Татьяна Коростышевская – Мать четырех ветров (СИ) (страница 53)

— Это уж пусть ей сердце подскажет и светлый ум. Она ведь без посторонней помощи что-то в этих кабальеро разглядела, значит, и выбор сама сделает. Только очень я эту благородную донью попрошу, чтоб она была с мужчинами осмотрительна. И это не только кавалеров касается.

— Это мы сейчас о чем? — недоуменно спросила княжна.

— Обо всем, — погасив улыбку, ответила Лутеция. — Игра ведется жесткая, мужская. И даже ум здесь не пригодится, а только хитрость и осторожность. Заклинаю тебя, подруга, никому здесь не верь.

— А тебе можно?

— До определенного предела. Сейчас, в это самое мгновение, верь, а дальше — как сама почуешь.

Агнешка задумалась.

— Ты хочешь сказать, что, если я сейчас попрошу тебя платье снять, ты мне не откажешь?

Темноволосая головка ветреницы кивнула одобрительно.

— Приятно с умными людьми беседы вести. Рада, что ты поняла. Засим прощаюсь. Кавалер твой заждался меня, поди.

— Еще минуту, — схватила водяница затянутый черным шелком локоток. — Не хочу на случай надеяться. Да и к тому же мало ли как все обернется. Не смогу же я при всем честном народе на тебе платье рвать.

— А по-другому как?

— Условимся о тайном слове, чтоб только мы двое могли понять, что дело не чисто. Причем слово должно быть яркое, заметное…

— Петух! — азартно предложила Лутеция.

— Почему?

— Символично. У нас в Рутении именно петухами всякую нечисть усмиряли.

— У нас тоже, — кивнула Агнешка. — До встречи тогда, ветреница. Поспеши! Кабальеро Иван наверняка уже далеко ушел.

— Прощай!

— Что-нибудь передать Дракону при встрече? — шаловливо спросила княжна. — Привет или поцелуй от блудной супруги?

— Если о здоровье своем не печешься, то передавай поцелуй, — расхохоталась нисколько не обидевшаяся подруга. — Только потом пеняй на себя — у меня рука тяжелая.

И, махнув на прощанье этой самой «тяжелой рукой», Лутеция скрылась из виду.

— Третьи петухи, красный петух, петушиное слово… — бормотала Агнешка, взбираясь на пригорок, за которым виднелось море и алые скаты шелкового Цаева шатра.

Мудрая Черепаха был занят делом. Потоки энергии ци его пациента требовали постоянной корректировки.

— Расковывать вас с супругой давно пора, — проговорил маг, устанавливая третью иглу. — Сила воды не любит застоя.

— Еще немного, — отвечал растянувшийся на кровати Дракон. — Иногда лучше переждать, чтобы решить все проблемы одним махом.

— Ты собираешься воспользоваться порталом, чтобы забрать девушку из Кордобы?

— Она не согласится; сказала, хочет до самого конца остаться, в глаза бывшим друзьям посмотреть.

— Что ж, правда похожа на лекарство — полезна, хотя и горька.

Влад охнул — десятая игла вошла глубже, чем рассчитывал маг.

— Вы сейчас нечасто видитесь? — как ни в чем не бывало, продолжал Цай. — Она, судя по всему, так выбирает время для визитов, чтоб не встретиться с тобой?

— Лутеции грустно и одиноко, и, к сожалению, я не смогу ей в этом помочь.

Полог шатра сдвинулся.

— Вы поели? — серебристым голоском вопросила гостья.

Цай кивнул, одобряя выбранную Агнешкой форму приветствия.

— Так здороваются на моей родине. Подожди, дитя, я почти закончил.

Водяница присела на циновку.

— Лутеция говорила, что вам должно понравиться. Она осведомлена о ваших обычаях и неплохо знает один из диалектов.

— Да, твоя подруга впитывает знания, как морская губка.

— И где же теперь эта… мм… диковинка? — лениво спросил Влад, приподнимаясь на локте. — В каких расчудесных местах нынче знания раздают?

Агнешка пожала плечами.

— С ней Иван, а куда она его зазывала, я так и не выяснила.

— Ванечка — это хорошо, Ванечка у нас парень надежный и вовсе не так простоват, как хочет казаться.

— Алькальд просил вам передать, что празднество пройдет в плясса дель Акватико.

Цай многозначительно пошевелил глянцевитыми бровями.

— Что ж, задача несколько упростилась. Большая удача, что ди Сааведра на нашей стороне. А что с его гарнизоном?

— Стражники с сегодняшнего дня охраняют провал, — зевнул Дракон. — При любых подозрениях на прорыв с той стороны нам немедленно сообщат.

Водяница серьезно спросила:

— Значит, пока будет проходить обряд пробуждения нового Источника, мы можем быть спокойны?

— Провал — самое удобное для тварей место, — ответил Влад. — По своей структуре он очень напоминает мне…

— Самый удобный путь всегда самый очевидный, — перебил Цай, снимающий крышечку с чайной чашки. — Если бы я хотел куда-то проникнуть, я действовал бы хитрее.

— Заброшенный храм? Но магия крови никогда не была близка к стихийной.

— Посмотрим. — Черепаха сложил губы трубочкой, дуя в чашку. — Может, твари и не собираются атаковать сейчас, а будут действовать с осторожностью. Слишком много одержимых бродит нынче по вашей благословенной Кордобе, а способ изгнания нам неведом.

— Учитель думает, что через несколько лет в столице может не остаться людей? — вежливо спросила Агнешка. — Но насколько я поняла, управление чужим телом не доставляет твари удовольствия. Это не жизнь, а они хотят именно жить, а не дергать за ниточки безвольных кукол.

— Посмотрим, — снова проговорил Цай. — Мы сделали все от нас зависящее, чтобы защитить этот несчастный остров и этот благословенный мир. Теперь дело за малым — маленькая княгиня разбудит Источник, и тогда у нас будет выбор: остаться и принять бой или бежать на континент, оставив элорийцев самим во всем разбираться.

— Почему тогда мы не можем бежать сейчас? — Агнешка вовсе не трусила, просто в ее обычае было разобраться в вопросе досконально, прежде чем делать выводы. — Думаю, пояс Лутеции не является для нас препятствием, как и ограничивающая метка князя. Мы можем подкупить кого-нибудь из грандов и воспользоваться порталом.

Дракон ответил не сразу. Агнешке даже на секунду показалось, что князь задремал. Он лежал с закрытыми глазами, ресницы отбрасывали тень на мраморно-бледную кожу. Наконец он открыл глаза и одарил водяницу кривоватой улыбкой.

— Я не хочу спорить с судьбой. Знаете, любезная донья, существует такой миф, или поверье, или, может быть, сказка — о богине судьбы, прародительнице мира. Руты зовут ее Макошь. Сидит триславная матушка на кисельном берегу молочной реки и прядет нити воли и доли для каждого из живущих.

— И Лутеция…

— Лутоня была предназначена для того, чтобы разбудить Источник. С самого рождения. И как она должна была прийти к этому своему предназначению, вопрос вообще десятый. Ее постоянно что-то сбивало с пути, она отвлекалась, ввязывалась в какие-то немыслимые авантюры, но шла к цели, даже не сознавая, к чему идет. Просто она должна разбудить Источник, и она это сделает.

— Получается, вы опасаетесь спорить с богиней? — дерзко спросила Агнешка.

— Зачем? — удивленно изогнул бровь Дракон. — Чтобы доказать кому-то, что я главный в судьбе своей женщины?

— Ну хотя бы! — Агнешке стало немножко завидно от этих слов «моя женщина», сказанных с искренностью и простотой. — Все знают, что вы, князь, почти бог и способны менять вероятности по своему желанию.

— Почти, любезная донья, только почти. Может быть, если бы мы встретились с моей суженой в день ее рождения, я смог бы что-то изменить.

В разговор вклинилось дребезжащее хихиканье Черепахи.

— Десятилетнему мальчику вряд ли бы позволили присутствовать при родах, даже в моей просвещенной стране это было бы неприлично.

Влад тоже улыбнулся.