Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 148)

— Не выйдет… Вы уже…

— У меня не было выбора! — повторился упрямый мальчишка. Воспринимать его взрослым, отдающим отчет в своих действиях мужчиной не получалось.

Эван непреклонно выдавил из себя — даже король не заставит его пересмотреть свои взгляды:

— Выбор был — не мешать полиции, ваше величество.

Тот гневно прищурился:

— Не мешать? После того, как полиция все провалила и позволила отправить на убой в Аквилиту моих лучших офицеров?!

— Надо было чуть-чуть подождать…

— Чушь, Игнис! Откровенная чушь человека, боящегося замараться в грязи! Я был о вас другого мнения.

— Надо. Было. Чуть-чуть. Подождать! — продолжил напирать Эван. И, о чудо, ему кто-то пришел на помощь. Рука в белой сутане легла на грудь, заживляя трещины в ребрах.

— Ваше королевское величество, сей офицер прав. — Голос был смутно знаком, только сейчас Эван не мог его вспомнить. Он повернул голову в сторону, всматриваясь в худого, гладко выбритого мужчину лет сорока, не больше. Инквизитор… Северный? Восточный? Эван не помнил. Вроде, встречались раньше. — Верь вы в закон и полицию, в своих офицеров, которым вы доверили страну, то все было бы иначе. Мне несколько часов назад из полиции Аквилиты сообщили об амулете с лоа — я добирался как можно быстрее в столицу… Чернокнижника, вызвавшего лоа, уже арестовали — он признал вину. Закон восторжествовал бы уже сегодня вечером. Вы не дождались всего один день. День, который вас превратил в отцеубийцу.

Молодой король в мятом, мокром от пота бело-золотом мундире упрямо возразил:

— Я не мог иначе! Я спасал страну. Вы видели, во что превратился мой отец? У меня не было выбора. И у Вернии не было выбора — они четверть века ждали помощи, а дождались войны. Я войду в историю, как Мирный — таково мое решение, я от него не откажусь.

— Страшно представить, каким будет ваше правление, начавшееся с кровавой купели. — сказал инквизитор Акерлей — Эван все же вспомнил его.

— Я не буду таким, как мой отец.

— Помните одно — ваш отец пришел к власти четверть века назад… В отличие от вас, он выбрал в начале своего правления не кровь и войну — он выбрал торговую блокаду для мятежной Вернии.

Эдвард развел руки в стороны:

— Он выбрал не кровь, но, смотрите, чем все закончилось! Он скармливал демону лер, которые были неугодны ему в плане магических талантов их возможных детей. Он разорил все лучшие рода империи — Игнис не даст солгать. Он ставил эксперименты на лучших лерах империи — Ривз, Гилл, Фейн, Блек… Он допустил демоническое заражение Аквилиты. Мне дальше продолжать? Я буду помнить про сегодняшний день. Я буду помнить про кровь на моем мундире. Я буду помнить кровь на улицах Олфинбурга. Я не позволю себе опуститься до того, что сделал мой отец. В этом наше различие, леры… — он вновь склонился и заглянул Эвану в глаза: — алую ленту, которую прислали вашей супруге в качестве предупреждения, можете выкинуть. Душитель больше не придет за вашей семьей. Ваша жена и нера Элайза Ренар были в списках на уничтожение из-за возможного рождения мага-хаотика. Списки случайно попали мне в руки — я не мог иначе, мне пришлось прислать вам ленту в предупреждение.

— Не пробовали предупреждать словами, ваше величество? Так проще в разы. — не выдержал Эван.

Откуда-то сбоку раздался смех:

— Кузен, однако, какие у тебя строптивые подданные. Даже завидно.

Эдвард выпрямился:

— Завидуй молча.

Эван повернул голову на бок, узнавая наследного принца Вернии Анри — видел на фиксограммах в газетах. Одетый в простой черный летный мундир, с забинтованной головой и рукой на перевязи, он, ни капли не куражась, склонился перед Эваном в знаке признательности:

— Лер Игнис, я перед вами в неоплатном долгу. Вы спасли мою жизнь и жизнь моих людей. Просите какую угодно награду.

