Татьяна Кузнецова – Великолепная десятка. Выпуск 2: Сборник современной прозы и поэзии (страница 4)
Тянуться к солнцу рыжей головой,
ловить тепло – бездумно, как подсолнух.
Не верить в холод. Отстраненно‑сонно
смотреть в окошко.
В грязно‑голубой
купели неба прохудилось дно,
и за стеклянной гранью в хлопьях пенных –
усталый город. В мятой ленте Рейна
мелькнули мост, вагон и заодно
мое лицо. Осенний зябкий сплин
укрылся в вязкой темноте карманной.
По шелковистой кожице каштана
струится свет. Привычно нелюдим
пустой перрон.
И, в общем‑то, пора
мечтать о зимних праздниках и чуде,
писать wish‑list, продумывать маршруты
и подводить итоги.
В леера
трамвайных струн уткнулся небосвод.
В тепле руки – каштановая кожа
пригрелась и (как все же мы похожи!..)
не верит в снег. Всю зиму напролет.
Та, которая
Костяшки горбятся – что там нынче? уже ноябрь?
Роняю в лето сухой остаток зерна и плевел.
Живу упрямо. Не так, чтоб верно, но где‑то рядом.
Без права правки.
И то, что давит все чаще слева,
уже не страшно.
Не так, чтоб вовсе, но как‑то возле.
По крыше топчутся – Феб опять колесо прошляпил.
А я /поверишь?/ с утра проснулась нелепо‑взрослой,
но все же слышу, как тот – по матушке, шепеляво –
клянет коней.
Знаешь, мне – из глины, из хлябей зябких –
не стать Марией. И Магдалиной – никак, пожалуй.
Прогноз устойчивый. Что там солнце? Сегодня всмятку?
А мне –
из ливней, из грязи лепкой –
крушить скрижали.
И быть, пока.
На износ, ребячески, беззаветно.
И свято знать, что когда‑то время начнется снова,
и та, которая будет после, стреножив ветер,
в solaris plexus пустого мира уронит слово.
«Мягкий блеск позолоты. Муаровый шелковый шарф» (под молитву колес)
Мягкий блеск позолоты. Муаровый шелковый шарф
на покатых плечах. На коленях – перчатки да веер.
За окошком купе отсиявшее солнце ржавело
и рассеянный свет был горяч и как будто шершав.
Он – безмолвен и робок.
Она – безыскусно‑тиха
и немного кокетлива. "Завтра мы сходим к обедне –
помолиться за папеньку. Только бы выжил!..
Намедни