Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 63)

В кургане IV в. до н. э. бывшем имении Талаевой в Крыму найден ритон, сделанный из рога благородного оленя. Верх ритона был облицован пластиной листового серебра с рельефным изображением на нем чеканных пальмет и лотосов с завитками (Манцевич А.П., 1957, с. 155–172), типичным для античного искусства этой поры. Большинство скифских серебряных ритонов производилось в мастерских греческих городов Северного Причерноморья, некоторые (о них сказано выше) поступали из ахеменидского Ирана. Серебряный ритон из Келермеса М.И. Максимова (1956) считает произведением двух мастеров — скифа и грека-ионийца. Основа ритона, по ее мнению, была сделана скифским мастером, а орнамент — греком. Фракийским по происхождению является ритон из кургана у с. Мастюгино (Маразов И., 1978).

Сохранившаяся литературная традиция и рассмотренные выше археологические материалы показывают, что в VII — начале III в. до н. э. на юге Восточной Европы жили различные по своему происхождению, этнической принадлежности и культуре племена, которые можно объединить в две историко-этнографические группы. Степные пространства Северного Причерноморья и Приазовья от нижнего Дона на востоке до нижнего Дуная на западе были заняты ираноязычными кочевниками-скифами. В VII–VI вв. они, видимо, обитали и в степях Предкавказья. Лесостепная территория была заселена оседлыми земледельцами, этническая принадлежность которых пока еще недостаточно ясна. Те и другие существовали и развивались в тесном взаимодействии друг с другом, при этом кочевники всегда составляли основную действующую силу.

В начальный период своей истории кочевые скифы, как и их предшественники киммерийцы, по всей вероятности, находились на той стадии развития кочевого хозяйства, которую в настоящее время принято определять, как первую ступень кочевания (Марков Г.Е., 1976; Плетнева С.А., 1982). Это был период постоянной подвижности всего населения, стремившегося максимально расширить территорию для выпаса скота, завоевать новые пастбища. В то время кочевники не имели постоянных зимников и летников, а также постоянно функционировавших кладбищ. Необходимые продукты питания и ремесленного труда они получали от соседей, главным образом военным путем, поскольку постоянно находились в состоянии войны-нашествия. Такую стадию кочевания, по мнению ученых, прошли все народы евразийских степей, перешедшие к кочевому образу жизни. Именно к этому периоду в жизни скифов относится красочное описание их быта в труде Псевдо-Гиппократа: «… называются они кочевниками потому, что у них нет домов, а живут они в кибитках, из которых наименьшие бывают четырехколесные, а другие шестиколесные, они кругом закрыты войлоком и устроены, подобно домам, одни — с двумя, а другие — с тремя отделениями, они непроницаемы ни для воды, ни для света, ни для ветров. В эти повозки запрягают по две или по три пары безрогих волов. В таких кибитках помещаются женщины, а мужчины ездят верхом на лошадях. На одном месте они остаются столько времени, пока хватает травы для стад, а когда ее не хватит, переходят в другую местность. Сами они едят вареное мясо, пьют кобылье молоко и едят иппаку. Таков образ жизни и обычай скифов» (Псевдо-Гиппократ. О воздухе, водах и местностях. 25).

Сколь долго у скифов длилась эта первая ступень кочевания, сказать трудно. Вполне определенно можно думать, что она охватывала время скифо-киммерийской войны, т. е. VIII — начало VII в. до н. э. Уже в первой половине VII в. до н. э. скифы, вероятно, их наиболее передовая часть, достаточно прочно обосновались в степях Предкавказья и именно отсюда военные отряды, не обремененные семьями, отправляются в Переднюю Азию. Такое положение не соответствует первой ступени кочевания. Однако все происходившее после возвращения скифов из далеких военных походов в страны древнего Востока и связанное со вторичным завоеванием степных просторов Северного Причерноморья в начале VI в. до н. э. говорит в пользу нахождения скифов на той же первой ступени кочевания. В самом деле, до сих пор в степи известно немногим более 20 погребений конца VII — начала VI в. до н. э., причем они разбросаны по всей территории, не составляя компактных групп и находясь главным образом в более ранних курганах эпохи бронзы (Мурзин В.Ю., 1984). А это со всей очевидностью говорит о свободном, непрерывном кочевании без определенных стойбищ в зимнее и летнее время.

По мнению специалистов, переход ко второй стадии кочевания знаменуется ограничением территории кочевания и четким определением границ кочевок, появлением постоянных зимников и летников (Плетнева С.А., 1982, с. 56). Сколько-нибудь точно определить дату такого перехода у скифов не представляется возможным. Но с достаточной уверенностью можно думать, что в период войны с Дарием и особенно после нее скифские кочевые племена уже находились на второй стадии кочевания. Судя по рассказу Геродота в конце VI в. до н. э. существовали достаточно четкие границы Скифского царства, а также между кочующими родами, племенами и их подразделениями. Это позволяет предполагать появление постоянных кочевых маршрутов с определенными стойбищами в летнее и зимнее время. Вероятно, рядом с ними возникают родовые кладбища, хотя все еще часто хоронят покойников в курганах эпохи бронзы. В этой связи следует напомнить, что для конца VI–V вв. до н. э. в степи известно более 100 скифских погребений, а на нижнем Днепре в районе Каменско-Никопольской переправы начинает образовываться кладбище скифских царей, наиболее известное для IV — начала III в. до н. э. (Мозолевский Б.Н., 1986). К концу VI в. до н. э. стабилизировались и отношения с земледельческими племенами лесостепи.

Войны на второй ступени кочевания уже не имели характера нашествия, в котором участвовало все кочевое население, а представляли собой набеги, совершавшиеся только вооруженными отрядами. Из рассказа Геродота следует, что только воины участвовали в отражении полчищ Дария, тогда как женщины и дети были специально отправлены в тыл.

Как мы видели выше, еще в VI в. до н. э. начался процесс оседания на землю части кочевников. Но в это время он касался лишь обитателей тех районов, которые находились поблизости от греческих городов-колоний, — в нижнем Побужье и нижнем Поднестровье, на Керченском полуострове. Вовлеченные в активную деятельность греческих колонистов, отдельные семьи кочевников как бы вливались в состав населения греческих городов и поселков, составляя в них меньшинство. Более определенное оседание кочевников, как сказано выше, происходит в V и особенно в IV в. до н. э. Однако в поселках кочевники проводили лишь часть года, тогда как другую часть находились в движении, оставляя на месте семьи, главным образом бедноту, у которых не было стада. Таким образом, кочевнический способ хозяйства и быта клонился к упадку. Но и в IV — начале III в. до н. э. кочевники по-прежнему составляли основную военную и политическую силу в Скифском царстве, достигшем в это время апогея своего развития. Последний период существования большой Скифии, видимо, можно отнести к началу третьей ступени кочевания — началу потому, что в IV в. до н. э. еще не вся масса кочевников Скифии перешла к оседлости. Такой переход наблюдается лишь в позднейший период скифской истории, который относится к III в. до н. э. — III в. н. э. и будет освещен ниже.

Основным богатством кочевников в течение всей их истории являлся скот, который с самого начала кочевого скотоводства был частной, семейной собственностью (Марков Г.Е., 1976, с. 284). Мы совсем не знаем состава стад скифских кочевников VII–VI вв. до н. э. Лишь на основании этнографических материалов, относящихся к первой стадии кочевания, можно предполагать, что стада включали лошадей и мелкий рогатый скот, т. е. тех животных, которые легче остальных переносили постоянные перекочевки. Основное место в стаде, по-видимому, принадлежало овцам, поскольку овцеводство позволяло кочевникам наиболее эффективно использовать естественные пастбища. Кроме того, именно овцы давали шерсть и шкуру для изготовления одежды и обуви. Крупный рогатый скот кочевники на первой ступени, как правило, не разводили. Он стал широко использоваться лишь с ограничением радиуса перекочевок, т. е. на второй стадии кочевания. Лошади сохраняют основную роль в жизни скифских кочевников в течение всей их истории: они широко применялись в военном деле (по Геродоту, все скифы — конные стрелки), а также служили средством передвижения и использовались в пищу. Скифы должны были иметь большие табуны лошадей, иначе нельзя объяснить наличие обширных гекатомб в ранних курганах Предкавказья, а также употребление частей конских туш в качестве заупокойной пищи. В рационе питания скифских кочевников, судя по свидетельствам античных авторов, большое место занимали не только мясо, но и продукты, изготовленные из кобыльего молока — кумыс и сыр-иппака.

Остеологические материалы и изображения на предметах античной торевтики показывают, что скифам были известны различные породы лошадей. По определению В.И. Цалкина, в Скифии преобладала крупноголовая порода относительно низкорослых, но быстрых и выносливых степных лошадей, наряду с которой, вероятно, в табунах знати были и узкомордые, тонконогие лошади, близкие к ахалтекинским скакунам (1960, с. 38–47).