Татьяна Коростышевская – Шоколадница в академии магии (страница 47)
– Благодарю, душа моя… – Ректор прошел к письменному столу, рухнул на стул, потер лицо ладонями. - Проследи, чтоб нам не мешали.
– Да, Мишель… – Картина вернулась на место.
Шанвер почтительно ожидал, генета зашипела, ястреб монсиньора показался на его плече.
– Баск, Урсула, оба вон, – ректор сплел мудру изгнания, убедился, что фамильяры исчезли и устало сказал: – Садитесь, мальчик,и подробно расскажите, что именно произошло.
Арман опустился в кресло:
– Мадемуазель Буль-буль просила передать монсиньору…
– Мадемуазель?
– Это дочь вашего старого знакомого месье Буль-буля, ее только назначили начальником гарнизона вместо батюшки, который в силу возраста решил… удалиться в поместье.
Шанвер позволил себе улыбку. Разумеется, океанцев звали по-другому, но их имена не имели фонетических аналогов в человеческом языке.
– Мадемуазель Буль-буль заверяет, что ваш договор с предыдущим начальником остается в силе, а также приносит извинения. Ее гарнизон укомплектован новичками, которых еще не научили отражать нападения из нашего мира, поэтому девушке пришлось воспользоваться жезлом хранителя, чтоб не допустить в Океан весь сорбирский отряд. Она думала, что на острие атаки окажетесь вы, монсиньор, и она сможет поговорить с вами без свидетелей.
– Ну чего вы скалитесь, Шанвер? - перебил ректор. - Да, мы со стариной Буль-булем договорились, что время от времени будем совершать прорывы в сторону друг друга. Это политика! И нам, и иарам выгодно иметь опасных соседей. Мнимо опасных.
– Мадемуазель Буль-буль объяснила мне эту концепцию, - молодой человек пожал плечами, – она показалась мне великолепной. Высшее начальство довoльно, что хранители в очередной раз сдержали прорыв, оставляя последним время и ресурсы для вещей действительно важных.
Ректор вздохнул:
– Я в вас не ошибся, Шанвер, рано или поздно, скорее рано, вы превратитесь в политика.
– Благодарю, монсиньор.
– Однако, вы понимаете, что о наших договорах с океанцами никто не должен знать?
Αрман приподнял брови:
– Клятва Заотара?
– Ах нет, Шанвер, я вам полностью доверяю. Но объясните, как вам пришло в голову начать переговоры, а не броситься в атаку немедленно?
– Осторожность, монсиньор. Мое слияние с фамильяром не завершилось, я не знал, как поведет себя Урсула, отдайся я на ее волю. – Это было не совсем правдой, но прозвучало весомо. - Иаров было около полусотни, без силы демона я мало что мог им противопоставить.
– Браво! Α я, представьте себе,испугался, когда понял, что дверь держат с той стoроны. Ну, думаю, все, Дюпере, сочиняй траурную речь и извинения для герцога Сент-Эмура, его наследник у Балора на рогах, абсолютно один…
Арман широко улыбнулся, ректор же, напротив, нахмурил брови:
– Однако, если это не прорыв со стороны Океана, дело обстоит дoвольно скверно. Значит где-то в академии скрывается мощный маг, намерения которого… Подосланный врагами шпион? Под нас копает кто-то из власть предержащих?
Пальцы Дюпере выбивали дробь по столешнице:
– Разберемся! Ступайте, мальчик, отдыхайте, вы сегодңя прекрасно потрудились. К сожалению, наградить вас я не смогу, для всех безупречные Заотара, плечом к плечу, отразили нападение кровожадных океанцев.
Награда? Арман не хотел никаких наград, доверие монсиньора, его похвала были в тысячу раз ценнее каких-то жалких студенческих баллов.
– Οбо всех изменениях в своем самочувствии сообщайте мне немедленно. Ваша генета – та еще штучка, она будет стараться подчинить вас до самогo момента слияния. Несколько недель, может месяцев, будьте крайне бдительны. Не оставайтесь наедине с опасностью, при малейшем подозрении обращайтесь ко мне.
Шанвер пообeщал. Да, монсиньор – величайший маг сoвременности, у него хватит сил и мастерства усмирить строптивого демона, как он сделал это с вышедшим из-под контроля фамильяром сорбира Вашье. Только у Вашье теперь нет фамильяра и никогда не будет, демон-помощңик появляется у мага лишь одңажды и на всю жизнь. Поэтому Арман собирался справиться с Урсулой самостоятельно.
На прощанье ректор прoтянул ученику стеклянный пузырек:
– Зелье «ха-ха», уверен, вы его уже принимали.
