Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 68)

Гойтосир (Аполлон) — наименее ясное божество скифского пантеона. Некоторые исследователи считают его исходя из имени божеством ветра, бури и грозы (Абаев В.И., 1962, с. 450; 1965, с. 112; Алексеев А.Ю., 1980, с. 4). Большинство же реконструируют Гойтосира на основе сопоставления с культами иранского Митры и греческого Аполлона как солнечное космическое божество (Толстой И.И., Кондаков Н.П., 1899, с. 44; Артамонов М.И., 1961, с. 78; Кузьмина Е.Е., 1977, с. 100). Можно предполагать такие функции божества, как охранитель скота, лучник, победитель чудовищ, волшебник. Возможно, именно Гойтосир изображен в сцене «волшебной охоты» на золотой ажурной пластине из кургана у с. Гюновка Запорожской обл.

Геродот не приводит скифского имени Геракла: очевидно, он близок по своим функциям греческому Гераклу. Подобные образы богов или героев — победителей чудовищ, устроителей мира были очень популярны в мифологии и культах народов того времени. В скифских курганах довольно часто встречаются как античные изображения Геракла (бляшки с изображением его головы), так и варварские трактовки этого образа — герой, сражающийся с чудовищами (Граков Б.Н., 1950).

Сущность культа Арея — бога войны — особых сомнений не вызывает. По своему происхождению это, вероятно, одно из божеств природных стихий — божество воздушной сферы и связанных с ней атмосферных явлений, в основном грозы. Общественная роль указанного культа была очень велика, что связано с ролью войны и военного сословия в скифском обществе. Только Арею (его скифского имени Геродот также не приводит) сооружали «в каждом номе по округам» особые алтари из хвороста с укрепленным наверху старинным железным мечом. Жертвоприношения отличались особой пышностью — жертвовали не только скот, но и пленников (Геродот, IV, 62). Святилища Арея, о которых сообщает Геродот, археологически не прослеживаются, но известны довольно многочисленные подтверждения культа оружия в погребениях — воткнутое с магической целью в дно или стенки оружие, чаще всего копья и дротики (Бессонова С.С., 1984).

Кроме семи верховных божеств, почитавшихся всеми скифами, скифы царские поклонялись также Тагимасаду (Посейдону), вероятно, родоначальнику и покровителю рода или племени. Это было скорее всего божество плодоносящей водной стихии и покровитель коней. Некоторые исследователи полагают, что Тагимасадом мог быть бог-всадник, изображенный на культовых ритонах из синдо-меотских погребений в курганах Карагодеуашх и Мерджаны в Прикубанье (Артамонов М.И., 1961, с. 76–77; Блаватский В.Д., 1964, № 4, с. 28).

У скифов, подобно иным индоиранским народам, существовали жрецы как обособленная прослойка общества. Социальное положение некоторых их категорий было довольно высоко. Таковы, например, могущественные анареи или энареи — жрецы Афродиты-Аргимпасы (Псевдо-Гиппократ, 29; Геродот, IV, 67). Одна из важных общественных функций «предсказателей», как их называет Геродот, — изречение пророчеств и отыскание различного рода злоумышленников.

В общественном культе важную роль играли цари и высшая знать. Цари были хранителями священного золота — важнейших национальных реликвий, в честь которых ежегодно устраивались празднества (Геродот, IV, 7), знаменовавшие наступление нового жизненного цикла, обновление мира.

Захоронений жрецов археологически не прослеживается, что, конечно, не является доказательством их отсутствия у скифов. Из этнографии известно, например, что шаманов часто хоронили в обычной одежде, а предметы культа хоронили где-либо или вывешивали отдельно. У шаманов мог сохраниться и иной способ захоронения, например, наземный или надземный, в отличие от общепринятого подкурганного (Дьяконова В.П., 1975). Не исключено, что жреческим являлось одно из погребений в Александропольском кургане, где в крепиде была устроена специальная каменная оградка, внутри которой находились различные предметы культового назначения, в том числе широко известные «навершия» с изображением женского крылатого божества (ДГС, I, с. 4). Магические предметы встречаются иногда в погребениях женщин, возможно, знахарок или ворожей (Тереножкiн О.I., 1960, с. 145).

К культовым предметам можно отнести жертвенные бронзовые ножи, встречающиеся обычно попарно (Яценко И.В., 1959, с. 48; Петренко В.Г., 1967, с. 27; Ильинская В.А., 1968, с. 154–160), скипетры, навершия (Ильинская В.А., 1965б; Переводчикова Е.А., Раевский Д.С., 1981). Сакрально-магическое значение нередко имели зеркала, некоторые виды сосудов, головные уборы, конская узда и детали повозок, очажные щипцы, каменные блюда.

Религиозные представления населения лесостепи отличались от верований скифов-степняков. На лесостепных городищах открыты культовые сооружения различных типов (Андриенко В.П., 1974, 1975): глиняные жертвенники, украшенные геометрическими орнаментами (бегущая волна, меандр), концентрическими линиями, обнаруженные на Жаботинском поселении (Покровская Е.Ф., 1962). На Матронинском и Пастырском (Яковенко Е.В., 1966) городищах открыты жертвенники в виде цилиндрического возвышения иногда с чашевидным углублением в центре, окруженным концентрическими кругами. Своеобразный жертвенник в виде тарелкообразной площадки овальной формы открыт на городище Караван. На всех жертвенниках — следы долгого горения огня, сажа, зола, сгоревшие растительные остатки. Некоторые из жертвенников помещались в домах — очевидно, небольших святилищах (Жаботин, Трахтемиров). В помещениях встречаются остатки жертвоприношения животных, культовой посуды, фрагменты цветной штукатурки.

Крупным религиозным центром левобережной лесостепи было, очевидно, Бельское городище. Здесь Б.А. Шрамко (1983) открыт культовый комплекс VI–V вв. до н. э., куда входили три цилиндрических жертвенника и три большие ямы. Найдено очень много глиняных вотивных изделий: сосуды, светильники, лепешки, модели зерен, зооморфные и антропоморфные статуэтки, в том числе фаллическая статуэтка мужского божества и фигурки танцующих женщин в развевающихся платьях. Среди зооморфных можно различить фигурки быка, лошади, коровы, овцы, свиньи, собаки, реже — лося, рыси, медведя, птицы, грифона (Шрамко Б.А., 1983; Андриенко В.П., 1975). Интересный культовый комплекс открыт также на Бельском городище в 1981 г. Модели лепешек и зерен, зооморфные статуэтки восходят, очевидно, к белогрудовской культуре, а антропоморфные — к чернолесской (Андриенко В.П., 1975, с. 13). Среди остатков жертвенных животных на лесостепных поселениях и городищах больше всего костей свиньи, затем собаки, мелкого рогатого скота, лошади, крупного рогатого скота. Вотивные культовые предметы, аналогичные тем, что найдены на поселениях, изредка встречаются и в курганах.

Как уже говорилось выше, вопрос о социальной структуре скифского общества продолжает оставаться дискуссионным, хотя в настоящее время уже никто из историков и археологов не разделяет широко распространенную в работах 30-40-х годов точку зрения, согласно которой у скифов вплоть до начала позднейшего этапа их истории господствовал родовой строй в его высшей стадии. В наши дни исследователи не сомневаются в том, что скифы в своем развитии достигли уровня классообразования и государства. Но спор идет о том, когда именно это произошло и какую структуру скифское государство имело.

Из письменных источников очень трудно извлечь какие-либо сведения для характеристики скифского общества VII–VI вв. до н. э. В период борьбы с киммерийцами, т. е. на заре своей истории, скифское объединение было уже достаточно сильным и сплоченным, иначе оно не смогло бы победить киммерийцев. Судя по тем данным, которыми в настоящее время располагает наука, это скифское объединение было кочевым или преимущественно кочевым. А.М. Хазанов называет его «военно-иерархическим», потому что социальная стратификация зашла в нем уже довольно далеко, и основная масса рядовых общинников была отстранена от руководства общественной жизнью. Трактовка социального строя скифов в период переднеазиатских походов в VII — начале VI в. до н. э. зависит от того, как ученые интерпретируют сами скифские походы и пребывание скифов в Передней Азии. Если следовать за сторонниками существования более или менее стабильного Скифского царства на территории Закавказья, то нужно признать правомочной гипотезу А.М. Хазанова о том, что именно в Передней Азии у скифов впервые возникло хотя и примитивное, но свое государство. Оно было основано на достаточно прочном подчинении местного земледельческого населения и располагало разнообразными источниками даней, платежей и контрибуций, покоившихся на примитивной, но действенной и довольно суровой эксплуатации зависимых земледельческо-городских обществ (Хазанов А.М., 1975, с. 224). Однако, как говорилось ранее, стабильное существование скифов на строго определенной территории в Передней Азии и прочное подчинение им местных племен вызывают серьезные возражения (Халилов Д., 1971; Погребова М.Н., 1984).

Если придерживаться мнения противников упомянутой точки зрения, то о скифском государстве в Передней Азии не может быть и речи. Очевидно, и в указанный период скифы находились на том же уровне общественного развития, что и во время войны с киммерийцами, получая солидные доходы лишь от сбора дани и грабежей побежденных. Вместе с тем, видимо, происходил дальнейший процесс стратификации скифского общества, заметный по росту богатства военной верхушки.