Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 105)

Очень немногочисленные дошедшие до нас среднесарматские наконечники копий представлены двумя типами: 1) с короткой втулкой и длинным массивным листовидным пером и 2) с длинной втулкой и коротким массивным также листовидным пером (табл. 81, 27–29). Иногда края втулки бывают несомкнутыми (табл. 81, 29).

Наряду с тяжеловооруженной конницей, являющейся мощной ударной силой, основную часть сарматского войска по-прежнему составляли легковооруженные всадники. Их оружием наряду с короткими мечами и кинжалами были лук и стрелы. Сарматы продолжают употреблять те же небольшие (длина 60–80 см) сложные луки так называемого скифского типа, которыми они пользовались в савроматское и раннесарматское время.

С конца среднесарматского периода, т. е. в I — начале II в. н. э., эти луки начинают вытесняться более мощными, снабженными на концах и рукояти костяными накладками, делавшими эти части абсолютно негнущимися. Одной из отличительных черт лука нового типа были размеры — длина в среднем достигала 120–160 см, что намного увеличивало его дальнобойность и мощность. Деревянная основа такого лука, как и скифского, состояла из нескольких кусков дерева, иногда различных пород. На концах лука располагались по две парные накладки и обычно три срединные (табл. 81, 4, 5). Концевые накладки, имевшие вырезы для тетивы, были, как правило, неодинаковой длины — одна пара длиннее другой. Это делало гибкую поверхность каждого плеча различной, а само оружие асимметричным. Изготовление лука было достаточно трудоемко и сложно. Поэтому сам лук очень ценился и чрезвычайно редко сопровождал погребенного. Обычно большие сложные луки с костяными накладками называют гуннскими, поскольку наиболее ранние (около рубежа нашей эры) костяные накладки от луков происходят из Забайкалья (Руденко С.И., 1952, с. 25; Давыдова А.В., 1956, с. 291). Примерно в это же время — в I в. до н. э. — они появляются и в Западной Сибири в памятниках саргатской культуры (Могильников В.А., 1972, с. 132). Деревянные модельки сложных луков гуннского типа известны в погребениях таштыкской культуры (Кызласов Л.Р., 1960, с. 110).

Однако название «гуннский» для больших луков евразийских степей вовсе не означает, что принесли их сюда непосредственно гунны. Сейчас, когда мы располагаем колоссальным археологическим материалом, стало ясно, что большой лук с костяными накладками распространен на территории, в основном совпадающей с той, на которой бытовал до этого скифский лук. Оба типа луков по внешнему виду и основным конструктивным принципам достаточно близки. Эти наблюдения дали основание предположить, что луки скифского типа явились исходными для создания больших луков с костяными накладками, которые не совсем точно называют гуннскими. Формирование их происходило на обширной территории, чем объясняется значительная вариабельность этих луков, особенно в количестве и расположении срединных накладок. Вполне вероятно, что Сибирь, особенно Восточная, где луки с костяными накладками имели очень древнюю традицию, сыграла в этом процессе ведущую роль (Хазанов А.М., 1971, с. 32). Появление лука нового типа на столь обширной территории было вызвано сходными причинами — распространением тяжелого оборонительного доспеха и резким увеличением значения тяжеловооруженной конницы. Для борьбы с ней стало необходимо более мощное дальнобойное оружие. Большой лук и крупные наконечники стрел позволяли вести не только массовую, но и прицельную стрельбу, что было очень важным при ведении военных действий.

Во II в. до н. э., в период формирования среднесарматской культуры, на всей сарматской территории от южного Приуралья до Днепра сосуществуют втульчатые и черешковые наконечники стрел с явным количественным перевесом черешковых. Но уже к I в. до н. э. железные черешковые трехлопастные наконечники полностью вытеснили втульчатые, как бронзовые, так и железные. Последние в конце прохоровского периода (конец III–II в. до н. э.) были характерны главным образом для поволжских сармат, особенно правобережных и северокавказских. На Северном Кавказе втульчатые железные наконечники продолжали существовать наряду с черешковыми почти до рубежа I–II вв. н. э.

Для железных наконечников появление черешка вместо втулки можно рассматривать как техническое усовершенствование, намного облегчившее их изготовление. Именно этим и объясняется стремительная и почти повсеместная замена втулки черешком. Распространенные повсюду трехлопастные черешковые наконечники, быстро сменившие трехгранные, имели, как правило, треугольную головку и обычно короткий заостренный к концу черешок. Очень редко встречаются наконечники с трапециевидными или ромбическими головками и никогда со сводчатыми, столь характерными для предыдущих этапов. У подавляющего большинства наконечников лопасти срезаны под прямым углом к черешку, очень редко под острым или тупым (табл. 81, 10–20). Так же редко попадаются наконечники со сравнительно длинными черешками, составляющими две трети длины наконечника (табл. 81, 17а).

Размеры лука, которые почти до конца среднесарматского периода оставались прежними — 60–80 см, лимитировали и размеры наконечников. В большинстве случаев они невелики и достаточно стандартны. Самые мелкие наконечники не превышали 2,5–3,5 см при длине головки 1,5–2 см. Основную массу находок составляют наконечники величиной 4–5,5 см, головка 2–3 см (табл. 81, 10-12а, 13-17б, 18, 20).

Появление больших луков привело к увеличению длины стрел, и соответственно с этим увеличиваются размеры наконечников, которые достигают 5–7 см при длине головки 3,5–4 см (табл. 81, 12а, б, 19). Но находки подобных наконечников редки, и они не характерны для среднесарматского времени.

При пользовании небольшим скифским луком длина стрел не превышала 60 см при толщине древка 4–5 мм. С луками гуннского типа употребляли стрелы длиной до 80 см при толщине 5–6 мм. Способ крепления наконечников с древками был зафиксирован в одном из курганов Сусловского могильника. Черешок наконечника загонялся в расщепленное древко, и все это затем обматывалось древесным волокном или сухожилиями. Древки стрел делали обычно из березы, реже — тополя, клена и других пород дерева. На концах они имели небольшие грушевидные утолщения с вырезом для наложения тетивы (табл. 81, 13а). Стрелы были снабжены оперением. В одном из курганов (17) Бережновского II могильника сохранились многочисленные фрагменты древков с остатками оперения, сделанного из жестких перьев, вероятно, беркута. Оперение располагалось тремя вертикальными рядами, которые прикреплялись с помощью узкой кожаной ленточки, обматывавшей древко в несколько оборотов у самого его конца. Остальная часть оперения приклеивалась к древку (табл. 81, 13б). В Бережновском кургане древки были окрашены в ярко-зеленый, темно-зеленый и красный цвета. Чаще всего встречается именно красная окраска древков и оперения, особенно нижних концов.

Количество стрел, которые клали с погребенным, очень неравномерно — от одной-двух до 100 и более. Но в большинстве случаев их бывает от 10–20 до 50–60. Это несравненно меньше, чем было принято в савроматское и раннесарматское время, когда попадались колчаны, содержавшие 200–300 и более стрел.

Очень редко в погребениях сохраняются остатки колчанов, но судя по дошедшим до нас экземплярам изготовлялись они из кожи, дерева или бересты. Дерево и береста могли служить и каркасом, который обтягивался кожей. По-видимому, они представляли собой суживающуюся книзу цилиндрическую коробку длиной 75–80 см (Сусловский могильник — Рыков П.С., 1925, с. 10). Обычно колчаны окрашивали в красный цвет. Иногда около них находят костяные ворворки, украшавшие колчаны или игравшие какую-то роль в портупее, может быть, наконечников ремней. Лежат колчаны, как правило, слева от погребенного, около бедра или ноги. Видимо, так они и носились при жизни. Иногда слева лежит меч или кинжал, тогда колчан помещается справа от покойника. Как считает А.М. Хазанов (1971, с. 43), обычай ношения колчанов на правом бедре мог возникнуть у сарматов под влиянием хорезмийцев.

Об оборонительных доспехах сарматов мы знаем чрезвычайно мало, хотя не приходится сомневаться в том, что сарматы пользовались ими. Живописно повествуя о неудачном походе роксолан в Мезию, Тацит говорит о тяжелых панцирях, которые у роксолан носят вожди и знать. Эти панцири, по его словам, «делаются из пригнанных друг к другу железных пластин или из самой твердой кожи; они действительно непроницаемы для стрел и камней, но если врагам удается повалить человека в таком панцире на землю, то подняться сам он уже не может» (Тацит. История I, 79). Однако очень редко мы находим в погребениях чешуйки от этих панцирей. Видимо, из-за дороговизны доспеха его нечасто клали в могилу воина. Кроме того, именно богатые захоронения бывают обычно разграблены, а как раз в них-то и должны были находиться металлические доспехи. Видимо, к рубежу нашей эры чешуйчатые панцири в основном заменяются комбинированными доспехами, которые представляют собой сочетание различных типов панциря — чешуйчатого, пластинчатого, а также кольчуги (Хазанов А.М., 1971, с. 60, 61). Сказать определенно, какую роль в доспехе играл каждый из этих элементов, трудно.