Татьяна Кошкина – Академия Алых песков. Проклятье ректора (страница 34)

— Так и будешь молчать?

— А что я должен сказать? Я только что застал свою невесту целующейся с другим мужчиной. Помолвку разорвать не могу — это не в наших силах до тех пор, пока не найдем другой способ снять проклятье. Мне сейчас просто противно тебя видеть, Эви. Иди спать.

В меня будто кинули грязью. Ему противно? А мне знать, что он развлекается с другими, было приятно? Злость вспыхнула ярким пламенем.

— Поздравляю, теперь ты оказался на моем месте. Наслаждайся ощущениями!

Развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув дверью.

А там на кровати меня ждал подарок. Мой любимый хруль лежал поверх покрывала и, сверкая зелеными глазами, задумчиво жевал корешок “Сборника проклятий и заклинаний на все случаи жизни для моих детей и потомков”.

— Так это ты был в шкафу? — запоздало сообразила я.

Хруль довольно хрюкнул и ткнулся пятачком в книгу.

— Какой ты у меня молодец! — почесала довольного зверя за ушком. — Но в кровати спать все равно не разрешу!

Глава 12

До бала-маскарада в честь духов красной пустыни оставались считанные дни. Вся академия жила в радостном предвкушении счастливого события, на котором студенты смогут отдохнуть от бесконечной учебы. Коридоры и аудитории начали украшать бумажными фонариками, гирляндами и мерцающими заклинаниями. Обычно темно-красные гардины сменили на кремовые, и академия окончательно погрузилась в атмосферу праздника.

Вот только я её не чувствовала. С Дитрихом мы вконец рассорились. Он никак не мог забыть и простить мне поцелуй с ректором, о котором я уже триста раз пожалела. Зато теперь при любом удобном случае принц остро колол словами:

— Это я не умею хранить верность, да, Эви?

Я ничем не могла ответить на его выпад, поджимала губы, поправляла на плече сумку и уходила, буквально избегала откровенного разговора с принцем. О ректоре, который после случившегося просто исчез из моей жизни, старалась не вспоминать. Если бы не встречала его в коридорах и на занятиях, то подумала бы, что его уже казнили за покушение на мою честь. К счастью, нет, а к сожалению, он не стремился со мной общаться и хоть как-то объяснять свое поведение. Моей отдушиной был хруль — единственный из мужчин, который любил меня искренне и преданно.

Благодаря хрулю я лично убедилась, что  в книге проклятий Лучии фор Давилас не никаких ответов. Увы, как и говорил ректор, она совершенно бесполезна! Стоило из-за неё в неприятности влипать?!

Дитрих рассорился не только со мной, но и с Тассилией. Еще бы, сбежать от разгоряченной любовницы в самый ответственный момент и в чем мать родила! А ведь ей он так и не смог объяснить причины столь странного поведения, поэтому Тасс мне было жаль больше всех. В конце концов, она искренне переживала о случившемся и нет-нет, да бросала грустные взгляды в сторону принца. Но девичья честь, что так и осталась при ней, заставляла держать дистанцию и дуться. На её месте, наверное, я вела бы себя так же. В конце концов, я вламываться в кабинет к Реймонду Эйр Хану тоже не спешила, хоть и думала об этом каждый день.

Однажды даже попыталась подойти к Тассилии с самой искренней улыбкой, на которую была способна, и помириться.

— Не сердись на Дитриха. И, знаешь, между нами ничего нет, — призналась. — Поэтому я совсем не против, если у вас что-то сложится.

— Это с каких пор ты так изменилась? Неужели мой дядя настолько хорош? — с усмешкой спросила обиженная девушка и поправила на плече сумку. — Невероятный магистр помог тебе исцелиться от любви к Дитриху! Просто сентиментальный роман! Он — ректор, она — ученица, которая отдана другому…

Тассилия картинно возвела глаза к потолку, а я поперхнулась:

— Откуда? Откуда ты знаешь?

Если Реймонд Эйр Хан на досуге рассказывает племяннице о своих любовных похождениях, я забуду про стеснение и лично его убью.

— Угадала, — произнесла Тассилия. — Шанталь уже вторую неделю как в воду опущенная ходит, а тебя на парах, поговаривают, гоняет вдвое больше остальных.

Что правда, то правда. В борьбе с преподавательницей помогают только мои способности, иначе она давно извела бы меня. Хотя я все еще сомневалась, что в конце полугодия удастся сдать зачет. Женская месть — страшное дело.

После того раза я больше не пыталась заговорить с Тасс. Мы обменивались взглядами, если случайно встречались в столовой или коридорах, и тут же их отводили, спеша по своим делам. Так и прошли полторы недели.

Проснулась сегодня раньше обычного, мучимая самыми неприличными фантазиями с участием ректора, которые непременно заканчивались его исчезновением. Лежа в кровати, смотрела на книгу Лучии фор Давилас на письменном столе. Надо все же вернуть её ректору, а то нехорошо выходит — украла, а не возвращаю.

