Татьяна Коростышевская – Опомнись, Филомена! (страница 21)

– И умыться тебе надо, – вздохнула Панеттоне, – с краской я переборщила.

– А я говорила!

– Потому что лестница длинная, с подножия лица донны догарессы не рассмотришь.

– Ужин пропустить можно? – перебила я разгорающийся спор. – Попросить что-нибудь принести в спальню?

– Такое поведение расценят как приглашение в постель, – фыркнула Карла, – и десятки предупредительных рук втолкнут к тебе тишайшего супруга.

– Хоть будет возможность поговорить с ним без лишних ушей.

– Поговорить? Именно!

Лица Такколы под маской видно не было, но я была уверена, что фрейлина гаденько ухмыляется.

В спальне я бросилась на кровать и закрыла глаза, позволяя окружающим делать со мной все, что они сочтут нужным. Щеки ощущали прохладу мокрой ткани, которой меня протирали, волосы потрескивали от костяных гребней и щеток, туфельки сняли, чтоб надеть другие.

Смертный, бессмертный. Чезаре хотел узнать о вампире. За ужином я должна поведать супругу ровно то, что заставит его отложить исполнение супружеского долга.

– Карла, – тихонько позвала я.

– Да, драгоценная донна.

– Как именно вампиры зачаровывают смертных?

Тишина меня удивила, и я открыла глаза. На постели рядом со мной сидела синьорина Маламоко, а синьорина да Риальто как раз запирала двери спальни за последними горничными.

– Что именно ты хочешь знать, Филомена?

– Все, что поможет мне изобразить жертву.

Маура присела рядом с подругой, ей тоже было интересно.

– Глаза, – сказала Карла. – Сначала вампир ловит твой взгляд, так, что ты не можешь его отвести, а потом как будто проникает в твою голову.

– Как при этом выглядит сам вампир?

– Как красавчик, – хихикнула Маура, но испуганно прикрыла рот ладошкой.

– Вот сама и рассказывай, – обиделась Таккола.

Подруга пожала плечами и сняла маску.

– Если бы нашей аквадоратской Львице требовалось противостоять экселленсе, тут, разумеется, ей понадобилась бы твоя консультация. Но Филомене лишь нужно знать, как не устоять. Поэтому, пожалуй, у меня получится лучше. Итак, вампир замирает, как кошка перед прыжком, его глаза начинают мерцать красным, пока не становятся похожи на рубины. Он не шевелится, не дышит, не моргает.

– Что чувствует жертва в этот момент?

– Карла ослабла настолько, что ей пришлось опереться на трость.

– Но она устояла?

– Да, и сиятельный Лукрецио проникся к ней уважением.

– А жертва? Тот, кто не устоял?

– Этого никто не знает. – Карла сняла алую маску и бросила ее на покрывало. – В том числе и синьор, которого ты собираешься провести.

Сев на постели, я серьезно посмотрела на подруг:

– Рагацце, я собираюсь освободиться из-под власти стронцо Чезаре любым способом. Мне нужна ваша помощь, но еще больше нужна уверенность, что о планах моих не будет доложено дожу.

– В мою сторону камешек? – хмыкнула Таккола. – Что ж, Филомена, я с тобой.

– А как же твои начальники из Совета?

– Они наблюдают. Я свободна играть на любой из сторон этой супружеской войны, и выбираю твою.

– И я, – Маура захлопала в ладоши, – разумеется, я за войну! Мы выдадим Филомену за Эдуардо, красавчик дож устроит отбор невест, и тогда я поборюсь за место. Он ведь хорошо целуется?

Карла закатила глаза. Синьорина да Риальто обожала разыгрывать из себя «прелесть какую дурочку», мы ей это прощали.

Тишайший Муэрто с отвращением сбросил парчовый кафтан и запустил драгоценной шапкой в люстру:

– Ты не предупредил меня, что девица не немая!

– Потому что ты велел мне все время находиться рядом с ней! Я едва успел забрать у стеклодувов футляр для саламандры!

Крошка-ящерка дремала в сосуде, который Чезаре аккуратно пристроил на письменном столе, окружив с трех сторон корешками книг, чтоб прозрачный шарик не скатился на пол.

– Не немая, болтливая, да еще и влюбленная! Не в меня, заметь.

– Именно последний факт вызывает твое раздражение?

Чезаре уселся на стул и один за другим стянул золотые сапоги.

– Да, Артуро! Именно. Потому что влюбленная женщина подобна воску, а увлеченная другим – строптива и оттого неудобна в использовании.

Синьор Копальди очень устал и наедине с его серенити мог себе позволить некоторую вольность. Он достал из шкафчика оплетенную бутыль, бокалы и, выбив пробку, разлил вино.

– Тебе досталась в жены прекраснейшая из женщин, ее подарило тебе море, ее обожают подданные, но ты все же ворчишь. – Он подал Чезаре бокал. – Если тебе нужен воск… Что ж, соблазни свою супругу, обаяй, влюби в себя.

– Мне чертовски любопытно посмотреть на этого Эдуардо да Риальто, что в нем такого невыразимо достойного.

– Я спрошу у синьорины Мауры, нет ли у нее при себе медальона с изображением брата.

– Ты знаком с его сестрой? Давно?

– Несколько часов. – Артуро присел на свободный стул и, вытянув ноги, отхлебнул из бокала. – Подруги твоей дражайшей супруги – синьорины да Риальто и Маламоко – теперь состоят при доне Филомене в качестве фрейлин…

– Маламоко? – быстро переспросил дож.

– Карла Маламоко, – кивнул Артуро. – Кажется, она твоя кузина. И мне показалось, ты не будешь возражать.

– За что?! – Чезаре воздел руки к потолку. – Мне вообще рано еще жениться. Правильно говорил покойный батюшка: рассудительный мужчина вступает в брак ближе к жизненному закату, чтоб супруга не успела испортить его лучшие годы. Я мог бы беззаботно здравствовать лет до шестидесяти, а после жениться на какой-нибудь из твоих, Артуро, племянниц… Нет, они были бы уже почтенными матронами, из твоих внучатых племянниц… Вместо этого я получаю рыжую девицу, влюбленную, но вовсе не в меня, с приданым в виде шпиона Совета десяти, богатой наследницы, чей папаша – попомни мое слово! – еще примчится ко мне во дворец качать права, престарелого вампира, кракена… Кстати, Артуро, скажи парням присматривать за акваторией на всякий случай. Что еще? Ах, огнепукающая ящерица!

И дож обвиняющим жестом указал на стол, после чего, будто обессилев под ударами судьбы, откинулся в кресле.

– Донна Маура рассказала мне, что семья Филомены уже несколько поколений занимается разведением саламандр.

– Донна Маура… – Пальцы Чезаре выбили дробь на подлокотнике. – После таинственной прополки дворцовых архивов нам только и остается, что опрашивать подруг.

– Мне почудилось, что донна догаресса просила тебя о разводе?

– Просила? Это тебе точно почудилось. Она требовала и ставила перед фактом! Чертова кукла! Ах, ваша безмятежность, мой Эдуардо да Риальто, имя которого я вам не поведаю, но поведаю…

Чезаре раздраженно поставил бокал.

– Развод избавил бы тебя от многих проблем, – осторожно проговорил Артуро.

Муэрто поморщился:

– В принципе можно разыграть карту рыцарского благоговения и благородно вручить непопорченную девицу…

– …синьору да Риальто, – подсказал помощник.

– Треклятому Эдуардо! Но тогда недоброжелатели скажут, что дож Муэрто оскорбительно пренебрег подарком моря, что безмятежным водам Аквадораты потому угрожают шторма и тревоги. И первый же шторм убедит в этом прочих.

– Пожалуй.