Татьяна Коростышевская – Мать четырех ветров (страница 5)

Я рывком вынырнула из сна и вскочила с кровати. Иравари в зеркале испуганно заметалась.

– Так вот, значит, чему ты меня во сне учить вздумала! – Я подбежала к зеркалу и саданула по нему со всей мочи. – Вместо того чтобы с учебой помочь, в душу мне лезешь?

Демоница, видимо решив, что нападение – лучшая защита, заорала в ответ:

– Потому что в нормальном состоянии ты со мной ничего обсуждать не хочешь! А я тебе добра желаю!

– Не хочу я твоего добра, я покоя хочу!

– Дракона ты своего хочешь! Себе хоть не ври! Университет ей не мил, родственники элорийские не по нраву. Как собака цепная на всех бросаешься. Поэтому на честном слове от учителя к учителю и кочуешь, поэтому и не даются тебе науки.

– Изгоню! – взвизгнула я. – Видеть тебя больше не желаю!

– Только попробуй! – скрестила руки на груди Иравари. – Я тогда твоей бабушке пожалуюсь. Вот потеха будет, когда Яга примчится тебе мозги вправлять.

Я замолчала. Кого-кого, а бабули я боялась. Не посмотрит моя родственница, что я уже взрослая, без пяти минут мэтресса и пять минут как мужняя жена (пусть и понарошку), сразу начнет розги в рассоле вымачивать, еще в дороге. А уж как воочию объявится… За этот год я общалась с бабушкой всего несколько раз, с помощью зеркал. После того как мы с Иравари придумали способ учиться во сне, мои сновидения под завязку стали забиты формулами, датами и рецептами зелий, так что ни на что другое времени не оставалось. Да оно было и к лучшему, лгать или недоговаривать в полудреме получается не особо.

Я пнула табурет и разревелась.

– Ты бы обулась, прежде чем ногами махать, – ядовито пошутила демоница. – Ну не плачь, слезами горю не поможешь. Тебе еще с незнакомцем встреча сегодня предстоит. Что, вот такая зареванная и пойдешь?

– Думаешь, кого-то моя внешность интересует? – шмыгнула я носом.

– Еще как. – Иравари уже поостыла и, видимо, решила не продолжать скандала. – Я с утра по всем университетским зеркалам прошвырнулась. Много интересных бесед подслушала.

Я потянулась к умывальному кувшину, раздумывая, чего мне больше хочется – хлебнуть из него или в лицо водицей плеснуть.

– Красавчика Игоря помнишь?

Я отрицательно качнула головой и стала умываться.

– Как можно однокашников своих по именам не знать? – сокрушалась демоница. – Рыжий такой, с зелеными гляделками, букет тебе на той седмице подносил.

Я перевела взгляд на прикроватный столик, где в вазе печально увядала драконья дюжина пепельных роз.

– Начинаю припоминать. Игорь, говоришь, зовут? Странно. Мне казалось, он из Галлии, а имя какое-то совсем не галлийское.

– Он романин, – усмехнулась Иравари. – Что, сердечко не дрогнуло? Все, все, не буду подшучивать. Слушай! Игорь этот сегодня парням хвастался, что ему выпало с тобой инициацию проводить.

Я покраснела.

– Он же ветреник, как и я, наши медички не рекомендуют… ну, чтоб одной стихии…

Ёжкин кот! Ну чего это я не повзрослею никак! Почему до сих пор подобные разговоры вгоняют меня в краску? Тем более что для магов эти самые дела естественны, на манер еды, питья или сна. Что там Бланка говорила – «огонь страсти питает пламя магии».

– Короче, врет он, вот! – твердо встретила я взгляд своей подруги. – Как сивый мерин.

– И эпистолу[1] с печатью этот мерин копытом начертал?

Я фыркнула:

– Ну, значит – совет им да любовь, с эпистолой этой. Глупости какие! Даже думать об этом не буду! Игорь еще какой-то…

– Как знаешь, – подмигнула мне демоница. – Новости про Влада интересуют?

– Ты его видела?

В Арад мы с Иравари пробиться не могли, как ни старались. Все замковые зеркала были заперты и зияли чернотой. До меня доходили слухи, что у Дарины с Михаем все в порядке, как и у крошечной Ленуты, появившейся на свет погожим осенним днем. Про Дракона тоже много чего говорили. И про то, что поднял черные знамена над Шегешваром, за две луны захватив цитадель, и про то, что ведет переговоры с Лузитанским кронпринцем, требуя выдать ему мачеху, и про то, что отбил нападение Урхана у восточных рубежей своих владений. Мой несостоявшийся муж занимался своими важными делами, а я…

– Не совсем я и не совсем видела. Короче, лучше показать.

Зеркало подернулось рябью, поверхность искрила, разбрасывая во все стороны разноцветные солнечные зайчики. Я, затаив дыхание, ждала, что вот-вот мельтешение закончится и передо мной появятся самые синие в мире глаза. Раздались равномерные щелчки, фырканье лошади, раздраженный возглас всадника, мне удалось рассмотреть край серебристого шитья…

– Все! – горделиво сообщила Иравари, появляясь в зеркале. – Ну как тебе?

– Никак, – тряхнула я головой. – Что это было?

– Бусины это были, они, родимые. Помнишь, тебе в храме Трехликого ими косы украшали?

– И что? – Я помнила, но картинка понятней от этого не становилась.

– А то, что некто их все до единой собрал и теперь при себе носит. Ты можешь меня спросить, почему я раньше через них ничего рассмотреть не могла. И я тебе отвечу: они лежали где-то в темном месте – в сундуке или шкатулке. А теперь их этот некто на свет извлек.

– А почему ты решила, что именно Влад?

– Лутоня, – грустно проговорила Иравари, – я прекрасно помню, с какой прической ты отправилась на свою последнюю встречу с Драконом и с какой вернулась. И если ты дашь себе труд самой подумать…

Я кивнула:

– Ну да. Он мне сам говорил, что место тайное, что никто, кроме него, там не бывает.

«Иди сюда, птица-синица. Я на твои косицы уже смотреть не могу…» – будто наяву послышалось мне. И его сильные пальцы в моих волосах, и цокот хрустальных бусин о дощатый настил…

– Чего ты притихла? – окликнула меня демоница. – Радуешься или грустишь?

– Нечему радоваться, – пожала я плечами. – Ну, увижу я Влада, прощения у него попрошу. И за то, что без одежды неизвестно где оставила, и за то, что женила на себе без его ведома…

– Он тебя молниеносно простит, обнимет, поцелует, и будете вы жить долго и счастливо, – умильно закончила за меня Иравари.

– Зато я его не прощу, – вздернула я подбородок. – Своей вины не отрицаю, но и его до самой смерти помнить буду.

– Эк в тебе гордость элорийская бурлит, – покачала головой демоница. – И года не прошло, как из полевого цветка эдакая донья Терра получилась.

Я закусила губу, намереваясь поставить на место нахалку. Иравари же будто к чему-то прислушивалась.

– Твоя соседка с занятий возвращается. Прощай, после договорим. Без меня на встречу с таинственным незнакомцем не иди, вызова твоего ожидать буду.

Я набросила на зеркало кисейную занавесь, отперла входную дверь и завалилась на кровать.

Эмелина явилась в шлейфе густого цветочного аромата. Темный шелк платья оттеняли кружевной чепец и стихийная руна, приколотая в виде броши у самого ворота. Моя соседка, как и я, была ветреницей и так же, как и я, звезд с неба не хватала.

– Ты уже здесь? – звонко вопросила она, осторожно огибая зеркало. – Невероятно!

В ответ я пробурчала нечто невразумительное и отвернулась к стене. Мое демонстративное нежелание общаться принято во внимание не было.

– Пока сюда шла, много интересного узнала. Хочешь, расскажу?

Я медленно считала про себя с закрытыми глазами.

– Во-первых, повстречался мне Игорь, и он…

– Ложь! – не выдержала я и села на кровати. – Что бы он там тебе ни поведал, все это измышления.

Эмелина сняла чепец и тряхнула рыжеватыми волосами.

– Вынуждена тебя разочаровать, моя дорогая подруга, но то, что я узнала от этого достойного во всех отношениях юноши, слишком похоже на правду. Он как раз держал путь из кабинета нашего ректора. Так что я узнала новость первой.

– Давай уж, не томи, – недовольно пробурчала я, разыскивая на полу свои туфли.

– Тебя не допускают к завтрашнему экзамену! – триумфально провозгласила она.

Интересно, чем я ей насолить успела, что она меня так ненавидит? Вроде нормально жили, без скандалов и склок.

– Причина? – Мои губы дрожали, и я закусила их, чтобы не заплакать.

– Причина, моя дорогая, в твоей несостоявшейся инициации. Один из элементов завтрашнего экзамена должен будет потребовать от адептов стихий всех сил, а ты на это пока, увы, не способна, – ядовито продолжала девушка. – Но Игорь, я уверена, поможет тебе справиться с этой бедой.

Я мотнула головой: