– Не расскажу. – Арес осушил рюмку. В голове шумело и перекатывалось. То ли кровь, то ли крафтовый самогон.
– Почему? – Стэф выпил свой самогон, сунул в рот огурчик. – Разве мы не договорились? – Его голос по-прежнему звучал ровно, но Аресу все же почудился звон металла.
– Мы договорились, что я предоставлю тебе информацию. И я не отказываюсь от своих слов. Но я не расскажу тебе, а покажу!
– Покажешь? – Кажется, ему удалось-таки удивить этого невозмутимого и непрошибаемого мужика.
– Там такое место… Описывать его бессмысленно, все равно не найдешь.
– Координаты?
– Да не доберешься ты туда по координатам! Это охрененная глухомань!
– Насколько охрененная?
– Болота и топи, люди дремучие, комары огромные. Вот насколько охрененная!
– И ты готов сопроводить меня в эту болотную глухомань?
– За умеренную плату. – Арес затаил дыхание. Он пошел ва-банк. Теперь точно или пан, или пропал! Сейчас Стэф пошлет его к такой-то матери и конец всем планам!
– Насколько умеренную? – Стэф не послал. Он снова явно что-то просчитывал в уме.
– Я работаю на кладбище. – Арес начал издалека.
– Все профессии важны. – Стэф кивнул.
– Копаю могилы в свободное от учебы и хобби время. Хобби мое, как ты заметил, бабла приносит не особо много.
– Уже принесло полторы тысячи долларов. – Стэф задумался и добавил: – И еще пятьдесят за флягу.
– А работа на кладбище приносит мне пятьсот в месяц плюс чаевые.
– Чаевые? – Кажется, Аресу снова удалось его удивить.
– Ну, крест на могилке поправить, веночки разложить по фэн-шую. Еще кое-что по мелочи.
– И сколько у тебя выходит с чаевыми?
– Семьсот, – признался Арес. – Максимум.
– То есть, за семьсот баксов ты согласен сопроводить меня в болотную глухомань?
– Дорожные расходы за твой счет.
– Договорились. – Стэф огладил свою бородень. Жест этот сделал его похожим на попа. Арес едва удержался от улыбки. – Выезжаем завтра утром.
– То есть? – Вот и пришла пора Ареса удивляться.
– Завтра в пять утра я буду у тебя. Назови свой адрес.
– И ты не хочешь спросить, как далеко нам нужно ехать?
– По пути разберемся.
Стэф вытащил из кармана бумажник, отсчитал деньги, придвинул к Аресу.
– Здесь две с половиной тысячи. Триста – компенсация морального вреда.
– Нет у меня никакого вреда, – пробормотал Арес, засовывая баксы во внутренний карман джинсовки. – Завтра в пять буду как штык!
Глава 5
Из дремы Стешу выдернул стук в дверь. Она вскинулась, затрясла головой, пытаясь понять, где она и что происходит, пытаясь вернуть сознанию хоть какую-то ясность. Стук повторился. Стеша посмотрела на настенные часы. Четверть шестого. Можно считать это время рассветным?
Она встала из-за стола, прокралась в сени, замерла у двери, прислушалась. С той стороны больше не доносилось ни звука, и Стеше начало казаться, что ей все приснилось. Она уже собиралась отойти от двери, когда услышала слабый стон.
– Бабушка? – Стеша прижалась ухом к двери. – Бабушка, это вы?
– Открой, – послышалось с той стороны.
Голос был такой, что не понять, баба Марфа это или кто-то из тех, других. Стеша затаила дыхание.
– Это я. Открывай, Стэфа!
Голос сделался чуть громче, а интонация, с которой произнесли ее имя, не оставляла никаких сомнений. Да и Стэфой ее звала только баба Марфа. Родители и Катюша всегда называли ее Стешей, а преподаватели в мединституте – полным именем. Стефания. Но сейчас это было совершенно не важно! Дрожащими руками, стараясь не коснуться висящего на двери черепа, Стеша отодвинула засов и приоткрыла дверь.
Баба Марфа сидела на крыльце, привалившись спиной к стене. От нее пахло гарью, а от полушубка поднимались струйки дыма, как от того страшного существа… Стеша вздрогнула, попыталась закрыть дверь.
– Это я, Стэфа! – сказала баба Марфа ворчливо. – Не бойся, уже утро.
Стеша боялась, но не за себя, а за Катюшу. Не могла она рисковать жизнью сестры. Но и бросить старого человека на морозе она тоже не могла.
– От вас идет дым, – сказала она шепотом.
– Ночь с угарниками провела. Чему удивляться?
– Угарниками?
– Помоги встать, Стэфа. Сил никаких нет.
Стеша выскользнула на крыльцо, подхватила бабу Марфу за подмышки. Та, несмотря на преклонный возраст, была старухой крепкой и высокой, на голову выше самой Стеши. Вблизи дымный запах, исходивший от ее одежды, сделался еще сильнее. От него заслезились глаза и запершило в горле.
– Дверь запри, – велела баба Марфа, как только они оказались в сенях.
Пока Стеша возилась с засовом, она сбросила полушубок прямо на пол, потопталась по нему валенками, словно сбивая огонь. Если от полушубка пахло гарью, то от валенок – мокрой псиной. И следы от них на полу тоже оставались мокрые. Словно баба Марфа провалилась по колено в воду. Точно так же, как совсем недавно сама Стеша.
В комнате старуха без сил опустилась на стул и сказала без всякого выражения:
– Помоги раздеться.
Выглядела она ужасно. Выбившиеся из-под платка волосы казались седыми из-за припорошившего их пепла. Изрезанное морщинами лицо сделалось землистого цвета, глаза и щеки ввалились, руки подрагивали.
Стеша стащила с нее сначала один насквозь промокший валенок, потом второй, приткнула их к печному боку. Помогла снять вязаную кофту, попыталась надеть на искореженные артритом стопы шерстяные носки, но баба Марфа отказалась.
– В кладовой на полке кувшин, – сказала она едва слышным, но привычно сварливым голосом. – Принеси мне.
Стеша метнулась в кладовку, схватила с полки глиняный кувшин, вернулась обратно в комнату. В кувшине хранилась какая-то остро пахнущая трава. Баба Марфа высыпала горсть в большую чашку, велела:
– Кипятку плесни!
Стеша вытащила из печи горшок, залила траву кипятком, придвинула чашку к старухе, сама уселась напротив.
– Где вы были? – спросила шепотом.
– На болоте. – Старуха бросила на нее мрачный взгляд.
– Кто эти… существа? – Назвать ночных гостей людьми не поворачивался язык. – Кто они такие? Зачем они приходили?
– Кто? – Баба Марфа обхватила обеими руками чашку, вдохнула исходящий от нее пар. – Это угарники.
– Кто такие угарники?
– Нежить.
– Как это нежить? – Стеша одновременно верила и не верила сказанному. С одной стороны, как можно верить в подобные деревенские сказки? А с другой – она все видела собственными глазами!
– Нежить – это когда не живое и не до конца мертвое. – Баба Марфа сделала большой глоток кипятку и даже не поморщилась. Точно так же пил ее чай Серафим.