— Доброе утро, леди Азнавер, — поприветствовал меня Дитрих в гостиной и, поднявшись с софы, направился к выходу.

Я вздохнула. Вот так и проходило наше общение. Мне было обидно, ведь мы с Дитрихом никогда не были настоящей парой, он никогда не хранил мне верность, так почему я должна чувствовать вину? Но почему-то чувствовала.

Первой парой было занятие у Шанталь Эйр Фор. Мы с Дитрихом сели за первую парту и, переглянувшись, отвернулись друг от друга. В последнее время я заметила, что Ди значительно охладел к Шанталь. Более того, он будто поддерживал видимость влюбленности, но ни в его взгляде, ни в действиях я не видела подлинных чувств. Размышления на эту тему одолевали меня, когда шла на следующую лекцию, которую вел никто иной, как магистр Эйр Хан.

При воспоминании о поцелуе, который чувствовался на губах так, словно случился пять минут назад, лицо залила краска. Но сдаваться и признавать свою слабость — не в моем характере! Когда входила в аудиторию, повыше подняла голову и прямо встретила проницательный взгляд ректора. Кто бы знал, каких сил стоило не отвести взор!

— Добрый день, студентка Азнавер, — почти равнодушно произнес ректор, лишь в глубине изумрудных глаз плескался вызов.

— Добрый день, магистр, — в тон ему откликнулась я и заняла место за первой партой. Хочешь, чтобы я сдалась? Ни за что! Посмотрим, кто сломается первым, магистр Эйр Хан.

Дитрих не счел нужным здороваться с преподавателем. Прозвучал колокол. Я видела, как однокурсницы буквально пожирают взглядом статную фигуру ректора. А он еще как назло вышел из-за кафедры и улыбнулся так легко и обворожительно, что сердце точно дрогнуло не только у меня. Интересно, он расстался с Шанталь? Ведь если судить по словам Тасси и принимать во внимание отношение ко мне магистра Эйр Фор, ректор больше не встречался со своей разрушительницей. Эта мысль неожиданно вызвала дрожь в пальцах и слабую надежду. Надежду на что? Какие глупости!

— Сегодня мы поговорим о любовных амулетах, — начал ректор. — Кто знает их назначение?

— Проклятья, — сказал Арко с задней парты. — Любовным амулетом можно проклясть человека на вечные страдания неразделенной любви и заставить его выполнить любое действие. Они сродни любовному зелью, вот только у зелья — кратковременный эффект без дополнительной подпитки, амулет же отравляет носителя с каждым днем все сильнее, заражая фальшивым чувством. До тех пор, пока тот не сойдет с ума.

— Совершенно верно, студент Молович, — подтвердил ректор. — За использование любовных амулетов предусмотрено наказание от нескольких лет лишения свободы до десятка работ в каменоломнях. И какие же симптомы проявляются у того, на ком используют амулет? — задал следующий вопрос ректор, обвел взглядом аудиторию и остановился на мне. — Студентка Азнавер, что вы скажете по этому поводу? Мечтаю  услышать ваше мнение.

Я едва не сломала перо, которое держала в руках. Реймонд смотрел на меня внимательно, с прищуром и все той же отстраненно-вежливой улыбкой. Вот только в его зеленых глазах не было ни капли отстраненности, в них бушевал ураган. Я видела это так же отчетливо, как и синее небо за окном.

— Легкое головокружение, — начала я, — учащенное сердцебиение. Путаются мысли. Непреодолимое желание быть с тем, на кого настроен любовный амулет. Все это создает чувство одержимой влюбленности.

— И как же отличить настоящую влюбленность от наведенной? — сделав шаг по направлению ко мне, уточнил ректор.

— Ревность, — произнесла я. — Настоящий влюбленный будет ревновать. Он не захочет делить предмет своих мечтаний с кем-то иным. Жгучее чувство будет терзать его сердце — и никак иначе.

Я говорила, а у самой участился пульс. Ректор был на расстоянии метра от меня, смотрел неотрывно. Ревновал ли он меня когда-нибудь к Дитриху? Готова поклясться, что видела обуревающие его чувства в глубине глаз, когда он приходил в мою спальню: как он смотрел, что говорил и о скольком молчал. А я его? Что-то всегда задевало меня, когда я видела его с Шанталь! Или нет?

— Что-то еще? — спросил он, выводя меня из задумчивости. Я сглотнула и отрицательно покачала головой, а ректор устремил свой взор в конец аудитории. — Студентка Арванс, у вас есть дополнения?

— Гордость, — произнесла девушка и бросила на меня мимолетный взгляд. — Настоящему чувству свойственна гордость, а вот наведенному — нет. Любви, внушенной амулетом свойственна безрассудность, преклонение и беспрекословное подчинение.

— Совершенно верно, студентка Арванс, — подтвердил ректор и развернулся к кафедре, направившись к доске. — Настоящей любви свойственна гордость…