Татьяна Кошкина – Мужем будешь? Настя против всех (страница 4)

Стейш же было все равно – она опаздывала на ковер к большому начальству. Принять должность главного тренера юниоров она готова! Правда, у них сейчас нет девушек, сплошные парни. И обычно женщин на такой пост не назначают. Но с этими обалдуями она была с самого начала их пути – в качестве помощника тренера, – знала каждого и понимала, что лучшего главного тренера для них не найти.

В раздевалке она быстро переоделась в черный спортивный костюм и, мельком глянув на три пухлые тетради с тщательно разработанным планом тренировок, решила оставить их на десерт. Сначала нужно поговорить с начальством, а уже потом «радовать» своих гавриков новыми комплексами упражнений, стратегиями и затяжными боями на выносливость.

Стейш бегом, ни разу не запыхавшись, преодолела три лестничных пролета и остановилась около кабинета директора. Но замерла, услышав за спиной тяжелое дыхание, а следом низкий, хрипловатый голос:

– Настя! Меня подожди! Такая ты быстрая!

– Простите, Архип Федорович! – Она приветливо улыбнулась единственному мужчине, которого по-настоящему уважала.

– Ничего. Я уже старик, а ты в такой форме, что еще могла бы выступать за сборную, – в миллионный раз поддел ее тренер.

Ему недавно стукнуло семьдесят, что не мешало легендарному борцу и одному из самых лучших тренеров страны Архипу Федоровичу Россееву быть в неплохой форме и до недавнего времени участвовать в марафонах и любительских лыжных забегах. Но возраст и старые спортивные травмы брали свое. За последнюю пятилетку его некогда густая шевелюра поседела и поредела, а забеги по лестницам к начальству стали даваться слишком тяжело.

Стейш с болью в сердце наблюдала за тем, как время забирает силы у великого спортсмена, прекрасного тренера и человека, который фактически заменил ей отца. Он был единственным, кто поддержал и помог, когда она ушла из спорта. Дал ей работу. Не бросил, но не смог смириться с тем, что талантливая ученица оставила профессиональный спорт в самом расцвете сил.

А она? Она не могла иначе. Переклинило и хоть режь, но однажды случилось то, против чего Анастасия Эндшпиль не смогла бороться. То, что сломало несгибаемую Стейш. То, о чем не знал никто. И каждый раз, слушая намеки Архипа Федоровича, она невольно вспоминала о том, что мечтала забыть.

– Мне и в тренерской шкуре неплохо, – привычно усмехнулась Стейш.

– Кстати, об этом. Хочу, чтобы ты узнала от меня.

Главным достоинством старого тренера была прямолинейность. Он был убежденным кошатником и предпочитал не тянуть питомцев за причинные места, а говорить все сразу и как есть. Вот и сейчас огорошил без лишних сантиментов:

– Тебе не дадут юниоров. Малкин позвонил и радостно сообщил, что нашел мне очень титулованную замену.

– И помощник в моем лице этой титулованной замене тоже не нужен, – прищурилась Стейш, прикидывая, выпрут ее совсем или просто не дадут рулить процессом.

Было больно. Физически больно от мысли, что она лишится своих мальчиков, которых в воспитательных целях часто называла «рабами», а то и жестче. Но это в рамках тренировок, а на самом деле каждый из них был для нее больше, чем просто ученик. Взять того же Антипова: сколько они пережили вместе, начиная с его дурацкого переходного возраста и шести приводов в полицию, заканчивая громкими словами родителей о том, что профессиональный спорт – это несерьезно и пора бросать, заняться настоящим делом, а борьбу оставить в качестве хобби.

– Насчет помощника можно подумать, но вряд ли ты захочешь…

Он не успел договорить, как распахнулась дверь директорского кабинета.

– А вот и вы! – Директор улыбнулся во все тридцать два и привычно скользнул сальным взглядом по груди Стейш, плотно обтянутой черной футболкой.

Иногда казалось, что Малкин Станислав Сергеевич – грузный средних лет мужчина, явно далекий от спорта, – пришел на эту должность только ради того, чтобы в свободное время ходить по тренажерному залу и пялиться на девушек в обтягивающих брюках, временами заглядывая в залы для тренировок и пуская слюни на юных гимнасток. Мерзко. Но Стейш так прикипела душой к родному Дворцу спорта, что готова была перетерпеть очередного сального бюрократа. Рано или поздно этот пойдет на повышение, а следующий будет лучше. Она еще их всех переживет, не будь она Анастасия Викторовна Эндшпиль.

– И кто он? – спросила, стоило двери за спиной закрыться.

– О! Нам несказанно повезло! – Директор всплеснул руками и с удивительной для «колобка» скоростью рванул к столу. Схватил толстенькую папку и с гордым видом открыл, демонстрируя резюме будущего великого тренера. – Двукратный чемпион мира, член олимпийской сборной и, между прочим, выпускник нашей школы борьбы…

Ей не нужно было заглядывать в личное дело, чтобы узнать имя этого чемпиона и будущего тренера ее мальчиков. Стоило устало закрыть глаза, как в темноте огнем загорелось его имя, тут же в памяти всплыли знакомые черты: красавчик брюнет с вечно растрепанными отросшими волосами, забранными в идиотский хвостик. Хитрая усмешка на тонких губах, прищур карих глаз и пристальный взгляд, от которого подкашиваются колени.

– Шведов. Чтоб он сдох, – выдохнула себе под нос и вернулась мыслями в кабинет. Живот полоснуло фантомной болью, та проползла к груди и сжала с такой силой, что с трудом можно было вздохнуть. – И где этот, – она замолчала, пытаясь подобрать нужные слова, – подарок судьбы?

– Ушел знакомиться с юниорами. – Малкин в упор не замечал ее реакции, радуясь как ребенок. – Если не ошибаюсь, вы тренировались с ним примерно в одно время? Вот и встретитесь со старым другом. Правда, он отказался от помощника, поэтому…

Выдохнула. Хоть на это у него хватило мозгов.

– …мы предлагаем вам вести свою секцию женской самообороны. Я выделю зал на вечернее время. Два раза в неделю. Набирайте группу.

– А детский сад мне у вас не открыть? – прошипела Стейш. – Я хочу тренировать атлетов, чемпионов…

– Вы не можете. – Директор захлопнул папку с «подарком судьбы». – Сейчас у нас ни в детской, ни в подростковой, ни в группе юниоров нет девушек, а мужчин должен тренировать мужчина. Я разрешал вам вести занятия, потому что вы считались помощницей Архипа Федоровича. Федерация ничего против этого не имеет. Но сделать вас официальным тренером я не имею права. Хотите тренировать чемпионов? Набирайте с сентября девочек и ведите женскую группу с нуля. Я готов рассмотреть и такой вариант.

– То есть вы меня увольняете? – Стейш натурально скрипнула зубами. Чертовы предрассудки.

– Нет. По просьбе Архипа Федоровича я предлагаю вам выход из ситуации. Помогаю сохранить работу, а вы нос воротите.

«Сохранить работу»? Вместо трех групп и постоянных командировок будет одна (ну если в сентябре повезет, то две) и без всяких премий. Стейш подсчитала в уме. Зарплата и так была не восторг, а теперь она уменьшится в два с половиной раза.

– Может, еще скажете, что из уважения к Архипу Федоровичу вы сохраните мне зарплату?

– Конечно нет! – «Колобок» возмущенно подскочил. – Будете на базовом окладе, плюс премия за выполнение плана.

– Которую я увижу только перед голодной смертью, – фыркнула Стейш.

– Я бы попросил! – У директора покраснели уши. Он сарказм не любил и не понимал. – Хотите зарплату больше? Наберите людей на персональные тренировки. У вас же широкий спектр навыков. Помнится, вы после вольной борьбы еще занимались самбо и кикбоксингом. Вот и примените знания на практике, включите свое врожденное обаяние…

Она закипала. Ей сейчас очень хотелось выключить обаяние, вспомнить навыки кикбоксинга и с ноги вырубить одного противного директора, а потом отправиться в зал для тренировок и раскатать об стену Шведова. Чисто ради воспоминаний о былой юности.

Стейш медленно обернулась и посмотрела на тренера, который наблюдал за всем происходящим с видом престарелого буддийского монаха. За столько лет он научился читать ее как открытую книгу, поэтому в ответ на красноречивый взгляд коротко попросил:

– Настя, не надо.

– Да пошли вы!

Выплюнула слова в горячий воздух, который жег легкие и почему-то щипал глаза. Нет, это точно не слезы. Она не плакала десять лет и никогда не заплачет снова.

Бегом преодолела все лестничные пролеты, ворвалась в раздевалку и, схватив тетради с программой тренировок, отправилась в зал. Такие дела нужно заканчивать так же быстро, как отрывать полоску с воском от зоны бикини. Будет больно, зато потом красиво.

В плане стояло занятие по общефизической подготовке, поэтому у дверей зала было удивительно безлюдно. Обычно рядом всегда ошивалась пара-тройка девиц из фан-клуба, который парни в шутку именовали «Статья», ибо потрогаешь – сядешь, ведь ходили в него девицы в возрасте от тринадцати до шестнадцати. Обычно они приходили на тренировки, где отрабатывали технику боя, чтобы полюбоваться парнями в трико. Сегодня же формой одежды были простые шорты и футболки – ничего интересного для неискушенных женских глаз.

Зато из-за приоткрытой двери зала слышался мужской галдеж. Стейш фыркнула: «Ну как девицы, ей богу!»

Только хотела войти, как расслышала причину недовольства:

– Где наша темная госпожа? Мы тренируемся с ней и Россеевым. Пока они не придут и не объявят об уходе официально, шага не сделаю.

«Димка, ты идиот! Он же тебя сожрет», – подумала Стейш с почти материнской нежностью.