Татьяна Коростышевская – 2.Шоколадница и маркиз (страница 5)
Лазар с Мартеном ждали нас у дверей залы Безупречности. Лазара звали Пьер, он был, как и я, в лазоревом, Жан Мартен, пока в зеленом, предложил руку Делфин. Она покачала головой и взяла под локоть меня.
– Наших рыцарей, Кати, представь, тоже поселили в одной комнате.
Кажется, oба молодых человека этим довольны не были, особенно Лазар, в прошлом году его соседом был назначен Виктор де Брюссо, и, в отсутствие последнего, Пьер наслаждался отдельными покоями. Но теперь вот к нему подселили новичка Мартена.
– А разве Брюссо не вернулся? – спросила я.
– Вернулся, но, разумеется, приложил все усилия, чтоб стать соседом Шанвера. – Лазар многозначительно потер указательным и большим пальцем поднятой руки, намекая, что усилия носили характер денежный, а попросту – аристократ дал взятку кастелянше.
В зале распоряжались автоматоны в лакейских ливреях. Один из них указал наши места в филидском строю. Лазоревый корпус разбавлялся несколькими зелеными точками. Полторы сотни оватов в зеленом, среди них я заметила своих друзей, колонна новичков, испуганные пoдростки, одетые нарядно кто во что горазд, их опекала лично кастелянша, безупречные стояли отдельно, рыжая шевелюра Лузиньяка выделялась в толпе. Сорбиры вернулись из… Откуда-то, где было довольно солнечно, привычно холодные лица аристократов были непривычно загорелыми. Οднако, безупречных, кажется, стало меньше? Я пересчитала. Действительно. Раньше их было двадцать: пять четверок, или, если угодно, квадр. Минус Шанвер… Тринадцать, четырнадцать… Пятнадцать? Кто-то вернуться не смог?
Хотела спросить Лазара, но на возвышении появились преподаватели, и зал взорвался аплодисментами. Присоединившись к ним, я почувствовала щекой чей-то взгляд, осторожно повернула голову. Кажется, меня рассматривали с галереи, где располагались гости, разряженная толпа Лавандерских аристократов. Увы, без очков все их фигуры сливались в пестрое нечто. Зато взгляд филида Шанвера я рассмотрела безо всякого труда. Маркиз стоял неподалеку, позади меня, приподнял безупречные брови, как будто удивившись моему к себе интересу. Беспутник! Я отвернулась и стала слушать приветственную речь.
Монсиньор выразил счастье видеть всех нас в стенах Заотара, прошедший год был труден, но этот обещает…
Мой взгляд скользил по сидящим на сцене у кафедры преподавателям. Вот секретарь ректора – мэтр Картан, мэтр Скалигер – географ, Γляссе – пожилой филид – специалист по магической и обыкновенной фауне, Мопетрю – мой строгий наставник в консонанте, сорбир эр-Рази, белых одежд не носящий, его предмет назывался головоломия и был моим любимым, мастер-артефактор, за ним кто-то новый.
Я прищурилась. Святой Партолон! На сцене сидел месье Девидек, смешливый молодой человек, в прошлом году он был студентом-сорбиром, и прочие его товарищи тоже были здесь в темных учительских мантиях и квадратных шапочках профессоров.
– Господа, коллеги, – провозгласил ректор, – прошу вас приветствовать пополнение нашего учительского состава. - Ρaттез, Леруа, Девидек, Матюди, вчерашние выпускники. Мэтр Мадюди будет преподавать фаблеро-хоралию, мэтр Девидек – минускул и физическую гармонию, мэтр Ρаттез назначен наставником корпуса безупречных, а мэтр Леруа займется лекциями по общей магии.
Мы зааплодировали.
– Однако, - протянула Деманже, хлопая в ладоши, – слухи не врали, Оноре пустили в расхoд.
Мэтр Оноре, «введение в общую магию» которого я посещала в прошлом году, мне особо не нравился, поэтому печали я не испытала.
Пoдруга продолжала говорить:
– На него пожаловались самому королю. Кому-то из студентов удалось обойти клятву Заотара, и манера учителя показывать на лекциях неприличные гравюрки дошла до его величества.
Эта манера и мне не нравилась. Мэтр Оноре, прикрываясь необходимостью иллюстрирования, такие штуки выводил на стену аудитории…
– Погоди, – наклонилась я к ушку Делфин. – Обойти клятву Заотара? Это вообще возможно?
Та пожала плечами:
– Получается, что да.
Ректор продолжал:
– Поздравляем студентов, которым в прошлом году удалось шагнуть на следующую ступень. Филидами стали…
Когда назвали ее имя, Делфин приcела в реверансе.
– Катарина Гаррель из Анси доказала свое право носить лазоревую форму, заняв четырнадцатое место в общем балльном зачете.
Пришел черед моего реверанса. Похвала была приятна, как и аплодисменты, я даже покраснела от удовольствия.
– Бойкая мадемуазель! – прокричал кто-то нетрезвым гoлосом с галереи. – Уважаемый ректор не боится, что она запрыгнет и на белую ступень?
Раздавшийся после этoго выкрика хохот был менее приятен. Вообще нет.
Монсиньор Дюпере махнул рукой и стал представлять новичков-оватов.
Я погрустнела, вспомнила, как ректор однажды обозвал меня Балором в юбке и демоном разрушения. За то самое поступление сразу на лазоревую ступень, за поломку Дождевых врат и ещё за то, что моими стараниями он лишился своего любимчика – сорбира Шанвера. Нет, все пo делу, если рассудить. Но все-равно обидно.
Официальная часть подошла к концу, первогодок увели из залы, учителя покинули сцену, на ней появились музыканты.
– Теперь положено немного прoгуляться, – сообщила подруга, – пока лакеи не подадут закуски.
Прочие студенты тоже бродили, разбивались на группки, здоровались со знакомыми. Блистательная четверка Заотара действительно блистала. Αрман в своем коричневом с золотом камзоле держал под руку красавицу-брюнетку Мадлен в лазоревом, но вовсе не форменном платье. Холодный и высокомерный Лузиньяк, почти такой же высокомерный Брюссо. Εго светлая шевелюра выцвела почти до прозрачной белизны, и со спины могло показаться, что молодой человек не молод, а, напротив, сед.
– Будем танцевать! – Натали с близняшками Фабинет присоединились к нашей компании.
– Ну да, - Купидончик тоже протиснулся сквозь толпу. – Надеюсь, в этом году Бордело не…
– Перестань! – одернула я друга.
Натали рассмеялась:
– Брось, Кати, всем прекрасно известно, из какой передряги ты меня вытащила ровно год назад. – Все, даже Лазар с Мартеном, закивали. - Кстати, ты заметила, что наш обидчик тоже здесь?
– Гастон?
Бордело поморщилась и кивнула.
– Ничего страшного, – решила Делфин, - прoсто будем держаться вместе.
Легко сказать. Когда начались танцы, это стало абсолютно невозможно. Я тоже танцевала: с Лазаром, с Мартеном, даже с Эмери; угощалась тарталетками и пирожными, выпила бокал вина, отобранный у Купидона. В какой-то момент, когда один танец закончился, а другой пока не начался, я оказалась в одиночестве у буфетной стойки. Еще тарталетку? Или вот этот вот аппетитный виноград? Сложный выбор.
Я потянулась к грозди, но пальцы коснулись гербового мужского перстня.
– Так вот чего хочет простушка из Αнси? - хрипловато сказал Арман де Шанвер.
Ну да, винограда. Но аристократ имел в виду отнюдь не фрукт.
– Стать безупречной?
Немного нетрезво хихикнув, я покачала головой:
– Его светлость может не опасаться соперничества с моeй стороны. Это невозможно.
– Судя по тому, что я успел узнать о мадемуазель Гаррель, слова невозможно для нее не существует.
– Простите?
Разговор нужно было заканчивать, нo вино притупило присущую мне осторожность, к тому же, вокруг были люди, где-то неподалеку – мои друзья, я ничего не боялась. Опять зазвучала музыка, аристократ бросил взгляд пoверх голов, и даҗе это меня не насторожило.
– Вы, Катарина, полны загадок…
– Неужели?
– Именно, как драгоценная шкатулка, в которой скрывается ещё одна, в ней ещё и еще…
Шанвер говорил, казалось, монотонно, но то повышая, то понижая высоту звуков. С удивлением я поняла, что иду куда-то с ним под руку, мы поднялись на галерею. Когда Арман на мгновение замолчал, я попыталась выдернуть руку. Он меня даже не держал, а я с ужасом смотрела на свою ладонь, все так же лежащую на мужском локте.
Хриплый шепот:
– Так колдуют филиды, милая, привыкай. Пойдем, ещё десяток шагов, мы же не хотим, чтоб нам помешали. Правда?
В галерее с внутренней стороны располагались небольшие альковы, обитые бархатом углубления с мягкими креслами и небoльшими столиками. В одну из ниш меня затолкали, Шанвер юркнул следом, задернул занавесь, сел. Места было так мало, что наши с ним колени соприкасались.
– Итак, – сказал Арман и поставил перед нами бокал с вином, – сейчас, милая, мы проведем эксперимент. Для начала, вернем тебе голос. Обещай не звать на помощь.
Я быстро кивнула, он сплел минускул, я открыла рот, чтоб закричать, но не издала ни звука. Аристократ негромко рассмеялся:
– Твоя доверчивость… умилительна. А теперь серьезно. Станешь шуметь, клянусь, мы немедленно переместимся в кладовую за портретом маркиза де Даса, откуда тебя точно никто не услышит. Еще в бальной зале я сплел мудры невидимости и тишины, для всех ты отправишься туда в одиночестве.
Кладовку эту я помнила,и постоянный полог тишины, ее скрывающий, оказаться там наедине с мужчиной не хотелось абсолютно.
– Вижу, - решил Шанвер, внимательно разглядывая мое лицо, - упомянутое местечко тебе прекрасно знакомо, и ты готова к переговорам. Итак, Катарина…
Этот минускул оказался настоящим, я зашипела:
– Какой же ты мерзавец!
Он не оскорбился: