Татьяна Корсакова – Лисья тень (страница 3)

– Она пожалеет, – отчеканила Акулина. – Такие в нашей семье надолго не задерживаются.

– А что с ними случается? – спросила Ю исключительно ради поддержания светской беседы.

– Они умирают в расцвете сил при невыясненных обстоятельствах!

– Акулина… – Клавдия покачала головой.

– А что такое, тётушка?! Она же теперь тоже одна из нас. Вот пусть знает, что может её ожидать в этом доме. Господин Оленев! – Акулина перевела взгляд на нотариуса, который в нетерпении поглядывал на наручные часы. – Вы сообщили своей подопечной о дополнительном условии нашего дорогого дедушки?

Ответить Оленев не успел, Акулина не дала ему такой возможности:

– У нас тут голодные игры, детка! Если наследник в течение полугода выбывает из игры, его доля раскидывается на оставшихся в живых. Вот скорбящая вдова уже сошла с дистанции.

– С Лисьего утёса она сошла, а не с дистанции, систер! – поправил её Гера. Значит, эти двое брат и сестра. – Свалилась наша баба Лена с Лисьего утёса. Не вынесла тяжкого бремени.

– Какого бремени? – машинально спросила Ю.

– Бремени больших денег и конкуренции. Мы же тут все теперь в некотором смысле конкуренты. По крайней мере, на ближайшие шесть месяцев, пока не вступим в права окончательно.

– Герасим, прекрати говорить глупости! – взвизгнула Тася. – Мы все одна семья! – Она бросила быстрый взгляд на Ю и добавила с гримасой отвращения: – Почти все. Даже с присутствием в этом доме Клавдии я могу мириться. В конце концов, за эти годы она стала нам почти родной.

Из сумрака послышался тихий смех, перешедший в кашель, что-то забулькало.

– Как великодушно с твой стороны, Тася, – сказала Клавдия с ироничной усмешкой.

– Это и в самом деле акт милосердия, – процедил Тихон. – Мама права, никто не обязан терпеть в Логове чужаков.

– Начинается! – Гера закатил глаза к потолку, а потом перевел взгляд на Ю, сказал заговорщицки: – Вот такие у нас забавы! Кого-то добавляем в список родственников, а кого-то вычеркиваем. Как говорится, свято место пусто не бывает. Тётя Клава, без обид! Я все равно тебя люблю! – Он послал Клавдии воздушный поцелуй.

– Я тебя тоже люблю, Гера, – ответила Клавдия с улыбкой. Улыбка была по-родственному тёплая.

А Ю вдруг поняла, что и в самом деле оказалась в стае, где готовы разорвать на куски всякого, кто зазевается, проявит слабину или окажется не той крови. Выходит, Клавдия не одна из Славинских. Причем, выяснилось это, похоже, не так давно. Уж не в той ли лаборатории выяснилось? Ведь Тихона Ю встретила именно там, и не нужно быть психологом, чтобы понять, что этот напыщенный урод Клавдию ненавидит.

В наступившей тишине телефонный звонок показался оглушительно громким. Вслед за ним за окном громыхнуло. Ю спиной почувствовала, как завибрировало стекло. Где-то совсем близко начиналась гроза.

Оленев посмотрел на экран своего мобильного, коротко извинился и вышел из гостиной, оставив Ю один на один с волчьей стаей. Впрочем, ей не привыкать! Она выросла в приюте! А до этого росла в тайге под присмотром деда и полуночных псов.

– Где твои родители, детка?

Мириам словно прочла её мысли. В голосе её был интерес, но не было злобы. Ожидаемый вопрос. Странно только, что задала его именно она. Насколько Ю успела разобраться в семейной иерархии, Мириам, как и Тася, не была кровной родственницей усопшего. Ниже в пищевой цепочке стояла лишь отторгнутая стаей Клавдия да сама Ю. Остальные были прямыми потомками. Золотая молодежь в самом худшем своём проявлении.

– Я сирота, – сказала Ю с вызовом и посмотрела туда, где в сумраке угадывался тонкий женский силуэт и тлел красный огонек сигареты. – Я не помню своих родителей.

– Но они же у тебя есть? – спросил Гера.

Его любопытство было бесцеремонным, но не обидным. Пожалуй, из всего выводка Славинских он нравился Ю чуть больше остальных.

– Насколько я знаю, нет.

На самом деле она ничего не знала. Не знала и, если честно, не хотела знать. Её единственной семьей были дед и два его безымянных пса. Именно псы нашли маленькую трехлетнюю девочку посреди тайги. Так гласила бы семейная легенда, если бы дед умел придумывать легенды. Но он не умел. Он был охотником, а не сказителем, черствым, жестким, временами даже жестоким. Поэтому никаких украшательств и сказочных историй про маленькую принцессу, найденную волшебными псами в прибившейся к берегу крошечной лодочке! Когда Ю в первый раз спросила деда, откуда она взялась и кто она такая, он ответил с присущей ему прямодушной жестокостью:

– Псы нашли тебя в тайге.

– А ты спас? – ей, тогда ещё совсем юной, хотелось сказки и чуда.

– Не я – они! – Дед потрепал по холке сначала одного пса, потом другого. – Я бы прошёл мимо.

В самом деле прошёл бы мимо? Как часто Ю задавала себе этот вопрос! Прошёл бы дед мимо полумертвого от холода и голода ребёнка, если бы не его псы? Псы тогда, кажется, ослушались его первый и единственный раз. Они стояли над Ю и выли. Как по покойнику. Так сказал дед и снова погладил сначала одного пса, а потом другого. Ю он никогда не гладил. Иногда ей казалось, что он её даже не замечает. Она просто жила рядом с ним и безымянными псами, а потом, когда её присутствие стало доставлять деду определенные неудобства, он привёл её в приют и отдал на воспитание Доре.

Сколько ей тогда было? Лет шесть? Вот так она с тех пор и росла. То в тайге с дедом, то в приюте с Дорой. Прекрасное детство, если разобраться! У младших Славинских, похоже, жизнь была куда скучнее и предсказуемее. Никаких тебе многокилометровых походов по тайге, никаких вылазок в старые штольни. Никаких посиневших от холода пальцев, вылавливающих крупинки золота из ледяных вод Лисьего ручья.

И у неё была-таки собственная сказка. Или все-таки семейная легенда? Её звали Ю. Не Юлия и не Юля, а именно Ю. Дед сказал, что в тот день, когда она попалась на его пути, шёл дождь. Такой сильный дождь, что за пару минут смыл с неё всю грязь и кровь. Вот в честь дождя дед и назвал её китайским именем Ю. Или просто для краткости, чтобы не заморачиваться с чем-то более красивым и витиеватым. Вот такая у Ю была семья и семейная история, но делиться ею со стаей Славинских она не собиралась.

Возникшую неловкую паузу нарушил вернувшийся в гостиную нотариус. Вид у него был взволнованный.

– Господа, случилась трагедия, – произнёс он скорбным тоном.

– Что ещё?! – ахнула Тася и заполошно замахала веером.

– Кто на сей раз? – послышалось из сумрака.

– Свои, вроде, все на месте, – сказал Гера и крутнулся в инвалидном кресле.

– Кое-кого нет, – пробормотала Акулина, и на её некрасивом лице появилась тень искреннего волнения. Как неожиданно. – Что-то случилось с Уваровым? – спросила она механическим голосом и дрожащими пальцами вытащила очередную сигарету.

В ответ Оленев коротко и как-то растерянно кивнул.

– Мне только что позвонили. Андрей Сергеевич попал в аварию, его везут в город. Александр сейчас с ним.

– Насколько всё серьёзно? – взволнованно спросила Клавдия, а Ю успела заметить облегчение во взгляде Акулины и тихую радость во взгляде Таси.

– Андрей Сергеевич жив, но подробностей я пока не знаю. – Нотариус рассеянно огляделся, а потом сказал: – Мне нужно ехать… С вашего позволения…

– В каком месте? – спросила темнота голосом Мириам.

– Что? – Оленев замер.

– В каком месте произошла авария?

– Насколько я понял, все случилось где-то поблизости. Мы с Юлией как раз проезжали мимо.

Так и есть! Они видели последствия той аварии. Кто ж знал, что в ней пострадал дед Алекса!

– Там резкий поворот и крутой склон, – продолжил Оленев. – Очень опасное место. Очень.

– То самое место! – простонала Тася. – Лука Демьянович разбился именно там! – Она закатила глаза к потолку. – Это какой-то злой рок, мои хорошие!

– Тася, угомонись! – одернула её Акулина, к которой вернулся весь её прежний цинизм. – Это не злой рок, а неблагоприятные дорожные условия. Все мы знаем, что и дед, и Андрей Сергеевич любили полихачить.

– Не они одни, – сказал Демьян и многозначительно посмотрел на Геру.

Означало ли это, что инвалидом парень стал тоже в результате ДТП?

– Не неси чушь! – рявкнула Акулина. – Гера всегда был предельно внимателен за рулем!

– За рулем – да, а на Ретивом он был предельно ретив. Герыч, я же правду говорю?

– Заткнись, – процедила Акулина, а Гера остановил её взмахом руки.

– Все нормально, Шарп! Дёма прав, на Ретивом я предельно ретив! – Он широко улыбнулся, похлопал себя по коленям, а потом добавил: – Даже сейчас!

Значит, не ДТП, а несчастный случай с Ретивым. Очевидно, Ретивый – это конь.

– В какую больницу его везут? – спросила Клавдия, взгляд её рассеянно блуждал по гостиной.

– Я не спросил, – сказал Оленев, торопливо сгребая документы со стола. – Уверен, Александр знает.

– В каком он состоянии? – Тася подалась вперед, во взгляде её было хищное любопытство.

– В критическом. – Оленев сунул документы в портфель, посмотрел на Ю. – Вы остаетесь.

Это был не вопрос, это была констатация факта, и Ю молча кивнула в ответ.

В гостиную вошёл высокий, худой старик в ладно сидящем черном костюме. Как успела догадаться Ю, это был дворецкий. У богатых свои причуды. Логову положен дворецкий.

– Арнольд, вверяю вашим заботам эту юную особу, – сказал Оленев и небрежным взмахом руки указал на Ю. – Отныне она, как полноправная наследница Луки Демьяновича… – он задумался, а потом продолжил: – будет пользоваться всеми положенными привилегиями.