Татьяна Коростышевская – Опомнись, Филомена! (страница 18)
Мне просто нужно попить и поспать, и я справлюсь со всем. О разводе подумаю завтра или во время банкета. Сейчас нужно позаботиться о теле.
Я вставила в нос две соломинки и опустила их в таз, потягивая воду. Ощущения были неприятными, но не смертельными.
Что там стронцо Чезаре говорил о Чикко? Она сбежала? Малышка прячется от чужих. Не дается им в руки. Надеюсь, она найдется, очень надеюсь.
Сквозь подступающую дрему мне показалось, что саламандра юркнула ко мне на постель, пробежалась по волосам, скользнула к лицу и распласталась своим мятно-прохладным тельцем поверх фарфоровой нашлепки.
Губы покалывало, но у меня не осталось сил даже на то, чтоб поднять руку. Я лежала на спине и смотрела на резвящихся на потолке херувимов. Каждый из них был похож на Мауру да Риальто, поэтому, когда двери распахнулись и я опустила взгляд, поначалу мне показалось, что это продолжение сна. Но рядом с Панеттоне стояла Карла, вовсе на херувима не похожая.
– Кракен меня раздери! – проорала я, и Чикко скользнула к моему уху. – Какие ужасные платья!
– Что у тебя в носу? – проорала синьорина Маламоко.
Чертов таз полетел к стене, потому что Карла ринулась обниматься, и он ей мешал.
– Это саламандра? – орала Маура, запрыгивая на кровать с другой стороны и отводя от уха мои волосы.
– Это Чикко! – Я выдернула трубочки и провела по губам кончиком языка. Моя крошка-саламандра расплавила фарфор кукольника. – Настоящая мадженте.
– Ты высидела яйцо?
– Ты вышла замуж!
– Мы познакомились с вампиром!
– Этот стронцо Чезаре хотел убить беременную самку головонога!
Мы орали все одновременно. В полураскрытую дверь заглянули горничные, после чего створки почтительно закрыли. Но я знала, что про «стронцо Чезаре» стронцо Чезаре непременно доложат.
– Головоног? – переспросила Карла уже нормальным голосом. – Говорят, это был кракен.
– Кракены вымерли сто лет назад.
– Кстати, о возрасте, – хихикнула Маура. – Мы вчера ночью познакомились с чудовищным князем Мадичи. Он вампир и красавчик.
Я посмотрела на Карлу, та закатила глаза.
– Ах, и еще, – синьорина да Риальто дернула меня за волосы, привлекая внимание. – Совет десяти приставил Карлу шпионить за новой догарессой, так что будь любезна назначить нас своими фрейлинами, чтоб шпионить было удобнее.
Я посмотрела на Карлу, та смущенно кивнула.
– Рагацце, – голос дрогнул от чувств, – роль догарессы у меня ненадолго. Как только я получу развод…
– Какой развод?
– Опомнись, Филомена!
Я расплакалась:
– Эдуардо… честь… любовь… стронцо… Чезаре…
– Ты что-то поняла? – спросила Таккола Мауру.
– Филомена любит Эдуардо, – пояснила та и промокнула мне лицо скомканной простыней, – и только за него хочет замуж. Твой кузен ей противен, даже несмотря на то что он дож и красавчик…
Я бросила в нее подушкой.
– Ладно, про красавчика я досочинила. – Панеттоне увернулась. – В общем, Филомена собирается хранить свою невинность для моего брата и получить развод на основании несовершения супружеского долга. Все правильно?
Я радостно кивнула.
Карла посмотрела на меня с сомнением:
– Противостоять плотским мужским желаниям?
Тут я перестала реветь и хитро улыбнулась:
– Меня в деревянном ящике прислал его безмятежности князь Мадичи.
– И?
– И рискнет ли твой кузен-сластолюбец разделить ложе с вампирской ставленницей? Вдруг у меня отравленные слюни или в мое сознание вложили приказ перегрызть супругу яремную вену, как только он… ну не знаю, что-нибудь эдакое сделает?
– Давно ты это придумала? – после паузы спросила синьорина Маламоко.
– Буквально сей момент, – пожала я плечами. – Когда у меня в голове сложилось «вампир» и «гаденыш Мадичи». Это твой кузен так называет его сиятельство.
Подруги переглянулись, что мне не понравилось.
– Ну а на крайний случай у меня есть еще один план. – Дождавшись почтительной тишины, я продолжила: – Стать вдовой и уже тогда выйти замуж за Эдуардо.
– Права директриса, – пробормотала Таккола, – у тебя преступный ум.
– Кстати, она упала с лестницы. – Маура поглаживала Чикко, та молотила хвостиком по моей щеке.
– Сестра Аннунциата? – Я смущенно потупилась. – Поскользнулась на четвертой ступеньке?
– Предварительно намазав ее жиром.
– Ах…
Бедняжка! Она, как обычно, решила на практике проверить мой злодейский план, отчего и пострадала.
– Не винись, – велела синьорина Маламоко. – Завтра пошлешь монахине цветов и сладостей.
Чтоб меня отвлечь, Карла принялась рассказывать о подлости Голубки Паолы и цели своей достигла.
– Вот ведь путтана!
Маура хихикнула, Таккола хлопнула меня по губам:
– Общественная активность действует на синьорин не лучшим образом. Запомни, Филомена, мы не в школе, а во дворце, а здесь и у стен есть уши.
– Именно поэтому ты в голос орешь о связях с Советом десяти?
– Во-первых, орала вовсе не я, а наша болтушка Панеттоне, а во-вторых…
– …пусть лучше нас здесь считают легкомысленными дурочками, – закончила Маура и вскочила с постели. – Итак, донна догаресса, мы немедленно приступаем к фрейлинским обязанностям. Сколько здесь служанок?
– Более десятка и… – Тут я скрипнула зубами. – Кажется, многие из них пользуются личной благосклонностью тишайшего.
Синьорина да Риальто потребовала подробных разъяснений и, выслушав их, улыбнулась с добродушием акулы-людоеда:
– Понимаешь ли, Филомена, заниматься слугами – не мужское дело, тем более мелкое для правителя. Каким бы стронцо ни был наш Муэрто, в его планы насолить тебе, отдав на растерзание гарему, я не поверю. А вот в то, что ты по неопытности продемонстрировала слабость, – запросто.
Я пролепетала что-то об обиде и унижении.
– Разберемся, – хмыкнула Маура. – Синьор Копальди упоминал, что тебе нужно к чему-то подготовиться?
– Кто?
– Ну, такой, – синьорина да Риальто мечтательно улыбнулась. – Каштановые волосы, зеленовато-карие глаза и премилая ямочка на подбородке.
– Артуро, – узнав описание, я кивнула. – Это личный помощник дожа Муэрто. В восемь вечера он должен меня, соответственно наряженную, установить у вершины лестницы Гигантов и, как только грянут фейерверки, пнуть в сторону трона.
Маура выглянула в окно, перевела взгляд на меня, поморщилась и распахнула двери спальни:
– Слуги! Все сюда!