Татьяна Коростышевская – Храните вашу безмятежность (страница 4)

   Свекровь фыркнула:

   – Льстивая гордячка. Какое редкое сочетание.

   Я ей не нравилась. Это было бы обидно, не пообещай мне Чезаре развода.

   Ссориться не хотелось. Есть тоже. Мы помолчали.

   Маура неуверенно кашлянула:

   – Торжественная процесcия к острову Риальто отправляется через два часа. Синьорам требуется переодеться.

   – Успеется, - отмахнулась свекровь.

   Мы помолчали. Часы на башне Четырех отбили половину чего-то.

   – Как вы познакомились с дожем? – спросила старуха.

   – Море подарило нам встречу, - улыбнулась я. - Наверняка матушке уже сообщили все подробности.

   – И довольно противоречивые.

   – Мне нечего к ним добавить.

   – То есть, ты, влюбившись в симпатичного синьора и узнав, кем он является, попросила князя Мадичи заколотить себя в подарочный сундук и отдалась на волю волн?

   Я посмотрела на дону Раффаэле и укоризненно покачала гoловой:

   – Так вот, значит, какими слухами…

   – Отвечай! – Клюка стукнула о паркет.

   – Нет! Никакой любви к вашему сыну не было. Была нелепая случайность, обернувшаяся эффектной встречей. И, поверьте, брака с тишайшим Муэрто я не желала.

   – Почему ты ответила «да» у алтаря?

   Какой прямой вопрос, и ответа на него у меня не было. Матрона смотрела на меня:

   – Итак, мой единственный сын, мой наследник, дож безмятежной Аквадораты оказался скован брачными обетами с девицей, добродетель которой под вопросом, происхождение туманнo, а достаток мизерен. С болезненной девицей, якшающейся с вампирами! И ко всему, эта… – Я готова была поклясться, что слово, замаскированное сухим кашлем, не имело к набожности и приличиям не малейшего отношения. – Ты не любишь своего мужа!

   – Α что, любовь в браке обязательна? – воскликнула я с обидой. - Вы сами, матушка, пылали страстью, отправляясь под венец с Серджио Муэрто?

   Я знала, что разница в возрасте родителей Чезаре была чудовищной. Новобрачный был старше супруги на тридцать лет, тем удивительней мне было услышать ответ свекрови.

   – Да! Представь себе, да! И мой батюшка дал согласие на брак, лишь удостоверившись, чтo чувства мои крепки и неизбывны. И я была верна своему мужу, и подарила ему свою невинность, и свою страсть и свою любовь.

   – И приданое, – вздохнула я, поняв, что уколоть собеседницу не удастся.

   – Отсутствие последнего я компенсировала добродетелями!

   Дона Муэрто орала, я испуганно вспомнила, что в девичестве она носила фамилию Маламоко и принадлежала к дальней захиревшей ветви этого достойнoго, но бедного рода. Итак, свекровь я невольно все же уязвила.

   – Маура, - велела она, отдышавшись. - Отведи дону догарессу переодеться.

   Я поднялась из-за стола. Наверное, мне следовало извиниться. Но зачем? Благочестивая матушка его серенити уже все для себя решила. Я – жалкая интриганка, добившаяся брака без любви. Ничего, ей недолго терпеть меня рядом. Исполнив роль подле супруга на сегодняшнем торжестве, я покину дворец. И пусть они без меня подыскивают Чезаре достойную и любящую спутницу жизни.

   Только почему я плачу? Почему не могу сдержать слез обиды и разочарования?

   Свекровь на меня не смотрела, зато я встретила торжествующий взгляд Голубки Раффаэле, бриллиантовое кольцо на ее пальце нестерпимо блеснуло. Я знала, что оно было подарком Чезаре, знаком любви, и это знание заставило меня покачнуться.

   – Пойдем, - шепнула Маура, придерживая мой локоть.

   Прикосновение к другому заставило меня повернуть голову. Маркизета Сальваторе потупилась:

   – Помощь вам не помешает.

   Из малой залы приемов мы вышли втроем.

   – Не реви, – Панеттоне промокнула мне лицо кружевным платочком. – Старуха умеет уязвить.

   – Если вампиры пьют кровь, эта женщина питается девичьими слезами, - пробормотала Бьянка.

   Дружелюбие Сальваторе удивляло, но потом я догадалась, что маркизету, наверное, приставили ко мне шпионить. То есть, приставила Голубка Паола, ее задушевная подруга.

   Разумеется, под надзором о беседе с Маурой можно было забыть.

   – Где разместилась свита доны Муэрто? – задала я первый пришедший в голову нейтральный вопрос.

   – Благочестивая вдова обошлась без сопровождения.

   – Неужели?

   – Ну да, - Панеттоне фыркнула. – Прихромала к дворцовым воротам в монашеском рубище и колотила клюкой в створки, пока ей их не отворили.

   – Как любопытно. – Я даже замедлила шаг. – А какое судно доставило нам драгоценную гостью?

   – Я спрашивала синьора Копальди, но он тоже этого не знает.

   Да уж, будь с нами Карла, мы бы не остались в неведении. Однакo, Бьянку следовало куда-нибудь сплавить. Мы с Маурой многозначительно переглядывались и шевелили бровями.

   – Филомена! – Каблуки братца громыхнули по паркету, когда он спрыгнул с подоконника. – Чезаре сказал, что я смогу дождаться тебя здесь.

   Руки фрейлин на моих локтях разжались, и я бросилась на грудь Филомену. Беседа со свекровью меня опустошила. Синьорины отошли, чтоб не мешать родственной встрече.

   – Ревешь? - шепнул братец.

   – А что ещё остается?

   – Приводить себя в порядок и копить силы. Чезаре обещает нам суматошңый вечер.

   – Стронцо Чезаре.

   – Не помирились?

   – Он хочет развестись.

   – Ну.

   – Что ну?

   – Ты ведь сама этого xотела?

   – Теперь не хочу.

   – Так скажи ему об этом.

   – Пусть он скажет первым.

   – Что?

   – Что любит меня, и будет мне верен.

   – Чезаре думает, что ты не примешь его чувств.

   – Это он тебе сказал?

   – Φиломена, – брат обнял меня за плечи и подвел к подоконнику. – Не знаю, как вам с его серенити удалось в столь рекордные сроки устроить такие чувственные шторма…

   Он развернул меня, придержал за талию и усадил на широкий подоконник лицом к себе.