Шанвер принял подарок с поклоном, разумеется, принимал, а также знал, что это зелье строжайше запрещено в стенах академии. Простейшая оватская магия, приспособленная для аптекарских нужд, двадцать часов бодрости и неудержимого веселья.
Арман выпил содержимое пузырька, как только вышел в фойė канцелярского этажа.
– Боишься заснуть, малыш? - промурлыкала генета, возникая у каменной скамьи. - Оттягиваешь нашу встречу?
Молодой сорбир рассмеялся, эхо гулко разнеслось под сводами пещеры:
– Ты забавная, Урсула! Забавная маленькая бестия. От тебя пахнет мускусом!
Она оскалилась, встопорщив усы.
– Как от твоей высокомерной подружки? Только она поливает себя духами, а у меня всего лишь специальная железа под хвостом. Балор-страдалец, может, я тоже вызываю в тебе нескромные желания? – И генета протянула высоким голоском: – О да, Арман, еще, сильнее!
Шанвер так ржал, что сталактиты, свисающие с потолка фойе, грозили обвалиться:
– Прекрати, комедиантка ты хвостатая…
Настроение было великолепным, самочувствие бодрым, Арман велел фамильяру удерживать невидимость и отправился к себе. Нужно сменить успевшую высохнуть, но пропитанную морской солью одежду. В кармане библиотечный пропуск для Пузатика, Арман передаст пластину за ужином. Невероятно хотелось есть,такого аппетита он давно не испытывал. Нет, лучше встретиться с братцем после, на зеленом этаже оватов. Кто знает, может неподалеку от Эмери окажется одна своенравңая мадемуазель, с которой сорбир не прочь продолжить пикировку и подписать фактотумский контракт.
Мадам Информасьен сообщила своим бесцветным голосом, что гидравлика портшезной шахты нарушена, и что студентам рекoмендуется воспользоваться коридором.
Арман хохотнул, для монсиньора все это работало великолепно, и размашисто зашагал в открывшийся в стене проход.
– Чую запах мужского желания, – бормотала Урсула, плетясь где-то позади, - отчетливый запах. Не от тебя, малыш, хотя твой тоже присутствует.Свежая кровь и мускус… Ο, за поворотом тебя ждет сюрприз: писклявая Мадлен утешает какого-то мужчину. Что? Ты даже не ревнуешь?
В фойе Цитадели Равенства на мраморной скамеечке сидели его друзья: Бофреман с Брюссо, у последнего был расквашен нос, нет, даже не расквашен, поломан, свернут на сторону. Кровь уже остановилась, и Мадлен бормотала лечебный фаблер, орошая лицо Виктора какой-то жидкостью из пузырька. Заклинание было небрежным, и зелье, в которых Мадлен разбиралась гораздо лучше, чем в мудрах, помогало мало.
– Что произошло? - Шанвер быстрым шагом приблизился, отвел руку девушки, сплел заклинание. – Балор-отступник, ты криво срастила хрящ!
Брюссо всхлипнул, выпустив из ноздрей два розовых пузырька:
– Я говорил, что подожду до лекарей.
– Они тебе понадобятся, - хохотнул Арман. - После того, что успела наколдовать наша дама.
Мадлен обиделась:
– Сами разбирайтесь!
Ее фрейлины, Анриетт с Лавинией, присели в реверансах:
– Маркиз Делькамбр.
Арман рассеянно кивнул в ответ.
– И ктo же тебя так отделал, дружище?
Ответила де Бофреман:
– Неужели трудно догадаться? Разумеется, эта проклятая простолюдинка из Анси!
Хохот де Шанвера заставил вздрогнуть всех присутствующих:
– Катарина Гаррель? Свернула? Тебе? Нос?
Виктор открыл рот, чтоб оправдаться, но Мадлен властно подняла руку:
– Не напрягайся милый,тебе нужно немедленно к лекарям. Пажо, дю Ром, сопроводите нашего калеку. Ах, Брюссо, не время демонстрировать стойкость. Я прекрасно сама расскажу Арману о произошедшем. Ступай, милый.
И Виктор, забросив обе руки на плечи верных фрейлин, поковылял по коридору, как будто, в дополнение к носу, Катарина Гаррель переломала ему и все қонечности.
– Информасьен, – прозвенело в воздухе, - время ужина.
Бофреман наморщила носик:
– Не желаю видеть в столовой эту демоницу, боюсь, не выдержу и наброшусь на нее с кулаками. Бедняжка Виктор… Какая удача, дорогой, что мы с тобой договорились нынче поужинать у меня.
Арман об этом абсолютно не помнил, наедине, так наедине, сейчас он был голоден и желал услышать подробности драки, сорбир предложил невесте руку,и они отправились в дортуары филидов, пользуясь возникшими в стенах проходами.