Эван прищурился, вспоминая Аквилиту:

— Честный ответ на один вопрос.

Брови принца взлетели вверх:

— Однако. Я постараюсь ответить.

Эван хотел сесть на носилках, но рука в белой сутане не позволила ему этого. Пришлось лежа задавать крайне важный для себя и Брока вопрос. И для Грега тоже, вспомнилось.

— Кто шантажировал леру де Бернье? Кто заставил её ехать в Аквилиту?

Анри честно сказал, даже свою блондинистую голову не наклонил покаянно:

— Я. План разрабатывал я. Но куражились офицеры сами, я не подставлял леру де Бернье, слово чести. Что-то еще?

Эван огляделся вокруг, ища перчатки — его не уцелели. Подходящая пара нашлась в кармане сутаны инквизитора, Эван крайне неловко выхватил одну и бросил в лицо Анри — конечно, перчатка не долетела, упала сразу же в уличную пыль, даже не задев принца:

— Я вызываю вас на дуэль. На пистолетах — эфирная дуэль мне уже не подвластна. Место и время за вами.

Анри задумчиво наклонился, поднял перчатку, отряхнул и вернул инквизитору:

— К сожалению, вы забываете одно, Игнис: лицо королевской крови нельзя вызвать на дуэль. Любая иная награда по-прежнему ваша. Придите в себя, отдохните и уже тогда решите, что хотите от Вернии. Полагаю, Эдвард тоже ждет от вас список желательных наград.

— Каплю уважения с радостью подарю. — процедил король. — Тот момент, когда жаль, что эмпатическое оружие уже уничтожено. Так что вместо положенного уважения к королю получите право вернуться в род или основать новый. Новый титул и новые земли — выбирайте любые из владений короны.

— Мне ничего не нужно…

— Даже Аквилита?

Эван прищурился:

— Парламентская монархия. И реформа полиции. И законодате…

Король угрюмо посмотрел на Ривза и скомандовал:

— Уносите его в палату — лер явно бредит.

Одли выключил мрачно шипящее радио.

Брок задумчиво рассматривал потолок в поисках ответа на множество копошащихся в голове вопросов, не нашел их и перевел взгляд на Грега и Вик — вдруг их озарило:

— Что там было про предательство? Про Вернию… Про конец войны… Я сошел с ума, или вы тоже это слышали?

Грег пожал плечами:

— Ты вроде за мир? Или пойдешь просить Эдварда подмигнуть, если его держат вернийские войска в заложниках?

— Я не это имел в виду, но все очень-очень-очень… — Брок замолчал, не в силах подобрать слова, потом скомканно закончил: — странно. Иначе не скажешь.

Грег сосредоточенно произнес:

— В любом случае король не сказал ни слова лжи — рядом с ним всегда стоят маги, гарантирующие его честность.

— Уж точно такой момент они не могли пропустить. — признал такую возможность Брок. — Если выжили, конечно. Ты можешь попросить своего друга разузнать все получше?

Грег повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза:

— Нет. Не могу. Он не вхож в круг леров.

— Разве это не кто-то из твоих сослуживцев?

Грегу пришлось напоминать:

— Ими я не мог рисковать — мы все приносили клятву на крови. Что-то еще?

Брок пожал плечами:

— Ты так темнишь, словно это дикий секрет.

— Это не секрет, просто истина вряд ли тебе понравится.

— Вот еще. Я крайне терпим ко всему. Так..?

Вик старательно молчала все это время, даже боясь просить Грега помочь отыскать Эвана. Она так часто отказывала этому особисту в простых человеческих чувствах, что сейчас не была уверена, имеет ли она право его о чем-то просить.

Грег посмотрел на Брока, на тщательно изображавшую безмятежность Вик и выдавил:

— Хорошо. Я сейчас телефонирую Андре. Попрошу разыскать Эвана и постараться по-тихому узнать, что же произошло на самом деле. Если, конечно, щит уже сняли.

— Сняли. Радио же заработало. Значит — сняли. А Андре это..? — слова прозвучали уже в спину Грегу — тот немедля направился к столу Одли: только на нем стоял единственный телефонный аппарат на этаже. Другой был уже у дежурного констебля и еще один в кабинете Эвана.