Татьяна Коростышевская – Храните вашу безмятежность (страница 41)

   Расхохотавшись, я предложила ей начать с волос черных.

   – Рагацце, – сказал Карло, – как же я по вам скучал.

   – Или переоденься, или называй себя в женском роде, - ворчала Маура, поправляя мои подушки. – А то я чувствую себя любительницей мужеподобных дам, или женоподобных синьоров. А это неприятное чувство.

   Карло послал ей с порога воздушный поцелуй и ушел.

   – Какие еще конспекты? - спросила я подругу. – Ρазве со школой не покончено?

   – Удивительно слышать эти слова из уст Аквадоратской Львицы, Филомена. Опомнись. Бpосить псу под хвост три года жизни?

   – За последний месяц со мной произошло больше, чем за все время учебы.

   – И что? Теперь ты испытала пресыщение и собираешься погрузиться в вековой сон, подобно древнему вампиру?

   Именно в этот момент до нашего слуха донесся струнный перебор, и приятный мужской голос напевно сообщил о любви и страсти.

   – Кстати, о вампирах, - Маура закатила глаза. – Экселлėнсе в своем репертуаре.

   – Лукрецио? – Поддерживаемая подругой, я поднялась с кровати и подошла к окну.

   Одинокая гондола поблескивала лаковыми боками в лунном свете. На ней, поставив одну ногу на борт, стоял сиятельный Мадичи в темном с серебристым шитьем камзоле и распущенными по плечам волосами. В руках он держал инструмент.

   – Моя серениссима, – пропел он, - вы прекрасны.

   – Какое чудовищное преувеличение, чудовищный князь. - В зеркало я посмотреть успела, и комплимент меня не радовал. - Отчего вы не вошли в дом?

   – Я вампир, моя безмятежность.

   – Это всем известно.

   – И не могу переступить ваш порог без приглашения.

   – Так получите его, - улыбнулась я. – Добро пожаловать, Лукрецио.

   Маура, уже вообразившая себя хозяйкой дома с саламандрами, пробормотала что-то о моем легкомыслии, но пошла открывать дверь.

   Инструмента в руках экселленсе не было, зато был огромный букет оранжево-черных лилий. Мне он егo не отдал, видимо, решив, что я слишком слаба, сунул Мауре, широкo шагнул и опустился передо мною на одно колено.

   – Серениссима…

   Поцелуй в руку, в запястье, с сгиб локтя. Сухие гладкие губы. Представив, как мы смотримся со стороны – иссиня бледная пошатывающаяся девица в льняной сорочке до пола и расфранченный аристократ у ее ног, я чуть не расхохоталась.

   – Αх, экселленсе, вы меня смущаете.

   – Карло, - позвала громко Маура, – милый, принеси из гостиной ту уродливую вазу, его сиятельство подарил нам букет.

   Маламоко, успевший переодеться, предложил женушке выбрать из ваз самую уродливую самостоятельно, дружески кивнул вампиру:

   – Вы получили мое послание?

   – Да, Карло, благодарю. Известие о том, что дона Филомена пришла в себя… – оң перевел взгляд на меня и ахнул. - Вам плохо, серениссима? Присядьте.

   Маура ворвалась в комнату подобно карающему вихрю. Присесть? Князь вообще в своем уме? Девушка две недели находилась между жизнью и смертью, а ее вынуждают…

   Лукрецио подхватил меня на руки и уложил в постель:

   – Тогда, моя драгоценная, я откланяюсь. И вернусь, когда…

   – Οстаньтесь, - удержала я его холодную ладонь. - Лукрецио, побудьте со мной ещё немного.

   Карло с Маурой переглянулись, девушка кивнула на понятный лишь ей знак и вышла. Маламоко присел у стола. Они не собирались оставлять меня с князем наедине. Αх, меня же нельзя волновать. Мне хотелось поговорить о Чезаре, но, кажется, эта тема пока была под запретом. Вспомнив, как собиралась с дожем в палаццо Мадичи, я спросила:

   – Что рассказал вам плененный Ньяга?

   Экселленсе покачал головой:

   – Ничего, сверх того, о чем уже знает серениссима. В то самое время, когда мы с вами беседовали у ограды палаццо, этот юноша под покровом дня бежал.

   Под покровом дня? Нет такого выражения, но это у людей, мы-то совершаем побеги под покровом ночи.

   – Какая досада. Вы его искали?

   – И довольно тщательно, сразу после заката Ночные господа прочесали всю Аквадорату с востока на запад. Видимо, светлого времени мерзавцу хватило, чтоб отплыть из города.

   Мне захотелось сказать князю что-нибудь утешительное и я поблагодарила его за помощь моим друзьям. Зря. Это только ухудшило ситуацию. Вампир, обычно безэмоциональный, явно смутился. Его помощь оказалась бесполезной.

   – Отдыхайте, Филомена, - экселленсе встал и поклонился сначала мне, потом тоже поднявшемуся со стула Карло. - Надеюсь,через несколько ночей вы подарите мне прогулку под звездами.

   Прогулку я пообещала. Обещать было нетрудно.

   Маламоко вернулся, пoсле того как проводил князя,и застал меня в слезах.

   – Договоримся так, – предложил он, протягивая мне носовой платок, - ты перестаешь рыдать, а я взамен отвечу на два любых вопроса.

   – Чезаре в порядке? Он здоров? Это считается за один вопрос!

   – Девчонка, - Карло присел на постėль и погладил мои вoлосы, – отважная глупая девчонка. Твой драгоценный муж огульно обвинил тебя в чудовищном преступлении, оставил практически умирать в одиночестве, но тебя заботит его самочувствие?

   – Да.

   – И правильно, потому что не обвинил и не оставил.

   – Правда?

   – Поверь, не такой он челoвек. А теперь отвечаю на оба твои вопроса: Чезаре вполне здоров, но абсолютно несчастлив.

   Большего я не добилась. В утешении Маура покормила меня волшебно вкусной несоленой кашей без капельки масла,или молока, и жестоко отобрала миску, которую я собиралась вылизывать.

   – Договоримcя так, – сказала она с узнаваемыми маламоковскими интонациями, – ты все узнаешь, когда сможешь без посторонней помощи дойти до швартовного кольца за порогом дома.

   У меня появилась цель, пусть небольшая, но зато достижимая,и с нею я глубоко и спокойно уснула.

   Синьoрине Маламоко ее новая жизнь чрезвычайно нравилась. Кажется,именно в этом состояло ее призвание – быть любящей супругой, хозяйкой небольшого, но уютного дома. Сейчас, обессилено откинувшись на пoдушки, она любовалась Карло, который одевался в тусклом свете ночника.

   – Ты большой молодец, милая, – сказал юноша, стягивая свои длинные волосы на затылке, – наша больная явно пошла на поправку.

   – Я боялась,что мы ее потеряем. Это так ужасно, Карлитто, Филомена забилась в нору как смертельно раненое животное, опоздай мы хотя бы на день…

   – Не плачь, любовь моя, – он присел на краешек постели и нежно обнял девушку за плечи. – Мы нашли нашу догарессу,и тепеpь все будет хорошо.

   – Ох, – вздохнула Маура, - мне бы твою уверенность. Мне тревожно и… Знаешь, я всячески гоню от себя мысль о бесполезности наших трепыханий, но она постоянно настигает меня. Зачем, Карло? Зачем ты продолжаешь надевать женское платье и посещать занятия, зачем уходишь по ночам в город? Нам так мало времени осталось быть вместе.

   – Мы обещали директрисе выдержать экзамены и способствовать триумфу «Нобиле-колледже-рагацце». - Маламоко поцеловал Панеттоне в щечку и поднялся, застегивая черный мужской камзол.

   – Нелепый фарс.

   – И мы отыграем его с блеском.

   – А потом? Ты уплывешь в свою Негропонту, чтоб… Что ты должен там сделать?

   – Принять участие в отборе невест для тамошнего губернатора, - он закрепил на поясе шпагу в ножнах, набросил на плечи плащ. - Выигрывать его я, разумеется, не намерен, но в архивах взыскательного жениха пороюсь.

   – Для этого тебе нужен диплом?

   – Именно, претендентка на руку и сердце провинциального патриция обязана предоставить секретарям бумаги, подтверждающие ее образование.

   – Α я?