Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 10)

— Ну же, Вики, девочка, откликнись, мне хватит даже силуэта… — пробормотал еле слышно Брок. Сейчас Эван даже признания в любви или площадную брань бы простил Броку — лишь бы дозвался.

Паромобиль осветил фарами рыскающего между проходами мужчину в полицейской форме. Тот, заметив на паромобиле знакомую эмблему, помчался к ним наперерез, заскакивая на подножку и хватаясь руками за крышу.

— Констебль Кейдж… Нападение на констебля Ренар. — Себ заглянул в темный салон и пробормотал: — недобрый вечер, Брок и… Нер комиссар…

Вик выныривала и выныривала из небытия. Сейчас она знала — там, на стороне живых, её ждут. Там она нужна, и она вырвется, чего бы ей это ни стоило! Она сможет… Она должна, иначе Одли прикопает Себа под первым же кустом и будет неправ. Его вины в случившемся не было. Это все жаберы, ужасный Брок и дикое невезение Ренаров. Кто-то называл это везением — как же, всегда первыми узнавали об интересных делах, всегда на шаг впереди в расследованиях, только называть это везением — так себе, особенно в таком положении, в котором оказалась Вик.

Кончики пальцев на руках буквально кипели от эфира, ожидая лишь подсказки — куда и в кого бить. Хоть контур, хоть чуть-чуть малейшее направление, только глаза открываться отказывались. И слух… Словно ватой обложили — ничего не понять. Лишь пылает от боли левая нога.

Вик понимала, что у неё слишком мало шансов выжить в данной ситуации, и потому пыталась выплыть в реальный мир. Только отец учил: сперва надо прислушаться и убедиться, что за ней никто не следит. Убедиться, потом чуть приоткрыть глаза, не шевелясь и не выдавая себя. Хоть что-то внутри неё орало: в пекло обычные правила, открой уже глаза!

Веки дернулись, приоткрываясь.

Ярко. Все слишком ярко. Все расплывалось перед глазами. Только где-то вдали гигантский шевелящийся нечеловеческий силуэт в пропитанной кровью одежде.

Вик дернулась в попытке подняться.

Больно, до чего же больно — с ноги содрали чулок, нагло обнажая её выше колена. Вместо гладкой кожи кровь и то, что обычно не видно — мышцы и кости.

Вик сглотнула, ничего не понимая. Она не сдержала стон, когда игла вонзилась в ногу, что-то сшивая. Темная фигура дернулась, превращаясь в фокусника в маске. Тот повернулся к ней, зло сверкая белыми зубами. Он что-то даже сказал, но это было неважно.

С рук Вик обрушился разряд эфира. Мужская, тяжелая фигура с окровавленными руками впечаталась в стену и сползла по ней. Теперь можно снова потерять сознание, пропуская все ненужное, вроде спасения — это дело мужчин, так обычно считается.

Брок тихо отчитался:

— Эван… Напавшего Вик временно вырубила — надо спешить.

— Сюда! — махнул рукой Себ, стуча для верности ладонью по крыше. — Сюда! Вики тут!

Он спрыгнул с подножки и первым бросился к деревянному строению, напоминавшему какую-то мелкую контору. Себ выбил дверь ногой, влетая в помещение, освещенное парой масляных ламп. Руки парня светились от атакующих плетений — про дубинку на поясе он не вспомнил. Эван отстал от него на несколько секунд, врываясь следом, и только Брок бросился, хромая, к задней двери, болтающейся на петлях — кто-то бы не пленил Вики, он уже сбежал. Брок на миг прислонился к дверному проему, переводя дух и сплевывая кровавую слюну. Ему сейчас нельзя быть слабым — ему нужно найти тварь, позволившую себе напасть на беззащитную девушку. То, что Вики не была совсем уж беззащитной, роли не играло. И на то, что она замужем, плевать. Нерисса — это состояние души, как и драконы.

Брок поднял руку вверх, выпуская эфир. В небе появился горящий алый луч, утыкающийся в набежавшие к ночи тучи, — сигнал: «Констебль в опасности, требуется подкрепление!».

Эван промчался через пустое помещение, в котором вдоль стен валялись какие-то мешки, а по центру, сразу под болтавшейся на крюке масляной лампой было несколько ящиков, поставленных один на другой в виде лежака, на котором и лежала бледная Вики. Мундир с неё содрали, блузку порезали, обнажая руки, на которых кровью были выписаны незнакомые руны. Некоторые руны были вырезаны ножом. Задранная вверх юбка обнажала ноги выше колен, и снова вся кожа была в рунах. Эван скрипнул зубами, стаскивая с себя сюртук и накрывая им замерзшую Вики. Себ тем временем накладывал импровизированную повязку из собственного шарфа на левую, изрезанную до кости голень Вики.

— Изверги… Как есть изверги, — ругался Себ себе под нос.

Брок поднял с пола мундир Вик и проверил фиксатор:

— Эван, записи на фиксаторе уничтожены. Пусто. — следом он занялся шлемом с гогглами: — потенцитовые кристаллы выпотрошены. Если Виктория и успела сделать снимки, их уже нет.

Эван понятливо кивнул, поднимая пребывавшую в глубоком обмороке Вик на руки:

— Я в больницу. — Только сейчас он заметил, что неизвестная тварь, издевавшаяся над Вик, ей еще и волосы отрезала — косу под самый корень…

Себ, бросаясь к паромобилю и заботливо открывая заднюю дверцу, подсказал:

— Ближе всего госпиталь орелиток. Это сейчас прямо до железной дороги, а потом свернете направо — не пропустите. И мы тут справимся…

Эван, положив Вики на задний диван паромобиля, обернулся на Брока, который задумчиво присел на пол, что-то плетя неуверенными пальцами:

— Брок.

Тот не отозвался.

— Брок! — громче позвал Эван, закрывая дверцу и направляясь к водительскому месту.

— Да? — Брок поднял голову — его зеленые глаза зло сверкнули. Именно таким: сильным, уверенным, непримиримым со злом — Эван его и запомнил. Не сломали. Застенки не сломали Мюрая, и от этого на сердце стало легко.

— Сейчас передашь след первым пришедшим на помощь магам и, прошу… Ради Вики — домой. Пожалуйста. Тебе еще рано гонять по городу.

Брок скривился и ничего не ответил, Эвану пришлось добавлять:

— Хотя бы четко рассчитывай собственные силы. И избегай неприятностей.

Себ тихо сказал:

— Я присмотрю за рыжим — не беспокойтесь, нер комиссар. Удачи вам.

— Телефонируйте в госпиталь каждый час о ходе расследования, Кейдж. Я пока буду там. Потом…

— Потом езжай домой, — сказал, выпрямляясь Брок. — Я взял след. Тварь, напавшая на Вик, далеко не уйдет.

Эван лишь кивнул и сел за руль, впрыскивая жидкое топливо в топку для поддержания давления. Водомерная трубка показывала, что скоро надо на гидроколонку, если он не хочет взлететь на воздух.

Себ, возвращаясь в строение, удивленно возразил:

— Я не вижу следа, Брок. Словно тут, кроме Вик, никого не было. Как ты умудрился выделить след?

— Тут была тварь в человеческом обличии и, поверь, я его чувствую — Вик поставила на него метку. — То, что это он поставил, Брок не стал уточнять. Никому не надо знать, что объединенный через кровь, а не через руны, эфир позволяет не только гасить потенцитовый вред, а и самому вмешиваться в плетения. — Все, я пошел…

Кейдж хотел было рвануть за Броком, но тот обернулся в дверях:

— Может, я больше не констебль, но правила я еще не забыл — Себ, ты должен охранять место преступления.

Тот неуверенно попросил:

— Брок, подожди чуть-чуть — парни скоро будут.

— Надо спешить — тварь может уйти: тут близко океан, он легко смоет следы, и тогда мы не найдем напавшего. — Брок больше ничего не стал говорить — он перенастроил зрение на ночное и бросился в темноту за ведущим прочь следом — надо спешить. Тварь, напавшая на Вики, очень умна и предусмотрительна.

Ноги болели — еще не все переломы зажили, мышцы протестовали против неожиданной нагрузки, бок кололо, и Брок сжимал зубы: казалось бы, всего две седьмицы, две седьмицы в тюрьме, а не человек — развалина! Тут колет, там болит, тут сжимает, там ноет…

Он снова сплюнул подкатившую к горлу кровь — он мужчина, он маг, он справится. Он обязан справиться. Это его обязанность — ловить драконов и останавливать их навсегда.

Где-то веселился город — на набережной продолжались гуляния. Дул холодный, заставлявший втягивать шею ветер. Ноги в ботинках промокли и замерзли — он шел, не разбирая дороги. Хотелось одного — привалиться к стене и отдохнуть, но впервые за прошедшие дни он чувствовал себя живым и свободным. Не уговаривал себя, стоя у зеркала, что рабства нет. Не напоминал, что Ренары — не твари. Он жил. Дышал. Шел. Сам. Он знал, что сейчас легко может уйти прочь, воруя лодку и тайком переправляясь в Вернию, где его уже не достанут, но тут Виктория, тут дракон, посмевший её обидеть, тут у него пока еще есть дело — бежать глупо, хотя оставаться в Аквилите, наверное, не менее глупо с чьей-то точки зрения.

По узкому проулку, он шел, пугая видом местных крыс — мальчишек и девчонок, уже ложившихся спать. Крысы постарше еще были на охоте — за кошельками, за удовольствием, за жизнями забредших сюда случайно.

Заметив светящиеся в темноте глаза Брока, местная шваль бросалась прочь — его тут еще помнили. Его тут еще боялись. Они не знали, что с точки зрения закона он теперь никто.

Кто даже неуверенно тыкал пальцем, украдкой показывая Броку направление скрывшейся твари. Один пьяница, пытавшийся сесть и убрать ноги с дороги Брока, пробурчал:

— Так этого, темного, чтоб ему икалось на том свете!

Брок на миг остановился у пьяницы, вспоминая его имя:

— Старина Сед… Кто это был?

— Какая-то тварь карфианская — темнее ночи, чтоб его пробрало… — ответил не Сед, ответил его сосед, на которого Брок в качестве благодарности накинул исцеляющее плетение — ничем иным он отплатить не мог. Денег у него не было.