Татьяна Кузнецова – Великолепная десятка. Выпуск 2: Сборник современной прозы и поэзии (страница 20)

Она – толстухи половина,

а грудь – о чем базар? – zero.

По лицам пронеслась волна,

хоть не курсантская казарма:

«Какие руки! А спина!..

Ах, эта шея! Бездна шарма!..»

Толстуха, прекратив жевать,

живот втянула, пряча пончик,

и прошептала: «Вашу мать,

мне никогда такой не стать!

Она – на сцене, я – на почте».

Слониха смотрит на газель,

терзает всю ее обида:

«Ну почему я – не Жизель?

Ну почему я – не Сильфида?»

Достав из сумочки платок

и скомкав с нежностью садиста,

она соленый кипяток

направила в кусок батиста.

А балерина извлекла

отнюдь не зеркальце и пудру,

а лебединые крыла,

сведя обыденность к абсурду!

9 июля 2012

Геннадий Антонов. …стихи без морали…

Член жюри второго Открытого чемпионата России по литературе

…предзимье. регги…

городское небритое грязно‑осеннее регги

в настроенье нахохленным улицам роль и игра

дирижёром отнюдь не французский маэстро легран

но и не потерявший работу булгаковский регент

происходит публичное действо народно‑трамвайно

от его обнажённости запросто и онеметь

и оглохнуть октябрьски не слыша натужную медь

ту что выдули лабухи с лысыми неголовами

грубых ветров наждак наточил по‑цирюльничьи бритву

исскоблил по‑парадному плеши угрюмых торжеств

внутрь трубы водосточной втекает предзимняя жесть

и готовится музыка стыть как строительный битум…

…стихи без морали…

Отстала птица, зовам вопреки,

и голос клина медленно растаял.

Канва сюжета лапотно проста, и –

узор не гладью – вкрест, да от руки…

Прожить одной всю зиму – не крюшон,

а самогон, с какого глотка сохнет.

Кричать бы ей на птичьем громко: "Ох! Нет!", –

да только к зобу крик не подошёл…

Отмёрзнут крылья, вмёрзнет в тело боль,