Татьяна Коростышевская – Внучка бабы Яги (страница 8)
Парень склонился над своей жертвой:
– Я просто чуть остудил твою кровь, а ты не смогла поставить даже самый примитивный блок. А ведь ягги на многое способны, я знаю…
Отвечать Варвара не могла, только бессильные слезы застили глаза. Она узнала этого мальчишку. Эх, зря не верила сплетням, все правдой оказалось. А мучитель смотрел на нее с каким-то предвкушением, как алхимик на реторту, в которой происходит занятная реакция.
– Будем считать, что с тобой временное помутнение рассудка приключилось. Князю про тебя ничего не скажу и про твои бумаги, в одежде спрятанные, тоже промолчу – шпионские игры элорийского престола меня мало волнуют… Эй, ведьма! Моргни, если слышишь.
Женщина прикрыла глаза.
– Сейчас я сниму заклятие. Даже не пытайся причинить мне вред. В следующий раз я могу не остановиться вовремя, и придется тут твое тело прикапывать. Кстати, подумай о том, сколько людей пострадает, если я отнесу твои донесения романскому князю… У тебя же, наверное, семья? Точно – дети. Именно на такие крючки вас, баб, и подсекают… Кто? Сын? Дочь? Ну конечно, дочь… У вас, яггов, по-другому не бывает… Вот ведь ситуация – даже руки на себя наложить не можешь.
Все время своего монолога Кощей что-то делал с покалеченной ногой Варвары – мял, постукивал, сжимал. Щиколотка горела огнем, боль, не находя выхода, собиралась в груди огромным пульсирующим сгустком.
– Я восстановил кровообращение – ногу отнимать не придется. С сухожилиями дело хуже. Попробуешь потом сама срастить. Ну все. Можно снимать недвижимость. – И парень опять щелкнул пальцами.
Варвара закашлялась, из ее рта вырвался сияющий шар – боль покинула тело. Женщина прислушалась к себе – ныли кости, тянуло мышцы. Но ощущения были скорее как после долгой физической работы – приятная усталость. А сопляк-то в волшбе действительно силен! А она его, тьфу, булавкой колоть… Точно – дура. Пошатываясь, поднялась на ноги, пристыженно прошептала:
– Спасибо.
– Спасибо в карман не положишь и в стакан не нальешь, – криво улыбнулся Кощей.
– Чего хочешь? – приготовилась к торгу ведьма.
– Ты отдашь мне того, кто тебя дома на пороге встретит.
Варвара задумалась. Откуп обычный – маги любого уровня любят время от времени положиться на судьбу. Дома, в избушке, притаившейся в хвойном лесу у самой рутенской границы, она уже с полгода не была. Кто или что встретит ее там? Придется рискнуть. Согласно кивнула, только уточнила для порядка:
– Как и когда я эту собаку или кошечку доставлю?
Парень весело рассмеялся:
– Тараканов! Это еще может оказаться десяток тараканов, дружно встречающих свою хозяйку. Не тревожься, я сам за своим приду. А времени тебе даю тринадцать лет…
– Драконова дюжина?
– А что? Символично! – Кощей задорно подмигнул. – Ну что, по рукам?
Варвара решительно подалась навстречу, вбирая в горсти нити судьбы. Их пальцы встретились на полдороге, заключая ведьмин договор.
До дома Яга добралась, когда уже вовсю хозяйничала весна. Изумрудная молодая травка мягко стелилась под ногами, в кронах деревьев щебетали птицы, а солнышко ярко светило сквозь наливающуюся соком хвою. Еще издали женщина заметила, что избушка ее имеет вид жилой и ухоженный. Из трубы валил дым, окна сверкали чистотой и нарядными занавесками, слышалось блеяние, кудахтали куры. Сердце Варвары забилось часто-часто. «Анна, доченька… Никому тебя не отдам…» В загончике для скотины молодая светловолосая женщина доила козу. Сосредоточенно склонившись над подойником, она не заметила подошедшую ведьму. А та со всех ног неслась к дому. Быстрее! Ступить на родной порожек, перехитрить Кощея проклятого.
Дверь избушки отворилась, и на Ягу уставилась пара медовых глазенок:
– Здравствуйте! Вы моя бабушка?
Глава 3. О том, что у семи нянек дитя без глазу
Zu viele Köche verderben den Brei[6].
У меня зуб на зуб не попадал то ли от возбуждения, то ли от влажного холода, подло пробирающегося под одежду. И это несмотря на то, что надетые по случаю ночной вылазки мужские порты были туго перетянуты у щиколоток и заправлены в сапожки. Устроившись на ворохе палых листьев прямо в придорожной канавке, я могла наблюдать и за тропинкой, ведущей от деревни, и за ровными холмиками погоста. Жемчужная россыпь звезд над головой и полная глянцевая луна давали достаточно света. Матрена запаздывала. Видимо, для беременной женщины перебраться через реку по шатким мосткам, да еще ночью, было непросто. А что, если ее Лаврентий не выпускает? Ёжкин кот, что тогда делать?
Мои опасения были напрасны. Грузная фигура кузнечихи показалась вдали, переваливаясь, как утица. Вот сейчас как выскочу из своего укрытия – ее точно карачун хватит! Пока я раздумывала о том, как бы поаккуратнее показаться, Матрена поравнялась со мной. Ее лицо было спокойно и сосредоточенно, глаза ничего не выражали.
– Доброго здоровьичка, – пискнула я сдавленно.
Никакой реакции – даже головы не повернула. Размеренное дыхание, пустой взгляд, будто спит на ходу. Слыхала я про таких людей – лунатики называются. Для окружающих безобидны, а вот себе могут беды наделать. Хотя, может, и не в Матрене дело. Помрачение и колдовством навести можно. Если так, то мне сейчас дела не поправить. Эх, была б я хоть вполовину такой сильной ведьмой, как моя бабушка, щелкнула бы пальцами по-особому, и все готово. А так придется соседушку в место силы волочь, да у лешего помощи просить…
От кованой оградки погоста отделилась серая рогатая тень, бесшумно приблизилась к Матрене. Вязкий шепот раздался, казалось, со всех сторон. «Пойдем, пойдем, девонька, давно тебя жду…» Я похолодела и попыталась зарыться поглубже в листья. Соседка молча кивнула и пошла за провожатым. Чуть дальше они свернули с проторенной дорожки. Я кралась следом, пытаясь ничем не выдать своего присутствия. Надеяться приходилось только на помощь лесного хозяина, неведомое рогатое чудовище пугало меня до слабости в коленках. Улесок быстро кончился, мы ступили под кроны деревьев – света сразу стало меньше. Я потерла глаза, пытаясь настроить ночное зрение. Куда они подевались? Странная парочка, которую я преследовала, исчезла, будто корова языком слизала. Прислушалась. Тишина… Обычные звуки ночного леса не нарушались ни человеческим голосом, ни хрустом веток…
– Потерялась, красавица? – раздалось неожиданно над самым ухом.
Тело сработало раньше разума. С разворота я изо всех сил засадила ногой в ночного татя. Огромная фигура грузно осела на землю.
– Arsch! – Зигфрид смотрел укоризненно снизу вверх, держась руками за живот.
– Не знаю таких слов, – покраснела я. – А нечего к одиноким девицам в темноте подкрадываться.
– Да ты бы меня не заметила, даже если б я песни пел… Ходишь по лесу, будто на прогулке.
– Зачем следил за мной? – Грозно сдвинув брови, я склонилась над студентом.
Молниеносная подсечка, перекат, и вот уже я лежу на спине, а надо мной нависает разозленный Зигфрид.
– Во-первых, не следил, а охранял…
– Тьфу, видала я таких охранников… Сами с усами. – Я пыталась вывернуться, уперев руки ему в грудь, и прятала глаза. – Отпусти!
Ладонями я чувствовала гладкую прохладу его кожи, напряжение мышц и то, как часто бьется его сердце. Парень так и не переоделся, под распахнутым камзолом ничего не было надето. Пару мгновений я думала, что он не даст мне подняться. Я твердо встретила внимательный взгляд серых глаз и повторила:
– Отпусти, больно же.
– Кхе-кхе, не помешал? – раздался голос.
Зигфрид ловко вскочил на ноги и поднял меня, ухватив за запястья. Леший смотрел неприветливо, исподлобья.
– Здоров будь, дедушка, – пробормотала я смущенно.
– Виделись, – ответствовал лешак. – Нашли время любиться. Когда тут такие дела творятся. Эх…
– Упустила я твою милку, след потеряла, – повинилась я. – Найдешь?
– Отчего ж не найти… Дело нехитрое.
Студент чинно поклонился:
– Здравствуй, хозяин.
– А это кто у нас тут такой умный? Из каких краев? Какого чина-звания? Ты учти, абы кому мы Лутоню не отдадим. – Дедушка глядел на Зигфрида, как дите малое на масленичный шест, высоко задрав голову.
– Швабский барон фон Кляйнерманн.
– А папеньку у нас часом не Олафом кличут? Слыхал-слыхал…
Студент кивнул. Было видно, что он приятно удивлен.
Видя мое недоумение, леший пояснил:
– Отец твоего милого – главный егермейстер у ихнего кронпринца. Толковый мужик, очень его вальдгайсты – местные лешие уважают. Папеньку, а не правителя… Кронпринц у них как раз… Тьфу, чего это я в политику ударился?
Мне стало понятно, почему Зигфрид с такой легкостью меня выследил. Видимо, с детства с отцом привычный по лесам ходить. А лешак между тем вовсю сворачивал разговор:
– Ну, как говорится, приятно было познакомиться, будете у нас – не проходите мимо. Рубецалю при случае от меня привет передавай. Скажешь, Ляксей Междуречный велел кланяться и про должок напомнить. Лутоня, пошли.
Леший взял меня за руку.
– Нет уж, дорогой хозяин, я здесь не останусь, – ухватился за другую мою руку Зигфрид. – Эта барышня находится под моей охраной и никуда без меня не пойдет.
Я почувствовала себя частью хоровода, ноги сами собой вознамерились пуститься в пляс.
– В нашем деле чужаков не надо, – дернул меня леший.
– А это теперь и мое дело, – потянул на себя студент.
Я мотала головой, как деревянный болванчик. Ёжкин кот! Вот нашла коса на камень, а я посередке на манер пучка травы. Сейчас эти забияки меня напополам разорвут! Вон и рубаха как-то подозрительно трещит.