что ты убираешь её со службы и пылинки сдуваешь, чтобы ничего с ней не случилось.

— Чарльз…

— Не стоит, Эван. Теперь мы на равных, я не буду замолкать из уважения к титулу.

Эван потер висок — такого он не ожидал:

— А ты замолкал? Я думал, что мы друзья.

Чарльз серьезно сказал:

— Я тоже так думал. Я не хочу терять свою сестру.

— А я не хочу терять свою жену — так что, нечто общее, объединяющее нас, все же есть… Но, Чарльз… Если я последую твоему предложению и запрещу Вики службу — я потеряю Вики. Вот это точно.

Чарльз фыркнул:

— Займи её чем угодно. Вспомни, что вы новобрачные. Заведите ребенка — это точно отвлечет её от глупых идей о службе в полиции.

— Я не поступлю так с Вики — я её уважаю.

Чарльз сделал шаг вперед и сжал кулаки:

— Тогда предупреждаю первый и последний раз. Больше отговорка о том, что служба в полиции сложная и часто сопровождается ранениями, не пройдет. Мои адвокаты готовят документы для суда… Еще одна попытка ранить или убить Вики, и ты спляшешь на веревке как её убийца. Её денег ни ты, ни твой отец не получите. Я все сказал.

Такого Эван не ожидал — что угодно, но не искренняя уверенность Чарльза в том, что именно Эван пытается убить Вики.

— Чарльз… Ты не прав.

Тот впервые позволил себе выглядеть растерянно — он тихо сказал:

— Я хочу быть неправым — мы дружим слишком долго, Эван. Но я слишком долго тебе доверял — три покушения в Олфинбурге, катакомбы Аквилиты… Вчерашняя попытка убить Вик была последней, что сойдет тебе с рук. Еще одно покушение, еще одна попытка… Ты пойдешь под суд за попытку избавиться сперва от опекаемой, а потом и от жены.

Чарльз резко развернулся и пошел прочь не прощаясь.

Эван лишь горько смотрел ему вслед: Вик говорила, что Аквилита — сумасшедший город. Кажется, она свела с ума и Чарльза. Хотя в одном Чарльз прав — Вики стоит обезопасить еще лучше. Она словно магнит притягивает к себе неприятности. Нападения, заговоры из-за него, из-за его службы, силовой шторм из-за его глупости, попытка черного ритуала… Что еще случится с Вики? Он обязан её защитить. Не из-за угроз Чарльза, из-за того, что жизни без Вик он не представлял. Её надо защитить любой ценой. Еще бы понять, как это сделать не обижая Вик и не ломая её мечту о службе в полиции.

Вик засунула тяжелый, пропахший смазкой револьвер под подушку — не потому, что хотела, чтобы Эван его не видел и не знал о нем, а потому что… Она горько рассмеялась — она хотела, чтобы он его не видел. Она не хотела, чтобы между ними возникла стена недоверия из-за Чарльза. Брат неправ. Он ошибается. Он блестящий аналитик, но и он способен ошибочно сложить данные. Уж это Вик знала, как никто иной — бедняга Жан Ришар чуть не был объявлен вернийским шпионом благодаря её ошибочным умозаключениям.

Кажется, Эван что-то понял — он застыл на пороге спальни, не проходя дальше. Болезненное ощущение возврата к прежнему недоверию между ними кольнуло Вик. Снова, как раньше, когда она считала, что он её ненавидит, а он думал, что лишний в её жизни. Это не должно повториться.

— Питбуль под подушкой. — сказала она просто. — Горничная принесла, а я не могу из-за этой дурацкой ноги двигаться и убрать его куда-то еще… Кстати, я его разрядила.

Эван без слов прошел в спальню.

Сел в кресло, пристально глядя в глаза Вик. Комната тут же прогрелась — запахло гарью. Видимо, Чарльз не стеснялся в словах.

— Я никогда не хотел тебя убить.

— Я знаю… — кивнула она.

— Даже в мыслях не было.

— Я знаю. — она вспомнила, как сама высказывала свои претензии Эвану, и он терпел, выслушивая ее. Пусть выговорится — она не обидится.

Он твердо сказал:

— И твои деньги мне не нужны — завтра же напишу отказ от них. Все, до последней летты, так и лежат на нашем счету — я не трогал их и не трону.

— Эван… Я знаю! Это все Чарльз. Он ошибся.