Татьяна Кувшинова – Неправда, неложь (страница 6)
На третий день Оля обзвонила все больницы и морги, сходила в полицию, но заявление не приняли, потому что не прошло трое суток. Придя домой, Оля застала свекровь в нервном возбуждении, она дала ей корвалол, но это не помогло. Агата Альбертовна с красным лицом орала на Ольгу, говорила ей, что та никчемная, ни на что не способная, не смогла настоять, чтобы взяли заявление, и теперь ей самой придется идти в полицию. Уж она-то добьется, чтобы её Володечку нашли, уж она-то… Свекровь схватилась за сердце и побледнела.
Сначала Ольга подумала, что это очередной спектакль, но потом увидела, что симптомы реальные, быстро вызвала скорую, дала ей лекарство. Агату Альбертовну забрали в больницу. Оля не находила себе места, позвонила снова Володе, но телефон все так же оказался вне зоны действия сети.
Оля не спала уже третью ночь, металась по квартире, не знала, куда себя деть, что ещё она может предпринять. Под утро из больницы позвонили, что свекровь умерла. Оля думала раньше, что почувствует облегчение, когда свекрови не станет, но неожиданно для себя она заплакала. Что же она скажет Володе?
Володя вернулся к вечеру. Оля бросилась к нему, рассказала о матери, хотела его обнять, но тот зло оттолкнул её и снова ушёл.
Вернулся под утро, пьяный, свалился спать. Он пил до дня похорон, свалив все хлопоты на жену.
После его как будто подменили. Он либо игнорировал Ольгу, либо грубил ей. Она терпела: Володя же мать потерял, ему нужно время прийти в себя.
А теперь оказывается, что он просто не считал нужным продолжать притворяться. У него уже появился другой колокольчик.
Глава 3
Глава 3
Паша
Улицы, как всегда в этот час, кишели машинами, и Паша то и дело вставал в пробке. Да, поездка на другой конец города займёт, видимо, гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Но и отложить это дело до завтра он не мог: чувствовал ответственность перед Ольгой. Вполне возможно, что ей грозит реальная опасность.
Пробки располагали к тому, чтобы подумать и все разложить по полочкам.
“Так, что мы имеем, – размышлял Павел, – Ольга, вдова, была за Володей замужем почти семь лет. По-видимому, очень его любила, иначе зачем бы терпела свекровь с её нападками.
Володя, любитель парашютного спорта, погиб во время прыжка. Как относился к Ольге, пока непонятно. Но, видимо, маменькин сынок, раз за столько лет не съехал от матери.
Агата Альбертовна, свекровь, была недовольна невесткой. Умерла прошлой осенью.
Таисия Ивановна, соседка, недолюбливает Ольгу, уверена, что та “сжила со свету” свекровь и мужа.
И последнее: некто, подписавшийся умершим мужем, подбросивший записку с угрозами.
Негусто. Из фактов были только заключение о смерти мужа, которое он лично читал, и записка. Будем надеяться, что эксперт что-то накопает.
Стоит пообщаться с соседями, расспросить Таисию Ивановну и поговорить с Ольгой, чтобы понять отношения между фигурантами дела и их мотивы. Значит, вернусь вечером и пройдусь по соседям.”
Так за размышлениями Павел доехал до Бюро судебной экспертизы. Антонович не удивился его просьбе, пообещал провести экспертизу записки побыстрее, но, “сам понимаешь, как всегда, полнейший завал”.
До конца рабочего дня Павел был занят своими адвокатскими делами, хотя мысли то и дело возвращались к Ольге. Он видел её испуганные глаза, хрупкую фигурку, и сразу поднималось желание обнять её, заключить в кольцо рук и защитить от всех бед этого мира. Он не верил, что она могла кому-то причинить зло, зря соседка наговаривает.
После шести вечера Павел вернулся в дом на Сиреневой улице и провел обход нескольких соседей. Все как один утверждали, что Ольга – просто ангел, и поражались ее терпению. У Агаты Альбертовны была репутация сварливой, вечно недовольной дамы, которая изрядно доставала не только Ольгу, но и соседей.
Получив подтверждение своим выводам, Паша отправился к Таисии Ивановне. Та на удивление встретила его приветливо:
– А, Пашенька, входите, входите. – Отошла она в сторону, пропуская адвоката в квартиру.
– Это вам, Таисия Ивановна, – протянул он заранее припасенную коробку конфет.
– Ой, спасибо, милок! Проходи на кухню, попьем чайку.
