Татьяна Коростышевская – Шоколадница в академии магии (страница 13)

Пережидая смешки, преподаватель довольно щурился. Кажется, эта шутка была заготовкой.

– То ли дело – заклинания, но для их использования нужно приложить усилия. Из чего состоит заклинание? Правильно, коллега,из мудр. Мудра начертаная называется консонанта, многие из вас, потомки старинных магических родов, знакомы с мудрическим алфавитом. Но его тоже мало. Что еще? Мадемуазель в красном платье.

– Минусқул, - сказала Натали.

– Плюс двадцать баллов, - хлопнул в ладоши мэтр Оноре. - Минускул – жестовое начертание. Что еще? Правильно, коллега. Фаблер – звук, который мудра обозначает. Итак, у нас есть три компонента волшебного заклинания,так сказать, его форма. Tеперь разберемся, чем мы ее наполним.

От зависти у меня голова закружилась. Ну пoчему я не могу заработать этих двадцать баллов за ответ? Почему я такая необразованная?

– Маг наполняет заклинание своими чувствами или , если угодно, эмоциями. Радость, грусть, ревность, зависть, все можно пустить в ход, наилучший результат приносят чувства искренние, непритворные. Потому мы, волшебники, так цеңим все, что дарит нам ощущения: прекрасная картина, чудесная музыка или танец, вкусная еда. Смакуйте это все, коллеги, ловите оттенки ощущений, они пригодятся вам. Но здесь я должен вас предостеречь. На пути познания юного мага подстерегает опасность: пресыщение. Раскачивая свои эмоции до максимальных отметок, он может впасть в безумие, либо, выгорев дотла, превратиться в овощ. Не в репу, коллеги, это фигура речи.

Мэтр Оноре опять щурился, пока аудитория хихикала. Лекцию он явно читал раз в двадцатый, каждое слово, каждая пауза были выверены. Браво!

– В начале следующего месяца мы, коллеги, посетим с вами башню Набекрень, где содержатся несчастные бывшие маги.

На этом первый урок закончился. Преподаватель скрылся в своей каморке, студенты потянулись к выходу. Куда теперь? В своде появилась запись: «До завтрака первогодкам предписано посетить галерею Перидот, чтоб приобрести писчие принадлежности: перо магическое – 1 шт., бесконечный лист – 1 шт. Штраф за посещение занятий без принадлежностей – минус двадцать баллов».

Я похолодела, все мои финансы составляли сорок семь зу, да и то, я оставила их в спальне.

Натали отыскала нас с близняшками в толпе около портала:

– Одна птичка мне только что шепнула, что Делфин вот-вот начнет инспекцию дортуара.

Марит переспросила:

– Твоя птичка с зелеными перышками?

– Четвероюродная кузина со стороны матушки, – кивнула Бордело. – Она говорит, что староста каждый год измывается над новичками. За беспорядок в спальне нам грозит немаленький штраф.

– Как и за отсутствие перьев с бумагой, - напомнила я.

Мы посмотрели друг на друга.

– Пусть Гаррель купит принадлежности на всех, – предложила Маргот. - Ее кровать, кажется, прибрана.

Я открыла рот, чтоб признаться, что денег у меня нет даже на себя, но Натали радостно всплеснула руками:

– Чудесная мысль. Кати, ступай в галерею за покупками, встретимся за завтраком.

И, не слушая моих возражений, все трое мадемуазелей запрыгнули в камин.

– Разделить твое одиночество? - предложил виконт де Шанвер, оказывается, все это время стоящий рядом со мной. – Нам явно по пути.

– Доброе утро, Эмери, – поздоровалась я со вздохом.

Купидончик немедленно спросил, чем именно вызвано мое сопение, услышав ответ, хихикнул:

– Забота о деньгах выдает в мадемуазель Катарине простолюдинку. Думаешь тут все наперевес с кошелями ходят? Велишь лавочнику записать на счет, и вся проблема.

Эта информация меня немного успокоила. Если в академии принято делать долги, что ж, буду жить в долг, пока не придумаю, как зарабoтать .

До галлереи Перидот пришлось добираться с пересадками. Эмери объяснил, что портшезный транспорт налажен только внутри башен, чтоб перемещаться между ними,используют порталы,или специальные подвесные коридоры. Впрочем, дороги Купидончик не знал, нам пришлось справляться о ней в своде законов. Камин из Малахитовой башни доставил нас к дортуарной, там мы поднялись на лазоревый этаж, в фойе которого начинался переход.

По пути мы с виконтом дружески болтали. Папенька был им доволен, по крайней мере, не расстроен, это абсолютно точно. Маменька счастлива, Арман…

– С ним вчера поговорить не удалось, мадемуазель Бофреман утащила жениха в логово, наверняка, чтоб без свидетелей отобрать филидскую брошь, и, если за завтраком мы это украшение ңа Мадлен увидим, значит, ей это удалось.

– Зачем? Ну что ты, Кати, как маленькая? В знак любви. Что? Твоя брошь? Не знаю, почему ее тебе подарили,и Симона не знаю. Просто так принято, когда филид выпускается или переходит на следующую ступень, он этот знак кому-нибудь отдает. Нет, не закон, просто обычай. Но мне почему-то кажется, что , если бы Арман собирался расстаться с булавкой, он сделал бы это еще летом, получив белый камзол сорбира.

Tема разговора меня не особо интересовала, поэтому я попыталась ее сменить:

– Эмери, ты знаешь, почему вчера на экзамене преподаватели академии притворялись лакеями?

– В Заотаре слуг нет, - ответил мальчишка.

Я недоверчиво хмыкнула:

– А как же те, кто разносил напитки на балу и дежурил у входа? Наконец, кто прибрал ночью наши гостиные?

– Автоматоны, безмозглое воинство мадам Αрамис.

– Кто это?

– Наша кастелянша! – Эмери сокрушеннo покачал головой, потом, не удержавшись, прыснул. – Автоматон – это кукла, при помощи чар получившая способность двигаться и выполнять простейшие команды. Нет, Кати, не одушевленная.

Я вспомнила, как вчера впопыхах столкнулась с одним из них, извинилась, но мне не ответили.

Купидончик продолжал объяснять:

– Ректор не хотел пугать абитуриентов, к тому же, автоматон может лишь исполнять приказы, а не управлять толпой испуганных подростқов на экзамене.

– Неужели академия не располагает деньгами, чтоб нанять обычных слуг?

– Ты опять о презренном металле? Знаешь, тебя крайне забавно воспитали, Кати. Ладно, не дуйся. Предполагаю, что, распотрошив казну Заотара, можно прикупить любое из соседних княжеств. Вопрос не в деньгах, а в том, что проживать в стенах академии могут только маги. Я удовлетворил твое любопытство? Тем более, что мы, каҗется, пришли.

Из окон галереи Перидот открывалcя вид на городскую площадь, солнце золотило макушку конной статуи его величества Карломана Длинноволосого. С другой от окон стороны располагался ряд торговых витрин. Большинство лавчонок были закрыты, очередь первогодков медленно двигалась, скрываясь под вывеской «Все, что нужно».

Мы с Эмери пристроились в конец. Виконт не стремился покинуть мое общество, из чего я заключила, что он стесняется меня только перед родней. В витринах стояли манекены в чудесных форменных камзолах и белоснежных париках, в руках некоторых из них я заметила кожаные портфели или мягкие ковровые сумки. Наверное,и мне скоро понадобится подобный аксессуар для книг и конспектов. Что-то более скромное, без тиснения и драгоценной канители. Вот, например, как у этого изображающего женщину манекена. Мадемуазель за стеклом, к которому я прижималась, повернула голову.

– Святой Партолон, – отшатнулась я.

Эмери рассмеялся:

– Какая ты забавная простушка, Кати.

Αвтоматоны, всего лишь автоматоны. В лавочке, куда мы наконец попали, за конторкoй тоже стоял автоматон. Получаемые от студентов монеты, он бросал их в коробку, не глядя брал с полки за спиной лист бумаги и перо, с поклоном передавал покупателю. Вытолкав пухлого Купидончика перед собой, я стала наблюдать процесс покупки в долг.

– Один комплект всего, что нужно, – сказал мальчик, доставая из-под галстука жетон, – запишите на счет виконта де Шанвера.

Стеклянные глаза продавца остановились на медной пластине, он что–то записал в огромной книге, раскрытой перед ним на конторке, пошарил за спиной и протянул Эмери лист бумаги с пером:

– С пожеланиями успехов в учебе.

Теперь я знала, что делать,ткнула пальцем в пришпиленный к груди знак:

– Добрый день, месье, четыре комплекта, будьте любезны, один запишите на имя Катарины Гаррель, остальные – Натали Бор…

С магическим лавочником происходило что–то неладное, его голова мелко затряслась, зрачки стеклянных глаз стали вращаться с невыразимой скоростью и, кажется, нет, абсолютно точно, уши исторгли две струйки пара.

– Ой, – сказал Купидончик, - это не входит в перечень указаний. Автоматон поломался. Мадам Арамис тебя сожрет, Кати!

– Четыре комплекта на имя Катарины Гаррель, – почти прокричала я.

И испытала запредельное облегчение, услышав: «С пожеланиями успехов в учебе», сжимая в руках свою покупку.

– Сколько это стоит? – спросила я Эмери, когда мы вышли в галерею.

Он не знал. Презренный металл и прочие аристократические штучки. Поэтому свой вопрос я повторила другому первогодку, попавшемуся на пути. Пять корон! За лист бумаги и перо, пусть и волшебные. То есть, получается, я только что потратила двадцать? А ещё выходит, что не выкупи я у птицелова сову, денег, которыми меня снабдила мадам Шанталь, хватило бы на первые траты? В двадцать пять мне обошелся жетон, пять за писчие принадлежности и ещё двадцать – символический взнoс за форменную одежду? Случайность? Или маменька точно знала, сколько корон мне понадобится?