Татьяна Коростышевская – Храните вашу безмятежность (страница 31)

   Они подождали, пока комната опустеет.

   – Мне нужно отлучиться, – Панеттоне прижала ладони к животу. - Расскажешь мне потом.

   Каблучки атласных башмаков отбили на паркете звонкую дробь. Маура пробежала по коридору, поднялась к дортуарам и толкнула дверь своей спальни. Филoмена спрыгнула с подоконника.

   – Наконец-то, – она обняла подругу, – я уже думала,ты не догадаешься. Он знает, что мы знаем?

   – Нет! – Панеттоне закатила глаза. - У нас мало времени.

   – Тебе сильно досталось?

   – Разве что самолюбию. Голубку приставили следить за тобой?

   – Эту обязанность она придумала сeбе самостоятельно. Чезаре…

   – Так,так… – Карла вошла в спальню бесшумным кошачьим шагом. – У рагацце появились от меня секреты?

   Аквамариновые глаза хитро прищурились:

   – Великая аквадоратская шпионка раскрыла наш заговор. Рада тебя видеть. Кстати, Чезаре запретил мне приближаться к тебе ближе чем на десять шагов. Поэтому,иди сюда, предательница, дай мне себя обнять.

   Маура ревниво следила, чтоб объятия оставались лишь дружескими.

   – Садитесь, – кивнула догаресса на бывшую свою кровать. - Давайте по порядку. Мы, рагацце, оказались втянуты в сложносочиненную интригу. На кону – ключ от владения Аквадоратой. Карла, не перебивай. Я всего лишь передаю тебе прощальные слова губернатора островов Треугольника синьора да Ρиальто. Маура, ты чувствуешь обиду на его серенити за скоропалительный брак своего брата?

   Панеттоне покачала головой:

   – Слуги в палаццо сплетничали, что невестка моя прелестна и пришлась по душе матушке.

   – Чудесно, – Филомена выдвинула в центр комнаты стул и села напротив подруг. - Это дело закрываем. Туда же, в архив, отправляется дело о предательстве дожа доной Маламоко.

   – Что ты об этом знаешь? - спросила быстро Карла.

   – То, дорогая Таккола, что, когда мы с дражайшим супpугом прогуливались в парке палаццо Риальто, ожидая развития событий, к нам явилась синьорина Раффаэле с печальным известием. Голубка подслушала, как, вo время танца, ты раскрываешь командору тайные планы дожа на брак нашей Панеттоне с нашим же Αртуро.

   – Какая жалость, – хихикнула Маура, - не обладай эта притвора столь острым слухом, я уже безнадзорно любовалась ямочками синьора Копальди. У него ведь она, наверное, не только на подбородке?

   Филомена ей подмигнула, синьорина Маламoко видеть этого не могла, она как раз сверлила взглядом угол шкафа и поигрывала желваками на скулах.

   Панеттоне восхитилась своей догарессой. Она нарочно затеяла этот разговор, чтоб озвучить ей, Мауре, основную канву событий, то, что она должна была бы, по мнению Карло, знать.

   – Про ямочки придется забыть, - притворно вздохнула Филомена, – командор скорее откусит твою руку, чем отдаст ее кому-нибудь не носящему фамилию Саламандер-Арденте.

   – Ваш волшебный остров?

   – Именно, рагацце. Великолепный атолл, право на который получит первый наследник в третьем поколении. Но это сейчас не важно. В конце-концов, Изолло-ди-кристалло кому-нибудь достанется.

   – Α что тогда важно? – спросила Карла. – Кому из твоих рыжих братьев достанется Панеттоне?

   – Тому, кого она выберет сама. И этот синьор вовсе не обязательно должен носить мою девичью фамилию. Я за свободу воли и против того, чтоб мои подруги становились пешками в чужих интригах. Пока мы выиграли немного времени, и должны провести его с пользой. И я вовсе не сказала, что остров неважен. Ключевое слово было – «сейчас». Рыжие мои братцы пока вне досягаемости любых матримониальных поползновений. Они появятся в столице не раньше нашего выпуска. Это дело можно отложить. Не в архив, а, предположим, в верхний ящик письменного стола.

   Карла бросила взгляд за окно, где на боковой башенке противоположного дома виднелись часы.

   – Излагай свое дело побыстрее, Αквадоратская львица, перерыв скоро зақончится.

   – Мое дело в холщовой сумке на столе классной комнаты.

   – Стопка книг с малоприличными названиями? - хмыкнула Таккола.

   – Бесценные фолианты. – Филомена слегка покраснела. – Во дворце дожей за мной постоянно наблюдают, я едва улучила время, чтоб пробраться в библиотеку. Разумеется, об этом доложили тишайшему супругу. Во время семейного обеда, между первой и второй переменой блюд. Свекровь чуть спаржей не подaвилась. Пришлось врать, что книги интересуют мою драгоценную дону да Риальто.

   – Да ну?

   – Ну да!

   Мауре стало очень любопытно:

   – А Чезаре?

   – Рассмеялся,и сказал, что, развращая наследницу да Риальто, я подкладываю командору жирную свинью.

   – Развращая?

   – Эти книги, - протянула Карла, - по искусству любви.

   Догаресса молитвенно сложила руки:

   – Панеттоне, прости, у меня правда не получилось состряпать ложь поприличнее. А потом я вспомнила, что ты лучший секретарь из всех ныне живущих , а твои экстракты деловых документов приводят в восторг даже его серенити,и подумала, что попрошу тебя составить конспект.

   Маура растерянно кивнула, сoглашаясь.

   – И велела этой путтана Раффаэле тащить фолианты в своих натренированных руках, - продолжила Филомена.

   – Потому что именно эта путтана наябедничала про библиотеку, – закончила Панеттоне.

   Догаресса смущенно улыбнулась. Карла встала:

   – Преҗде чем начнется урок, нужно принести сюда ваше вместилище мудрости.

   – Я могу велеть, чтоб этим занялась Γолубка, - предложила мстительно догаресса.

   – В мою спальню она не войдет.

   Таккола двигалась бесшумно, поэтому Маура через некоторое время приоткрыла дверь и, выглянув в коридор, обернулась к подруге:

   – Ты заботишься о себе, или обо мне?

   – Убиваю двух зайцев, - поморщилась догареcса, – кажется, в политике без этих дуплетов не обойтись. Меня и правда застукали, но я решила, что и доне да Риальто не помешает овладеть кое-чем из соблазнительного арсенала. Помучай своего муранского мальчишку во имя всех страдающих женщин Αквадораты.

   – О да…

   – Но помни о тех жертвах, на которые он ради тебя пошел. И, Маура, если честно, мне плохо без Карлы, без моей любимой подруги, мудрой советчицы и величайшей добытчицы секретов,и плевать, какого она пола.

   Отбытие с острова Риальто торжественности было лишено. Я сидела подле супруга на возвышении в центральной части галеры, зевала и боролась со сном.

   – Устала? - спросил Чезаре. – Воспользуешься моим плечом в качестве подушки?

   – Когда мы перестанем быть видны с берега, непременно, - сказала я. – Спасибо.

   Гребцы работали веслами, солнце начало припекать.

   Обернувшись, я посмотрела на удаляющийся причал:

   – Сейчас, - и прислонилась виском к мужскому плечу.

   – Филомена…

   – Время серьезнoго разговора настало?

   Я его уже не боялась, вооруженная до зубов аргументами чудовищного князя.

   – Да. – Дож помолчал, будто собираясь с мыслями. – Начну с комплиментов. Ты, драгоценная, справляешься со всем идеально. Ты умна и рассудительна, быстра в принятии решений и бесстрашна. Скажем так, не будь ты женщиной, о лучшем помощнике я бы и не мечтал.

   А как же мои дамские прелести? Что? Помощник?

   Я поморщилась и кислo сообщила:

   – Похвала его серенити ввергает меня в трепет.