Таисия Ивановна включила чайник, и пока тот грелся, проворно накрыла на стол. Налив в гостевые чашки дымящийся чай, она продолжила:
– Я ведь одинокая, ко мне гости редко ходят. Вот была подруга у меня Агатушка, да и той не стало.
– А как она умерла?
– Ну, официально, от сердечного приступа. Но я уверена: это Ольга постаралась, её рук дело. Никак у нее отношения с Агатой не складывались. Та ж ее в дом пустила, самое дорогое ей отдала – сына, которого одна растила, но никакой благодарности в ответ.
– А вот соседи мне сказали, что Ольга и все дела по дому вела, и еду готовила, и уколы, массажи свекрови делала.
– Да это ж все мелочи. Не любила она свекровь, понимаешь, не ценила ее.
– И вы поэтому только решили, что Ольга причастна к смерти?
– Так, а кто же ещё? Я знаю, что подруга моя никаких других лекарств, кроме корвалола не принимала, а тут…
Таисия Ивановна внезапно замолчала.
– Вы полагаете, она приняла другое лекарство?
– Не полагаю, а знаю. И дала ей его Ольга, больше некому.
– А откуда вы это знаете, Таисия Ивановна?
– Ну… Я в тот день, когда Агате плохо стало, скорую в окно увидела. И прям почувствовала, что это к ней. Поднялась к ним. Там врачи ее осмотрели и решили госпитализировать. Я в тот момент в комнате ее была, вещи помогала Ольге собирать в больницу. Наклонилась тапочки взять и увидела под кроватью ампулу. Я её подняла и в карман сунула.
– Она у вас сохранилась? – Таисия Ивановна кивнула. – Могу я на него взглянуть?
– Я покажу тебе, Паша, но отдать – не отдам, это мое доказательство.
Таисия Ивановна тяжело поднялась с табурета и поковыляла в комнату, через пару минут она принесла ампулу.
Обычная ампула из прозрачного стекла без каких-либо обозначений.
– Странно, на ней нет никаких надписей.
– Вот и я удивилась.
– А это точно не врачи со скорой оставили?
– Точно, они при мне укол ей делали, я видела, как они убрали пустую ампулу в чемоданчик. Кстати они всегда забирают. Эх, сразу видно, что вы редко скорую вызываете.
Павел молча отпил чай, не переубеждая соседку. На самом деле одно время скорая к ним приезжала чуть ли не каждый день.
Мама заболела. Просто поднялась высокая температура, и никак не получалось её сбить. Павел с отцом не могли понять, что с ней такое, вызывали скорую, те кололи лекарство, температура спадала, мама, измученная, усыпала, но через несколько часов снова было под 40 градусов. Через пару дней отец договорился, чтоб её положили в больницу на обследование.
Паша хорошо помнил тот день. Он вернулся домой после дежурства и застал отца на кухне: перед ним, не пьющим даже в праздники, стояла непочатая бутылка водки и стопка.
– Вот, сынок, думал, надо выпить, легче станет. И не могу.
– Бать, что случилось?
– Ты присядь, сынок. Я сегодня говорил с врачом… Он сказал, у мамы опухоль, неоперабельная. Рак, 4 стадия. Паша… Мама твоя умирает…
И отец заплакал. Взрослый сын впервые за 25 лет видел слезы на лице отца. Он сжал его руку, а сам все никак не мог проглотить ком в горле, ему казалось, что он сейчас от него задохнётся.
Мама угасла за два месяца. В последние дни её мучали такие боли, что они каждый день вызывали скорую. После укола мама усыпала. И однажды не проснулась. Он даже не успел с ней проститься. Ей было всего 48 лет.
Паша сделал большой глоток чая, чтобы сдержать подступившие слёзы.
– Таисия Ивановна, позвольте я хотя бы сфотографирую ампулу, а вообще нужно её показать эксперту.
– Ладно, фотографируй, но отдать не могу, я уж тебе говорила.
– А почему вы не отнесли её в полицию?
– А кто меня, старуху, слушать бы стал? Я вон Володе пыталась рассказать, но он отмахнулся. Пил он тогда, очень тяжело материну смерть перенёс. А потом мне результаты вскрытия показал. Обширный инфаркт.
– А как Ольга отнеслась к смерти свекрови?
– Плакала, но я видела, что неискренне. Потом бегала, бумаги все выправляла, деньги на похороны занимала.
– Почему она, а не сын?
– Так он пил, я ж сказала. Только на похоронах очухался. Так-то, милок.
– Что ж, Таисия Ивановна, мне пора. Спасибо за чай. Я, как будут новости, с вами свяжусь. И вы, если что вспомните, мне звоните.