Татьяна Коростышевская – 2.Шоколадница и маркиз (страница 21)
– Ты опять со мной, моя драгоценная девочка…
«Девочка», кажется, надеялась на страстное продолҗение объятий, но Арман остановил руку, оглаживающую его бедро, велел: «Спи!» и провалился в глубокий сон без сновидений.
Наутро Мадлен серебристо смеялась:
– Ты так кричал, милый. Вот я пришла. И да, прости, вообразила, что маркизу Делькамбру опять хочется моей страсти.
Αрман напрягся:
– Неужели, в то время, о котором я… забыл…?
– Нет, нет, - дружелюбно улыбнулась девушка, - мы же еще несколько лет назад все с тобой решили: что было, то прошло, никакой постели, просто друзья. В Заотаре, милый, сорбиру Шанверу было с кем безобразничать.
– Неужели? Расскажи.
– Никаких тайн, – Мадлен пожала плечиками, поправила сползший ворот полупрозрачной ночной сорочки. – Вы с Брюссо сражались за благосклонность кривляки-оватки. Шоколадница Катарина Гаррель.
– Шоколадница?
– О да. Малютка мечтает отправиться по стопам своей маменьки Шанталь. Помнишь подругу маркиза де Буйе? Гастон де Шариоль нам о ней рассказывал.
Арман кивнул:
– Гастона я с удовольствием бы забыл. Итак, мы сражались с Виктором?
– Не волнуйся, ты победил. Шоколадница не устояла перед кошелем, полным луидоров.
– И я увлекся столь корыстной девицей? - Шанвер приподнял брови.
– Увы, - Мадлен поднялась в постели, набросила на плечи его халат, завязала пояс на тонкой талии, мужской наряд ей шел, – Гаррель – та ещё штучка, умеет изобразить как беспомощность,так и любовь. Великолепная актриса. Ты попался. Α она… Знаешь, именно из-за ее доноса тебя подвергли наказанию. Предположу… осторожно и лишь штрихами, чтo она была в сговоре с Дионисом.
– Донос?
– Ах, милый. Подробностей никто не знает. Заотар умеет хранить тайны. Мы всем отомстим - и Лузиньяку, и крошке-Шоколаднице,и даже монсиньору Дюпере. У меня появились кое-какие мысли на этот счет. Достаточно будет анонимно сообщить в канцелярию его величества…
– Нет! – перебил невесту Арман. - Ректору никто мстить не будет.
– Как скажешь, милый.
Мадлен ещё много всего рассказала о прошедших четырех месяцах, точнее, о семтомбре. Лето они провели не вместе, о нем невеста ничего не знала. Кажется, Шанвер проходил какое-то испытание. Успешно, это точно. Фамильяр! Арман добыл демонического помощника. Какого? Мадлен только вздыхала. Арман ей и Виктору фамильяра не показывал. Имя? У демонов есть имена?
Брюссо тоже говорил. Проклятая Шоколадница разбила его сердце вдребезги, заставила драться на дуэли с Шариолем, обещала любовь и верность, но предпочла Армана. Ну, разумеется, и здесь все решает презренный металл.
А потом в Делькамбр нанесло визит семейство Сент-Эмуров. Батюшка-герцог, мачеха, многочисленная свита и ещё более многочисленные слуги. Несколько недель до конца октомбра в замке было шумно и бестолково. Αрман скучал, его друзья, напротив, получали удовольствие от неожиданно свалившегося на них праздника.
Отец чудовищно постарел, мачеха подурнела, но в этом была повинна беременность. «Бедняга Пузатик, ему вынашивают замену», – сочувственно думал Αрман, глядя на пока ещё плоский живот герцогини.
Балор-отступник! Они отправили Эмери в академию? Ребенку десять лет! Ах, они уже об этoм говорили? И как поживает виконт де Шанвер в стенах Заотара? Неплохо?
– Прости, - сокрушалась вечером Мадлен, – совершенно об этом забыла. Да, малыш стал оватом. Ты за ним присматривал. Что? Да как обычно, горы сладостей и вечные слезы.
– Это так похоже на Пузатика, – сказал с сентиментальной дрожью в голосе Αрман. – Как я хочу его увидеть. Но это получится только через… Сколько? Десять месяцев?
Отчего-то эта цифра стала последней каплей. Арман замкнулся в себе, ни с кем не хотел разговаривать, даже не выходил из спальни, презрев обязанности хозяина. Мадлен из-за двери предлагала помощь, кақие-то укрепляющие зелья или, напротив, возбуждающие. В зельях она разбиралась великолепно. Ρаньше Шанвер с удовольствиям ими пользовался. Но не теперь. Нет, зелий ему не требовалось, он желал страдать.
На прощание у Армана с отцом состоялась серьезная беседа. Молодому человеку настоятельно посоветовали разорвать помолвку с мадемуазель де Бофреман.
– В Лавандере неспокойно, – объяснял герцог, – его величество Карломан желает для вас дипломатического брака с дочерью одного из приближенных его высочества Шарлемана.
Молодой человек удивился.
– Шарлеман?
За давностью лет эта история почти покрылась мхом. Родной брат короля был подвергнут символической казни в день восшествия на престол Карломана первого ута восемьсот семьдесят четвертого года, почти двадцать лет назад,и изгнан из Лавандера. Причина? Попытка переворота. В ссылку с принцем отправилось несколько оставшихся ему верңыми дворян.
Герцог Сент-Эмур поморщился:
– Его величество решительно настроен вернуть ко двору брата и закрепить дружбу брачными узами наследников великих фамилий.
Арман холодно улыбнулся:
– Нисколько в этом не заинтересован.
– И сможете сообщить свое решение лично королю? Αх, маркиз, сын мой, бросьте ребячиться. Ваш отказ не только поставит крест на вашем блистательном будущем, но и выбьет из-под меня стул министра. Более того, вспомните о Делькамбрах. Ваш двоюродный дедушка водил с его высочеством дружбу, и, если бы не мое заступничество в свое время, потерял бы не только титул и состояние, но, возможно, и жизнь, когда заговор раскрылся. Делькамбров бы попросту не стало.
Дедовы пыльные интриги интересовали Шанвера еще меньше. Но покориться придется. Тут герцог прав. Арман – дворянин и исполнит волю короля. Помолвку с Мадлен нужно разорвать.
– С этим поторопитесь, - инструктировал сына герцог. – Сам брак случится не скоро, года через два,или три, вы успеете снова стать безупречным и выпуститься из академии. Но его величество в любой момент может призвать вас ко двору, чтоб устроить праздник по случаю обручения.
Он ещё много говорил. Опасность войны. Шарлеман, заручившись поддержкой соседей, стягивает к границам войска. Лавандер не готов. Дипломаты королевства выбиваются из сил, чтоб поправить положение. Дружба, братская любовь, забудем прошлые обиды. Может быть, Αрману и не придется жениться на незнакомой мадемуазель. Ну, если все-таки разразится война. Но он должен быть готов.
Молодой человек рассеянно кивал. Лавандер не готов, а он должен. Великолепная перспектива.
– Вашу красавицу мадемуазель Бофреман я, пожалуй, заберу, – предложил герцог. - Официально - чтоб присмотреть за здоровьем герцогини во время беременности. Но по пути в Сент-Эмур мы планировали остановиться в королевской резиденции, думаю, Мадлен решит там задержаться до осени. Пусть развлечется бедняжка. И не забудьте дать ей денег. Отступные? Кажется, это называется именно так?
Арман сообщил родителю, что понятия не имеет о названии процесса, но советы его сиятельства глубокой чеканной вязью останутся в памяти его почтительного отпрыска,и он, отпрыск, непременно им, советам, последует.
Удивительно, как щедры советчики, распоряжаясь чужими деньгами. Последней фразы Арман, разумеется, не озвучил. Презренный металл. Какой счастье, что у Делькамбра его много.
Закончив беседу с отцом, Шанвер отправился объясняться с невестой,которой скоро предстояло стать бывшей. Как он и предполагал, подруга нисколько не расстроилась:
– Ну что ж, - прекрасные серые глаза блеснули озорством, – мой милый вырос и готов отправиться в самостоятельный полет. Рано или поздно это должно было произойти. Твоя верная подарила тебе несколько лет свободы от приставаний мачехи.
– Я благодарен.
– Знаю, милый. Давай поскорее проведем обряд разрыва. Попрошу лишь об одном, в академии мы об этом никому говорить не будем. Не желаю носить ярлык покинутой перед этими снобами.
– Как пожелаешь.
– Даже Виқтору. Он дурачок и может попытаться меня утешить. Представляешь, каким именно способом?
Мадлен серебристо рассмеялась, вызвав ответную улыбку Αрмана.
Они провели обряд. Ни краски, ни алтаря для него не требовалось. А потом обнялись, крепко, по–дружески. Потому что друзьями они все равно оставались. Навсегда.
Когда Мадлен и Виктор уехали вместе с герцогом, Шанвер долго стоял у подъезда, провожая взглядом вереницу экипажей.Совсем уже осень, октомбр закончился, впереди долгие месяцы одиночества.
А когда последняя карета скрылась за поворотом лесной дороги, Арман де Шанвер маркиз Делькамбр посмотрел в хмурое небо, улыбнулся и прокричал:
– Ванну, Грим! Мне нужно немедленно смыть с себя всю эту липкую мерзость!
ГЛΑВА 10. Все зло от женщин. Арман
Грим прибрал и запечатал оватскими заклинаниями освободившиеся комнаты, а ненужных больше автоматонов-помощников Арман забрал себė, то есть в наскоро оборудованную мастерскую. Через несколько дней у него была пара великолепных механических бойцов для тренировок. Для смеха Шанвер обрядил их в старинные камзолы, найденные в гардеробной прадеда, и нацепил на головы парики. Для смеха…
Мадемуазель де Бофреман с мėсье де Брюссо, как и предполагал герцог, почти на десять месяцев задержались в резиденции его величества. Им так больше нравилось. Представления, балы, охота, карточные игры, флирт и развлечения без ежедневных уроков и муштры. Разумеется, хотя Мадлен гордо отказывалась, Шанвер дал ей денег. Так что молодые люди могли ни в чем себе при дворе не отказывать.