Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 113)

— Чушь! — снова оборвал его мужчина, оказавшийся майором Верром. Он сердито сверху вниз посмотрел на лейтенанта: — Хватит. Нам надо рассчитать выход на кривую Эссона для стандартных земель типа ноль! Тут Верния под боком. Хватит мне твердить про постоянную Аллена.

Лейтенант резко встал с пола, карандаш в его руках сломался пополам:

— Майор, выслушайте — тут же где-то добывали потенцозем. — голос парня звенел от еле сдерживаемой ярости. — Если ввести постоянную Аллена, характерную хотя бы для Арселя — он ближе всего географически, и его постоянная напряжения потенцозема хорошо известна, то выйти на кривую Эссона будет в разы легче — меньше понадобится запасов потенцитовой пыли. Поймите, если не…

Майор глянул на капитана Джексона, мирно спящего сидя на стуле у дальней стены — и окружающий шум ему помехой не был:

— Капитан, где носит ваших рабочих?!

Тот дернулся, неохотно открывая глаза и выпрямляясь:

— Что? — голос его звучал хрипло — капитан почти до полуночи помогал разбирать завалы наравне с прибывшими солдатами. Он потер глаза. — Повторите, пожалуйста. Я спал.

Верр буркнул:

— Мы слышали, как вы спали. Тут от храпа люстры дрожали… Когда вернутся ваши рабочие, отправленные в катакомбы? Неужели так сложно установить датчики?! — он ткнул пальцем в эфирную модель: — это же проклятье знает что, а не модель. На такой косой модели мы не можем ничего рассчитать.

Лейтенант мрачно заметил, но на всякий случай в сторону:

— Потому что отрицаете запасы потенцозема… И постоянную Аллана.

— Чуууууушь! — взревел Верр. — Проклятье, Скотт, я вас точно отправлю на север — будете в снежки играть и строить фортификации изо льда!

Лейтенант побелел, заскрипел зубами, а капитан Джексон, который, как и все окружающие уже устал от их перебранки, примирительно сказал:

— Майор, хватит уже… Офицеры, отвечавшие за установку маячков, вернулись… — он ткнул пальцем в Брока и остальных.

Верр зло пыхнул трубкой, оборачиваясь к входу в зал:

— Леры, вас только за Чумой посылать!

Брок скрипнул зубами — ему до смерти надоели такие типы, жаль только, осаживать таких нельзя — не по званию, да и не понимают такие как Верр, как Сорель, как все сиятельные… Брок набрал полную воздуха грудь, чтобы не дай боги не ляпнуть что-то неподобающее, но Блек шикнул на него, обгоняя и обжигая взглядом:

— Я сам…

Брок сжал челюсти, даваясь проклятьями — только не это! Он боялся, что Блеку нельзя давать слово. Тот обещал, что принял правила игры отца Маркуса, но кто точно знает, что у него на сердце? А если ему важно во что бы то ни стало закончить дело? Как это важно самому Броку. Если ему важно победить, если ему важно самому поставить точку в деле о контрабанде? Он же знает о потенците. И сможет ли промолчать, а не то, что солгать, спасая Брока и Ренаров. Хотелось просто орать от собственного бессилия, как в подвале… Заодно вспомнился разговор с Одли: а Брок сам сможет остановиться в деле чернокнижника, если выяснится, что его вольты, как и вольт, спасший их с Вики, спасает от потенцитового отравления? Сможет он сдаться и не отдать под суд чернокнижника, давая женщинам всего мира шанс на нормальную жизнь? Что ему самому будет важно в таком случае: торжество справедливости или лечение до этого неизлечимого заболевания? Сможет он остановиться? Брок вздохнул и признался самому себе — не сможет. Закон важнее. Жизни альбиносов тоже важны, даже если речь идет о выживании цивилизации как таковой. Блек не должен молчать из-за этой проклятой, как там её, постоянной Аллена… Никто не обещал Броку длинной жизни, придумать бы, как не подставить Ренаров…

— Блек… — начал было Брок, но Клер осторожно прикоснулась к его локтю:

— Не надо.

Блек оглянулся на неё и почему-то улыбнулся. Брок даже словами поперхнулся: вот кто ему давал право так улыбаться его невесте?! Эван тихо, только Броку сказал:

— Пожалуйста, не высовывайся. Блек же обещал… — И вот словно не о его жизни сейчас будет идти речь. — Хорошо?

— Хорошо, — соглашаться Броку было тяжко, но пришлось.

Блек почти строевым шагом, как на плацу, подошел к пожилому военному:

— Майор Верр?

— С кем имею честь…? — его старые, выцветшие глаза скользнули по лицу Блека, по пропыленным волосам, по грязному мундиру. Верру было лет за пятьдесят, он был седой, с короткой, окладистой бородой и смуглой морщинистой кожей, доказывавшей, что отсиживаться в кабинетах он не любил.

Блек представился:

— Майор Грегори Блек, Особое управление Аквилиты, Тайная королевская служба, к вашим услугам. Мы закончили установку маячков, как нас и просили городские власти.

Верр буркнул:

— Так это вы тот идиот, который не соблюдает расстояние между датчиками? И как мы тут, по-вашему, должны строить схему?! Как по этому вашему непотребству… — он ткнул указательным пальцем в эфирный макет, — …мы должны рассчитывать математическую модель воздействия?!

Брок понял, что Блек сейчас взорвется — он побелел, сильнее распрямил плечи и буркнул:

— Желательно молча! Если вы профессионал, конечно же!

— Что?! — Верр подался вперед. — Щенок, ты еще под стол ползал, когда я уже делал расчеты и возводил лучшие фортификации! И ты мне смеешь указывать, когда сам набедокурил? Не впервые вижу такого наглого щенка, но в твоем случае не скажу, что далеко пойдешь! Ты глубоко пойдешь! Понял?! И чтобы через пару часов все исправил — мы тут не в бирюльки играем, мы тут город спасаем!

Блек к концу выговора пошел красными пятнами, так что Брок, сам разозленный незаслуженными словами, сделал шаг к нему, но мужчина все же справился с гневом. Блек тихо, во внезапной тишине — даже пишущие машинки и вычислители замолчали, потому что их операторы замерли, — сказал:

— Это у вас тут бирюльки… А мы с лерой де Лон и лером де Фор, работали на совесть. — Он перехватил рукой эфирные нити от маячков, от чего макет пошел крупной рябью, а потом и вовсе исчез, и заставил потенцитовые кристаллы датчиков в катакомбах начать вибрировать.

За спиной Брока кто-то сдавленно спросил: «Что такое бирюльки?» — кажется, ответа никто не знал, кроме самого Верра, почему-то прищурившегося и не кричащего на Блека.

Не кричал Верр по одной причине — он видел, как из пола, змеей рассекая залу почти на пополам и уходя вверх, выросла полупрозрачная стена синего эфира. Точно такие же эфирные змеи появились везде на улице, окружая провал.

Блек презрительно — видимо, его давно не обзывали щенком, — отчитался:

— Ваша трехмерная модель трещин в провале готова. Масштаб 1:1. Продержится два часа. Вам этого хватит? — под конец Блек шипел как те змеи — от усилий осип голос. Брок тихо встал рядом и подпер громилу, напоминая себе, что первым делом Блека надо загонять в тренировочном зале — слишком закабанел, как говорил Грыз, совсем не удержать.

Магов в зале было мало, потому только лейтенант и капитан Джексон бросились на улицу, чтобы осмотреть провал — остальные военные лишь прислушивались к разговору, ничего не понимая.

Лейтенант Скотт тут же крикнул из дверей:

— Майор, тут… Не так плохо, как мы предполагали, тоннель вне зоны трещин, но музей и часовня увы. — Он вернулся в залу — Джексон так и замер в дверях, оценивая масштаб будущих обрушений.

Верр неожиданно расплылся в улыбке и ткнул указательным пальцем Блеку в грудь:

— Нет, щенок, а я был неправ — ты далеко пойдешь. Особенно когда научишься выполнять инструкции. Может, еще что можешь дельного сказать? Изнутри оно лучше видно было.

— Могу… — на одном упрямстве сказал Блек. — Весенняя и Ландышевая улицы практически соответствуют границам потенцитовой жилы с примесью эленита.

Брок еле сдержал ругательства. Все. Смертный приговор ему Блек только что огласил. И в голове как на зло было пусто — он не был в состоянии придумать, как спасти Ренаров и… Проклятье, Клер же еще… Все военные вокруг зашептались — никто и предположить не мог, что тут в Аквилите под ногами такие сокровища лежат! То, что эленит — спутник самородного потенцита не знал только ленивый.

Блек тем временем продолжил:

— Она начинается выше железнодорожного тоннеля и идет, зажатая твердыми скальными породами до часовни Сочувствия, а там резко уходит на глубину под толстый гранитный щит. Назад потенцитовая жила выныривает у Ривеноук. Так называемые штольни кера Клемента. Ошеломительные новости, да? Самородный потенцит…

Кажется, все вокруг забыли, как дышать.

— …Вот только жаль, что штольни уже пять столетий как вычищены подчистую. Самородного потенцита там не осталось. А вот обрушиться может в любой момент: потенцитовые жилы — рыхлые породы. Потому тут все и рухнуло. Еще вопросы?

— Вы геолог? — цепко оглядел Блека Верр. — Хотя нет, разведка же… Иначе вы бы служили в инженерных… Так откуда такие сведения, коллега?

— Я два года назад закончил Высший Королевский командный корпус…

— Ооо, — довольно рассмеялся Верр, — и как, хоть пригодились сведения о режиме паводков речной системы Аринамы? Или названия двадцати притоков Ойры?

Брок подавился от зависти — в ВККК был ограниченный набор, не больше пятидесяти слушателей каждый год, а заканчивали корпус не больше десяти-пятнадцати офицеров в каждом выпуске. Требования к офицерам были жесткие, если не жестокие: драконовская выучка во всем — офицеры должны были досконально до последних притоков, ручьев, холмов, ущелий знать весь мир, готовые с ходу вести бой в любой точке планеты. Король Тальмы никогда не скрывал своих далеко идущих планов по созданию империи, над которой никогда не заходит солнце… Небеса и пекло, Блек или его отец должны были сильно довести короля, чтобы тот отдал такого офицера на растерзание эмпату.