Татьяна Коростышевская – Мать четырех ветров (страница 8)

До сего момента молчавший Игорь открыл было рот.

– Ненадолго, – предвосхитила я возражения. – На половинку часика всего. Дело молодое, понимать должен.

Дементий иронично хмыкнул, но удалился, прихватив с собой какой-то манускрипт. Я перевела взгляд на Игоря.

– Ты наконец решилась? – широко улыбнулся тот, раскрывая объятия. – Ну так иди же ко мне!

– Лечу! – ответила я на улыбку и резко заехала ему кулаком в ухо.

Удачно получилось, что парень еще сидел, а то пришлось бы подпрыгивать и удар получился бы скользящий. Но так романин сомлел, завалившись на подушку, а я, вытащив из-под кровати его сундучок, а из порядком уже растрепавшейся прически серебряную шпильку, принялась орудовать ею в аккуратной прорези замка.

– Уж тогда сразу лучше ключи на трупе поискать, – саркастично посоветовала из зеркала Иравари. – Чего уж мелочиться? Разбой полумер не терпит.

– Какой труп? Типун тебе на язык, – сдула я с мокрого лица прядь волос. – И никакой это не разбой. Я интересы свои блюду. Или мне теперь всякого воздыхателя с эпистолами на дуэль вызывать прикажешь?

Демоница, на словах мои действия порицающая, следила за ними с азартным любопытством.

– Ну хорошо, благородный поединок нам не подходит. Кстати, тогда непонятно, зачем кавалер Изиидо оплатил твои занятия у двух учителей фехтования.

– Чтобы было, – кряхтя, пояснила я. Механизм, кажется, стал поддаваться. – Как говорит одна моя родственница, «знания за спиной не носить» и «все в жизни пригодится». Кстати, не твоя ли была здравая мысль – конкурентов для тренировок нанять?

Шпилька провернулась, замок щелкнул, я отбросила крышку сундучка. На пол вывалился ничем теперь не сдерживаемый ворох чулочных подвязок: простецкие веревочные, атласные, шелковые, расшитые бисером и стеклярусом. Ни одной пары я среди них не заметила. Но гораздо больше меня поразило то, что обнаружилось на самом дне сундучка. А была там ночная сорочка тонкого льна, с руной ветра у ворота и безобразной дырищей на груди, прямо напротив сердца. Когда я эту сорочку две седмицы тому назад потеряла, она была целехонькая и даже свежевыстиранная. Как сейчас помню длинные рукава, прощально помахивающие мне с веревок сушильного дворика, где я ее, бедняжку, оставила.

– Ничего себе тайник! – присвистнула Иравари. – Давай приводи в чувство охламона, я сама допрос вести буду.

– Не смеши, – остановила я подругу. – Не стоит сейчас раскрываться. За вызов демона Тонкого мира меня никто по головке не погладит.

– Да любой из ваших студентов, да и магов тоже, спит и видит, как кого-нибудь из нас вызвать!

– Все равно – не поощряется, – качнула головой я. – Знаешь, как дальше все раскрутится? Сначала Игорь проговорится кому-нибудь по хмельному делу. Потом ко мне этот «кто-нибудь» явится, чтоб я тебя на время ему одолжила. А потом некто третий или даже обиженный отказом второй донесут на меня ректору…

– У ректора свой демон есть! – не желала успокаиваться Иравари.

– И кто-нибудь, кроме тебя и теперь меня, об этом знает? – Подруга тяжело дышала, не желая соглашаться с моими доводами. – Мэтр Пеньяте очень-очень заинтересуется нашими с тобой делами, отсутствием кровавых приношений и другими… аспектами.

Мне самой понравилось, с какой легкостью я ввернула в разговор мудреное слово.

– Я передумала, – качнула Иравари высокой прической. Последнее время демоница для встреч со мной облачалась по элорийской моде, поэтому сегодня щеголяла в черной мантилье. – Бери все это барахло и отправляйся к ректору. Надо призвать к ответу рыжего развратника.

Тем временем сам развратник хрипло застонал. Иравари исчезла. Я повернулась к постели.

– Как вы это объясните, господин Стрэмэтурару?

Продолжать обвинительную речь я не могла, до крайности удивленная уже тем, что в моей памяти отыскалось заковыристое прозвище студента. Надо будет Иравари похвастаться.

Изумрудно-зеленые глаза смотрели на меня с дурашливой укоризной.

– А у тебя рука-то тяжелая.

– Никто не жаловался, – ответила я, уже после удивившись, что разговор рыжий соблазнитель начал на романском. – Повторить?

– Не стоит. Я и так сделаю для тебя все, что ты захочешь.

– Многообещающее начало… – Говорить на давно, казалось, позабытом языке было приятно, я ведь когда-то считала его родным. Только на нем, мягко перекатывая горловое «р», можно было произнести «дракон» так, что сердце сладко замирало…

– Повтори, я не расслышал, – оторвал меня от грез Игорь.

– Дракон тебя подери, говорю, – надулась я. – Если ты мне немедленно не объяснишь содержимое своего сундука, жалоба отправится прямиком в кабинет ректора.

– А кому ты весточку оставила, что сюда идешь? – нисколько не испугавшись, спросил рыжий. – Стихоплета можешь в расчет не брать, он сделает все, что я ему велю.

– Ну что ты как маленький? – Я прикоснулась к ветреной руне, и из-под моих пальцев рванулась бледная птица вроде тех галок, которые рисуют на полях рукописей нерадивые студенты. – У тебя ровно три минуты, потом я уже не успею ее отозвать.

Игорь колебался недолго. Расширенными от ужаса глазами он провожал плавные пируэты моей галки, кружащей у потолка.

– Что это такое?

– Я первая спросила.

– Ответ за ответ?

– Не в том ты положении, чтобы торговаться. – Но в голосе парня мне послышалось такое азартное любопытство, что устоять перед ним было невозможно. – Про портал последней надежды слыхал?

– Это такой артефакт специальный, – подбадриваемый моим благосклонным кивком, начал Игорь. – Он открывает портал в Квадрилиум только для одного мага и в самом крайнем случае.

– Когда маг при смерти, – подтвердила я.

– Ты хочешь сказать, что твоя птица и есть этот портал?

– Нет, еще нет. Портал последней надежды – артефакт штучный, в производстве сложный и долгий. И одаривают им только самых-самых…

Туманная галка попыталась просочиться в неплотно прикрытое окно, и я развеяла ее щелчком пальцев. Игоря я не боялась, в отличие от незапланированного визита в мужское крыло ректора или отряда ночной стражи. К тому же продемонстрировать собеседнику свое доверие – шаг далеко не лишний. Теперь ветреник знает, что я не беззащитна, и должен мой щедрый жест оценить.

Игорь улыбнулся:

– Я все равно ничего не понял.

– У каждого из нас, студентов, есть руна стихии. Это не просто символ, не просто украшение – это основа того, что со временем превратится в портал последней надежды. И уже сейчас наши руны кое-что могут: помочь рассмотреть нити силы, призвать стихию… ну или поднять тревогу.

– Как предусмотрительно, – хмыкнул парень. – Значит, одарить или не одарить нас возможностью сохранить жизнь, решать будут после, но готовятся к этому уже сейчас.

– Это очень сложное колдовство, для него придется смешать лечебную магию, личную силу объекта, стихии.

– Нас этому будут скоро учить?

– Думаю, никогда, – пожала я плечами. – Даже если мы с тобой будем знать, что да как, применить свои знания на практике не сможем. На месте наших преподавателей я бы тоже лишних телодвижений не делала.

– А если…

– Хватит пустой болтовни, – прикрикнула я на ветреника. – Немедленно отвечай, что у тебя за коллекция под кроватью обнаружилась?

Зеленые глаза воровато блеснули. Я демонстративно погладила брошь. Ниточка ветра, которую я использовала для создания тревожной птицы, была последней. Больше их в комнате не наблюдалось. Но Игорь этого, кажется, не заметил. Судя по красноватому следу на переносице парня, для этой волшбы ему нужны специальные магические очки. Помнится, когда я с Зигфридом познакомилась, он такие стекляшки повсюду за собой таскал. Теперь-то вырос мой огневик, заматерел, одним пальцем нити силы скручивать может. А через что ему для этого пришлось пройти, даже думать не хочется.

Игорь отчаянно покраснел.

– Я стрегони, – наконец произнес парень. – Знаешь, что это такое? Ай, к чему спрашивать, конечно знаешь. Ты же из наших, из горных. Я как тебя заприметил, сразу решил – славная девчонка, боевая. Я, может, всю жизнь такую искал – простую, без фанаберий[2]. Я же ухаживал за тобой по-хорошему – цветы там, мадригалы[3]…

– Цветы помню, – согласилась я. – А виршей не было.

– Были. Только я их сперва Стихоплету показал, он меня на смех поднял. «В своем ли ты уме, студент Стрэмэтурару? – говорит. – Это же не просто ваша романская бродяжка в Квадрилиум учиться пожаловала, это самого дона дель Терра внучка».

Глупые мальчишки! Внучка я бабушкина и ничья больше. И знали бы вы, какая могущественная ведьма моя бабуля, в штаны бы наложили от ужаса.

– Стрегони – это романские ведьмы? – перевела я разговор.

Игорь кивнул.

– Меня мама и тетка кое-чему научили. Вот и решил тебя приворожить, раз по-хорошему ты не хотела. Тельная рубаха, птичье перо, кровь, песок…

– Погоди, – начала злиться я, подозревая подвох, – стрегони ведьмы, не ведьмаки. Ваша богиня, не помню ее прозвания, вообще мужской род не жалует. По женской линии у вас сила передается.

– Я не знаю, почему так получилось! – чуть не плакал парень. – И никто не знает. Может, пошутила она, может, не нашла в том поколении никого достойней? Меня девчонки еще в детстве насмешками извели. Думаешь, мне приятно было с ними на шабаши летать? Да если я тебе сейчас…

– Ничего не хочу про ваши обряды знать! – прикрикнула я в ответ. – Дело ваше тайное, не для моих ушей.