Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 15)
— А ты знаешь, сколько времени проходит от момента обнаружения улики, какого-то нужного факта, задержания до момента доклада хотя бы старшему инспектору?
Брок нахмурился:
— Не умеешь ждать?
— Боюсь ждать, — обезоруживающе признался Эван. — Мне этого в Олфинбурге с лихвой хватило.
— А ты, действительно, любишь Викторию.
Эван хмуро спросил:
— Бывает иначе?
— Обычно невест тщательно выбирают, и таким, как ты, особо не поспоришь с выбором родителей. А уж любовь…
— Мне повезло с невестой. А тебе нет?
Брок поперхнулся воздухом — обычно Вин не разбалтывал тайны. Наверное, он хотел, как лучше.
— Как бы… Мне досталась по наследству от кузена.
Эван не удержался от шпильки:
— Забавное наследство.
— Что поделаешь, ради титула многие и не на такое пойдут, — Брок не стал скрывать сарказма.
— О, и кто же ты?
Брок нахмурился:
— Вин не сказал?
— Нет, — качнул головой Эван. — А должен был?
Брок тихо рассмеялся:
— Вот я… Расслабился… Но ты же спросил про невесту…
Эван чуть приподнял руку, бросая в камин эфирное плетение, чтобы огонь не погас:
— Я имел в виду твой магпотенциал. Маги уровня гранд-мастер, знаешь ли, не часто встречаются. И избежать брака могут только как Дрейк — сбежав в Храм. Значит… Невеста по наследству… Видать титул большой.
— Граф, — скривился Брок. — Отец был баронетом, но выбрал Аквилиту — моя мама сильно болела, помочь могла только магия. Отец бросил род, разорвал все связи со своим отцом, моим дедом — тот не просил предательства. Титул, как и положено, достался дяде, он старший сын был. Но случилась Вторая Ондурская — кузен пошел воевать и не вернулся. Так я, коренной аквилитец, оказался вернийцем. И не смотри так… Я не ради титула там в катакомбах был. Я все сделал ради мира, ради того, чтобы остановить войну. Просто я не успел.
Эван лишь понятливо кивнул — если тальмийский лер способен такое понять. Брок опустил взгляд вниз, на Полин — зря он разоткровенничался. Очень даже зря.
— Я не понимаю, Брок… — задумчиво начал Эван: — За кого ты меня держишь?
— В смысле?
— Странное удивление, что я люблю Вики, странное удивление, что я хочу сам контролировать и участвовать в расследовании…
— Тебе честно?
— Желательно, — кивнул Эван.
Брок жестко напомнил:
— Ты не защитил Викторию, когда я тебе все предельно ясно объяснил. Я просил пару дней держать её подальше от Аквилиты. И тогда бы не было силового шторма, не было бы катакомб и… — он замолчал, не став договаривать. — Ничего бы не было, в том числе и запрета на возвращение Виктории в Олфинбург.
— Меня поймали сразу на выходе из ресторанчика, Брок. Я физически бы не успел увезти Вики. Мне казалось, что ты это понял.
— Ммм… Прости, я иногда бываю непонятлив.
— Я заметил.
— С чего бы?
Эван криво усмехнулся:
— С того, что, вылезая из катакомб, тебе стоило все свалить на Кюри или, как его там, Грыза.
— Ммм… — Брок снова не нашел слов.
Эван сухо, без издевки сказал:
— И тогда бы не было подвала, Брок. Мы тебя не выдали. Ни я, ни Вики, ни Дрейк. Даже Полин… Я дал совершенно искренние показания — я даже цереброграф пройти могу, если нужно, что не видел в катакомбах ни одного вернийского заговорщика без противогаза. Я вообще по большей части ничего не видел и не помню. Дрейк — тем более ничего не видел и не помнил, как и Полин. Вик еще не давала показаний по состоянию здоровья, но вряд ли она выдаст тебя.
Брок прикрыл глаза — это было невероятное признание. В это было страшно поверить. И за такое нельзя не отплатить.
— Сглупил… — признался он. — Ты можешь полностью доверять мне, Вину, парням — они не предадут и не сдадутся, поверь. Они найдут ту тварь, которая измывалась над Викторией. Просто чуть доверься им. Так что… Завтра сам заберешь Викторию из госпиталя?
— Сам, — кивнул Эван. — Только тебе вечером все равно сидеть с Вик дома — завтра закрытый ужин в мэрии, а послезавтра и того хуже — полицейский бал.
— Партнерша нужна?
— Упаси небеса меня от такого — быстрее расквитаюсь и вернусь домой. И если раз уж так горишь желанием помочь… Смотри… — Эван протянул Броку снимки рун — те, что Вики зафиксировала на теле Ян Ми и те, что были нарисованы на самой Вики.
— Однако… — только и выдавил Брок, внимательно разглядывая снимки.
— Похожи? — все же уточнил Эван.
— Идентичны. Только хоть убивай, я не знаю таких сочетаний рун.
— Я тоже, — признался Эван.
— Найдем, — хищно улыбнулся Брок.
Глава 8 Канун
Утро кануна Явления всегда тихое — в этот день запрещено работать, в этот день нельзя веселиться, в этот день нельзя прогуливаться и жить обычной жизнью. Это день посвящен скорби и ожиданию конца, вопреки астрономам и физикам. Раньше даже полиции, пожарным и врачам запрещено было выполнять свой долг, сейчас требования храма были не столь категоричными. Хоть сражения останавливать никто не будет — максимум, завтра в день Явления затихнут ненадолго бои во время Общей молитвы.
Плыл в небе колокольный звон, то усиливаясь, когда просыпались колокола ближайшего храма, то стихая, когда приходило время другого храма. Так колокольный звон и летел над городом, то приближаясь, то замолкая.
Рауль канун не любил, как не любил и Явление — он был ученым, он знал, что завтрашний день отнюдь не последний для планеты. Перетерпеть бы, переждать бы эти три дня, когда в городе закрыто все и все запрещено. Пришлось отложить серию опытов в университетской лаборатории — университет Вольных наук Аквилиты три дня будет закрыт. И в библиотеке не позанимаешься — тоже закрыто. И по накопившемся за последнюю луну делам не съездишь: кроме него и его домочадцев, все чтят канун, и Явление, и день всех Святых. А в домашней лаборатории уже пятый день шло дозревание зелья — туда вход был закрыт: малейшее вмешательство чужого эфира может катастрофически повлиять на процесс.
Зола за завтраком была необычайно тиха, и Рауль уже подумывал о прогулке, чтобы поднять ей настроение, но она сама попросила, отставляя в сторону тарелку со сладким морковным пирогом:
— Милый…
Рауль грустно улыбнулся — милым для Золы он давно не был. Он сделал последний глоток уже остывшего кофе и отставил чашку в сторону:
— Зола, я весь внимание.
Она была чудо как хороша в своем закрытом утреннем платье любимого ею голубого цвета. Светлые волосы были собраны в узел, перевязанный лентой — Зола любила простоту, и ей это шло куда больше, чем все жеманные, модные в этом сезоне кудряшки.
Зола, смотря на него из-под ресниц, мягко попросила:
— …я хочу карамелек. Таких… Знаешь, в виде тросточек. Со вкусом вишни и сливок. Я спросила у Джеральда, но он сказал, что дома таких конфет нет, а все лавки сейчас закрыты из-за кануна.
Она так редко в последнее время что-то просила у него, что он готов был на любые подвиги — все равно лаборатория в доме опечатана и туда не попасть:
— Любовь моя, для тебя — хоть все луны неба.
— Луны не надо, просто карамель. Съездишь?
Он встал, бросая салфетку на стол: