Татьяна Коростышевская – Храните вашу безмятежность (страница 10)

   Я потянулась и тряхнула головой, прогоняя дрему:

   – Это твое тайное место?

   Маура тихонько зевнула:

   – Да. Эти грядки были свидетелями многих девичьих истерик. Здесь я укрывалась, когда хотелось побыть в одиночестве.

   – Что там?

   Девушка посмотрeла, куда я указала.

   – Лесенка на внутреннюю балюстраду. К стене с другой стороны примыкает дворцовый сад.

   Мы сложили посуду в корзинку и оставили ее у колодца.

   – Прогуляемся по саду, - предложила Маура. - Дадим вину время выветриться.

   – Мы же собирались найти Карлу.

   – Она сама нас найдет. - Панеттоне хихикнула, вспомнив что-то забавное. – Я так радовалась нашей с ней встрече,так прижималась в объятии…

   Я приподняла брови.

   – О боже, Φиломена, ты не можешь быть столь невинной!

   Я могла. И ещё недавно тщательно бы эту свою невинность скрывала. Но сегодня решила отбросить притворство.

   Дона да Риальто мне объяснила, я хмыкнула:

   – Путтана мне теперь не нуҗна.

   Глаза подруги округлились:

   — Не вижу связи.

   – Оплодотворение у людей происходит не снаружи, а внутри. Как у дельфинов, а не как у рыб.

   – Дельфины не рыбы?

   – Нет, они живородящие,и… очень похожи на людей, даже в том, что занимаются этим не только для деторождения, но и для удовольствия. И, кстати, не обязательно с противоположным полом.

   Когда я закончила свою небольшую лекцию, щечки подруги пылали:

   – Это ужасно, Филомена. Ты не можешь говорить о любви в таких выражениях.

   – Именно в таких, – возразила я. - Если бы не все эти туманные метафоры, что набрасывает на процесс случки человеческая поэзия…

   – Это плохое слово!

   – Обычное. Кто мог подумать, что мы поxожи на этих легкомысленных болванов, а не, например, на благородных морских коньков,или рыб-ангелов, которые создают пару однажды и на всю жизнь.

   Маура вывела нас к подножию каменной стены, и теперь мы шли по дорожке, петляющей между цветочных клумб, фонтанов и декоративных деревьев, украшенных разноцветными яркими фонариками. Платье натирало под мышками и придавливало к земле, каблуки вязли в гравии. Хотелось прилечь на ближайшую скамейку и подремать.

   – И как дельфины подзывают самку? – поинтересовалась дона да Риальто.

   Я издала высокую горловую трель, закоңчив ее щелканьем. Какой-то случайно забредший в сад гость,испуганно на меня посмотрел, даже Чикко вздрогнула и забила хвостом.

   Маура всплеснула руками:

   – Ты доведешь его серенити до сумасшествия.

   – Стой, - схватив подругу за плечо я увлекла ее в кусты.

   Замерев и прижавшись друг к другу, мы пережидали, пока будущий безумец в сопровождении секретаря пройдет мимо нашего укрытия. Зачем мы прятались? Ну… Не знаю. Наверное, виновато вино.

   Шуршание золоченых сапог дожа о гравий приблизилось.

   – Артуро, проследи, чтоб нам с синьориной никто не помешал, - велел тишайший и уселся на мраморную скамью в паре шагов от нас.

   Теперь, если бы мы с Маурой попытались вылезти, оказались бы точно пред очами моего супруга.

   – У него свидание с Паолой, – шепнула я на ушко Панеттоне. - Гадкий сластолюбивый дельфин.

   – Пощелкай ему языком, может он предпочтет тебя.

   Я ущипнула ее за мягкий бок. Издевается ещё над моим горем.

   На дорожке появилась высокая фигура в наряде Коломбины.

   – Карла, – вздохнула Маура.

   – Я тебе говорила, что дельфины часто случаются с особями своего же пола? – шутливо вопросила я и зашипела от боли.

   Дона да Риальто умела щипаться. Тоже мне, жертва.

   Я дернула ее за белокурый локон, она наступила мне на ногу и укусила в плечо. Чикко, видимо, не желая занимать ничью сторону, сильнее сжала лапки, чтоб не упасть. Α могла бы и помочь. Хотя , если начистоту, дерись я по–настоящему, шансов у Панеттоне не было бы ни единого.

   Наша возня могла нас выдать, поэтому я, по праву сильнейшего, предложила молниеносное перемирие,и мы обратились в слух. На губах Мауры блестела моя золотистая пудра, ноздри раздувались. В ночном воздухе сгущалось ядовитое облако ревности. Перед моим мысленным взором начали разворачивались брачные игрища веселых дельфинов. Реальный же взор наблюдал, в основном, колени собеседников, прочее скрывалось ветвями колючих кустов. Дож с синьориной Маламоко сидели рядышком.

   — Надеюсь,ты не попался на глаза синьоре Муэрто? - спросил Чезаре.

   – Чудом, – ответила Карла, хотя нет, Карло, его настоящий голос оказался абсолютно мужским. - Горничные узнали меня даже в маске, к счастью,тетушку удерживает подле себя супруга командора.

   – Ты прибыл вовремя.

   – Даже раньше, я ждал вас здесь с пятницы в составе группы циркачей.

   – Маэстро Дуриарти?

   – Да, кукольник исполняет приказы экселленсе.

   – Прекрасно. Князь тоже здесь?

   – И все Нoчные господа в полном составе. Лукрецио желает насладиться представлением.

   Дож хмыкнул и закинул ногу за ногу, его сапог покачивался буквально в нескольких шагах от меня.

   – Что с документами?

   – Архив Саламандер-Арденте? Он действительно в палаццо Мадичи, но изучить его мне не удалось.

   – Гаденыш Лукрецио мне его не отдаст.

   – Теперь-то уж точно. Я его сжег.

   – Зачем? - возмутился Чезаре.

   – Таковы правила, ваша серенити, собственность Совета не должна находиться в чужих руках.

   – Старик Фаусто тебя за это похвалит.

   – Да, отец будет доволен.

   Я знала , что Маламоко исстари были членами таинственного Совета десяти, организации, не подчиняющейся дaже дожу, и обладающей огромной шпионской сетью, накрывающей не только Аквадорату и колонии, но и часть материкoв.

   – Теперь мне понятно, зачем ты утащил с собой волшебного питомца Филомены.

   — Незаслуженная похвала, – ответил Карло. – Саламандра помешала бы экселленсе охранять нашу серениссиму,то, что Чикко помогла мне с пожаром, лишь счастливая случайность.