Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 116)

«Небеса, розог на тебя в свое время пожалели, Жабер!» — так и хотелось сказать Броку, только она лера, только она должна сдерживаться, раз уж даже Эван Хейг, теперь Ренар, смирился с такой ситуацией… Вот у кого дикое терпение, а ведь он Игнис, он — огонь, с которым нельзя играть.

Мужчины продолжали что-то обсуждать, что-то о неизвестном Клер Фейне, а она собиралась с силами — она еще чуть-чуть потерпит, чуть-чуть присмотрится к Грегу. Сдаст ли или… Ещё поиграет с лерой Ты-идиотка-которая-снова-поверила-не-тому?

Почему она проболталась?! Было противно от самой себя — в подставленный Эваном костыль о воздействии эмпата Клер не верила. Она снова и снова вспоминала себя, свои чувства, свои слова, свои действия, благо, что после возвращения из катакомб от неё почти ничего не требовалось — только следовать за мужчинами и молчать. Времени на раздумья было много. Чужого воздействия, кроме привычных катакомб, она не нашла, может, потом, конечно, её накроет, как этого Гордона… Но сейчас она была уверена — в Грега она поверила сама. В его честность, в его порядочность, в его благородство. Да, он, как Брок, вспыльчив, но его вспыльчивость, как у Брока же, была под контролем. Только с чего она взяла, что он в остальном как Брок? Небеса, она даже после катакомб верила в Брока, да что с ней не так?! Он был ей дорог, как брат, которого у неё никогда не было. Только надо признать — отец Брока в свое время сильно пожалел розог, так что выросло из Брока то, что выросло.

Клер смотрела на побледневшего от потери сил Грега, который обводил глазами провал, мужчин, её и… Хотелось верить, что эта «лера эээ Глупая-доверчивость» ей показалась, что она все поняла не так. Злость перегорела, сменившись безразличием — будь, что будет, она уже ничего не в силах изменить, а значит, и находиться тут больше не нужно. Она сделала шаг вперед, напоминая мужчинам о своем существовании — она собиралась откланяться, но Грег опередил её:

— Леры, неры… Простите, что перебиваю, но лера Э… де Лон устала, её нужно доставить домой.

Клер замерла — вот опять… Ей же не показалась пауза между лерой и именем, или она слишком мнительна? Или слишком доверчива — шептало чувство самосохранения.

— Да, — влез, опережая её Брок, — я сейчас возьму служебный паромобиль и отвезу её домой.

Она нашла в себе силы рассмеяться — ох уж эта забота по-броковски, вечно выходит боком, один только бордель чего стоил! Ну кому еще, кроме Брока, могла прийти в голову такая идея подарка на день рождения?! Зато она тогда в борделе хотя бы отоспалась, правда, за сохранение своей тайны пришлось раскошелиться.

— Не стоит, Брок, я сейчас не в состоянии штурмовать по стене третий этаж. А мимо придверника мне в таком виде не пройти — меня тут же незамедлительно выкинут из пансионата за неподобающее поведение.

Грег вскинулся, чтобы что-то предложить, но вместо этого сжал челюсти так плотно, что желваки заходили ходуном.

Клер спокойно продолжила:

— Я сейчас доберусь до своей норы и переночую там.

Вмешался Эван Ренар, предлагая невозможное — ведь у него дома Виктория:

— Вы можете остановиться в моем доме, лера де Лон.

— Простите, нер Ренар, но я не могу. Я не хочу вас обидеть… — она шутливо развела руки в стороны — паясничать она умела.

— Вы не обидели. — только колючие, холодные глаза говорили об ином — этот бывший лер обиделся и сильно, только непонятно почему? Помнил ли он, кто его стащил с крюка? Мужчины непредсказуемы — иногда они не прощают, что кто-то видел их слабость.

Клер посмотрела последний раз на Грега — сдаст или еще поиграет? Поговорить с ним или смириться с судьбой? Он молчал, уткнувшись взглядом в провал. Что он там видел, было совершенно непонятно. Клер спокойно сказала:

— Тогда, леры и неры, я, пожалуй, пойду…

Её снова остановил Эван Ренар — он сухо напомнил:

— Лера де Лон, комендантский час никто не отменял. Если не побрезгуете, то Мюрай может вас отвезти в полицейский участок — там есть где поспать в человеческих условиях. Брок… Твой кабинет все там же. Лера де Лон…

Она вздохнула — это был хороший вариант для неё с учетом невозможности вернуться к себе в апартаменты:

— Спасибо за заботу, пожалуй, я приму ваше предложение. Леры, неры, до свидания… — она обвела взглядом всех мужчин и все же вспомнила: — Брок, а где котята?

Тот вздрогнул, и Одли пришел ему на помощь:

— Лера де Лон, я взял на себя смелость раздать котят патрульным. Вернуть обратно?

— Нет, спасибо, не надо. Надеюсь, им у них будет хорошо. — Ей сейчас, действительно, не до котят — её ждет дорога и новая жизнь. Только Клер понимала, как далеко бы она не бежала, лера Элизабет никогда никуда из неё не исчезнет. От самой себя не сбежать.

Брок предложил ей руку, и она не стала отказываться, хоть и знала — Виктории об этом расскажут. Но она так устала и запуталась, что решила наплевать на все — у Игниса оказалась невероятная выдержка. Если он до сих пор не испепелил Брока, то, может, и дальше сдержится? А Виктория… Она должна понять — Клер же ей обещала исчезнуть. Она не будет пытаться перевоспитать Брока — это невозможно. Она просто исчезнет, чтобы не пытаться вправить его влюбленные мозги. Иногда Клер казалось, что Брок даже в столб способен влюбиться, если столб выкинет белый флаг, взывая о помощи.

Она пошла прочь, позволив себе обернуться на Грега только у паромобиля. Вопрос о лере эээ Глупая-доверчивость так и остался без ответа. Сдаст или нет? Он же не сдал Брока и потенцит. Хотя Клер — нечто иное, её можно шантажировать тайной… Небеса, о чем она думает… Но ведь было это задумчивое «ээээ»! Офицеры-особисты, она знала по Броку, не из тех, кто допускают глупые оговорки.

Брок замер рядом — полицейский констебль принялся спешно разводить пары, нужно было дождаться, когда давление в котле поднимется до рабочих показателей.

— Ммм…

«Броково ммм ничем не лучше грегова эээ», — подумалось Клер, все еще смотрящей на Грега. Тот потерянно замер, не зная куда идти. Жизнь вокруг бурлила, но… Клер понимала, что идти в штаб к Верру она бы и сама не захотела, если только под дулом пистолета. Идти к полицейским или военным Грег не мог — он особист, их на дух не выносят ни первые, ни вторые. Он один, и смертельно устал, только руку помощи никто не протянет и не подаст.

— Ммм, Клер… — Брок снова напомнил о себе.

— Да? — она оперлась на паромобиль, сил стоять не было. И если честно, ей сейчас было не до Брока. Её волновал только мужчина в алом, драном, пыльном мундире. Ему же до сих пор даже раны на голове не обработали! Болит, наверное, зверски. И… Поверить и поговорить? Подкупить или смириться? Отдаться на волю судьбы или самой все разрушить, прилюдно сознаваясь в том, что никакая не лера де Лон, а де Бернье? Только Брока жаль — он же кинется защищать, еще на дуэль начнет вызывать всех подряд.

— А что случилось между вами?

— Между кем? — уточнила все же Клер, оборачиваясь на изумительно задумчивого Брока.

— Между тобой и Грегом.

— Ничего не случилось, — солгала Клер, хоть знала, что лгать Броку довольно глупо. Она резко сменила тему: — Что такое выбарабанивание? Я не знаю воинских обычаев Тальмы. Это как в Моне и Вернии прогнать через строй?

Брок даже вздрогнул:

— О нет, Клер! Это просто срывание погон перед строем и объявление всех проступков офицера. Потом надо пройти перед всем строем под барабанный бой — унизительно, но терпимо. И мы этого постараемся не допустить — теперь, когда мы точно знаем, кто эмпат, мы доведем дело до логического конца — до суда. Никто не обвинит Грега в недостойном поведении и не выбарабанит его. Это заслужил Фейн, а не Грег.

— А, ясно. — она снова обернулась на неприкаянного мужчину, замершего среди бурной деятельности по разбору завалов и подготовке к новым обрушениям. Лера эээ Кто?!

Громко хлопнула, заставляя вздрагивать, дверца паромобиля. Патрульный доложил:

— Старший инспектор, котел прогрет, можно ехать.

— Клер…

Она повернулась к Броку — ему-то она дала шанс на разговор, она смогла переступить через воспоминания о катакомбах, давая ему шанс все объяснить, которым он не воспользовался в кондитерской… Она даст шанс и Грегу. Чем он хуже? Она переживет леру эээ Я-всем-скажу-кто-ты, а вот неизвестность она не переживет.

— Я на минуту отойду, хорошо?

— Хорошо… — Брок нахмурился, но ничего больше ничего говорить не стал. Клер же пошла обратно к Грегу, слишком хорошо заметному на фоне ярко-освещенного пролома. В своем алом мундире он напоминал птицу кардинала. Глупо вспомнилось, что эта птица — символ мужества и надежды перед лицом невзгод. Небеса, о чем она сейчас думает!

Брок за спиной Клер залихватски свистнул, заставляя Грега оборачиваться — забота по-броковски ужасна! Мужчина заметил Клер и тоже сделал шаг, и еще, и еще, а потом даже побежал ей навстречу.

— Элизабет, что-то случилось? Вас обидели? Вам нужна помощь? — он замер перед ней, тяжело пытаясь отдышаться. Совсем побелел от усталости, пот тек по лицу, оставляя за собой чистые дорожки на пропыленном лице.

Она тихо спросила:

— Мне нужен ответ, Грег. Вы сказали неру Ренару, что я лера эээ Кто?

— Простите? — не понял её Грег.

Она вновь напомнила:

— Вы сказали Ренару, сразу же после того, как мы поднялись на поверхность, что я лера эээ… Лера — кто?