Татьяна Корниенко – Кордон «Ромашкино» (страница 3)

Расстелив на веранде газетку, Катя бережно высыпала на нее ягоды. К вечеру ромашкинская земляника слегка подвянет, и можно будет выделить затесавшихся в общую кучу «шпионок». В отличие от местных, заграничные ягодки останутся свежими еще недели три. Их бережно соберут, засыплют для сохранности сахаром и, предварительно приклеив к баночке бирку с коротким словом «Яд» – предупреждение для Катиных друзей, – поместят в шкаф.

Вы можете задать резонный вопрос: зачем вообще хранить эти ненормальные ягоды, да еще и сахар на них переводить? А затем! Когда Яне Семеновне потребуется нелегально перейти границу, чтобы оказать врачебную помощь на дому, она съест несколько ягод. Тогда портал откроется стопроцентно. За границу Катина мама ходила часто, земляники требовалось много…

Кстати, вы можете задать еще один резонный вопрос: а зачем вся эта возня с нарушением границы, если совсем рядышком имеется неиссякаемый источник первосортной живой воды? Вопрос, если честно, глупый. Живая вода без мертвой – это ничем не сдерживаемое размножение всего, что ею догадаются обработать. А воде все равно, полезную бактерию подбадривать или вредную. Поэтому Яна Семеновна предпочитала не рисковать и пользовалась проверенными средствами современной медицины. А полуживой водицей поливали цветочки в палисаднике.

Вернувшись на поляну, Катя подняла бутылки и, рассеянно глядя по сторонам, пошла к ручью. Вообще-то такое поведение было прямым нарушением порядка, заведенного папой в приграничной полосе. Но ромашки – ох уж эти ромашки! – не шли из головы.

Поэтому, когда Катя наклонилась над ручьем, ловя хрустальную струю в узкое горлышко, она не заметила, как между двух берез, прикрытых кустом жасмина, воздух заискрился, пространство исказилось и выдавило из себя невысокого плотненького мужичка в потертых бордовых джинсах и синей футболке с длинным рукавом. Голову прибывшего грела заячья ушанка, которую он тут же и снял, смахнув рукавом выступивший на лбу пот. Наверное, мужичку сегодня не дарили ромашек, поэтому, в отличие от Кати, он был сосредоточен и девочку заметил сразу.

– Кхэ! – подал он сигнал.

Катя выронила бутылку.

– Ничего себе!

– Не понял… – сказал нарушитель.

– А и не надо. Вы кто? – Катя старалась говорить громко и внятно.

В конце концов, здесь ее территория, и всякие пришельцы должны это понимать.

Но стараться говорить и говорить – вещи разные. Если обойтись без комплиментов Катиной храбрости, то вопрос прозвучал хрипло и слишком громко – даже, пожалуй, истерично. Как ни странно, ответ новоприбывшего был таким же хриплым.

– Собственно, не знаю, как и сказать…

– А чего это вы дразнитесь? – справедливо возмутилась Катя.

– Я? Дразнюсь? А! Так это у меня горло болит. Ангина, понимаете ли…

Слова о такой банальной вещи, как ангина, Катю немного успокоили. Она решила, что не лишним будет выяснить, откуда пришел этот экстравагантный тип – с той или с этой стороны. Для выяснения существовало множество способов. Например, каверзный вопрос.

– Ой, извините, я подумала, что вы специально хрипите. Кстати, не знаете, с каким счетом закончился вчерашний футбольный матч?

Пока незнакомец молчал, Катю распирала гордость. Еще бы, такое завернуть! Если этот дядька – заблудившийся городской турист, то не знать, что местная команда накануне прошла в полуфинал чемпионата, он не мог. И совсем другое дело, если этот хрипатый – с той стороны…

– Футбол? Хм, я, понимаешь ли, не местный. Как бы это объяснить… Совсем не местный. Мне ветеринар Яна Семеновна нужна. Не знаешь такую?

Ага, так прямо Катя и выложила – «знаю». Когда какой-то подозрительный мужик интересуется твоей мамой, нормальная дочь губы подожмет и еще глаза прищурит – ведь глаза говорят на международном языке!

– А что это ты, девочка, кривляешься? – покосился на Катю толстяк. – Ты некультурная или тоже болеешь?

– Вот еще! Да я даже ради контрольных по математике не болею! Ну, чтобы не писать… А уж без повода…

– Отчего же?

– Отличница я, – вздохнула Катя. Скромный румянец украсил ее щеки.

Лучше было вообще не отвечать. Тогда толстяк, не дождавшись ничего вразумительного, возможно, убрался бы восвояси. Но Катя была неопытной пограничницей, да и утренние ромашки ослабили ее бдительность.

– Тогда не кривляйся. Тебе не идет.

Толстяк надолго замолчал. За эти минуты Катя успела рассмотреть пришельца и пришла к выводу, что он – ничего себе. Условно опасный.

– Про ветеринара скажи. У меня без ее помощи карьера рушится.

В голосе лазутчика проскочило неподдельное волнение.

Катя была современной девочкой и не понаслышке знала, что такое карьера.

Прошлым летом соседка баба Марфа решила заняться торговлей лекарственными травами. Чтобы продавать, нужно запастись товаром. А где этого добра невпроворот, в Ромашкино знает каждый второй или даже каждый первый. Одним словом, соседка собрала лекарственное сырье в запретной зоне и по всем правилам высушила его на чердаке. Даже успела продать пучков пять. На шестом к ней пожаловал страж-экстрасенс. Еще бы не прийти, если в тот же день деревенский конюх натер зашалившую поясницу отваром из купленных трав, а к вечеру из сельского гастронома исчез ящик с лимонадом. Сам. На глазах покупателей поднялся в воздух, миновал кассу, протиснулся в дверь. При этом он кряхтел и ругался. Некоторые свидетели утверждали – голосом конюха.

Страж-экстрасенс среагировал быстро, Марфины запасы изъял. Так ее карьера и рухнула. Впрочем, соседка об этом не догадалась: легкий гипноз – и никаких переживаний. То же произошло и со свидетелями. Но Катя – дочь пограничника – знала обо всем.

– Сильно горло болит?

Вопрос был задан только для того, чтобы начать разговор. Медведь на Катиных ушах не топтался, и отличить хрип от музыки слова она умела.

– Сильно. Под ливень попал, озяб. Думал, ничего. А оно – очень даже чего. Возраст, видать, сказывается.

– Ну да! – кивнула Катя. – В диагноз такое предположение вписывается.

– Могла бы для вежливости и не соглашаться… про возраст, – обиделся толстяк.

– Зачем? – удивилась Катя. – Это нечестно.

Она подняла бутылку, вылила потерявшую качество воду, снова наполнила бутылку и заспешила домой. Толстяк старался не отставать.

– Милое создание, если я честно скажу, что тебе следовало бы хорошенько похудеть, да и веснушек у тебя многовато, это сделает тебя счастливей?

– Нет! – только утренний букет ромашек удержал Катю от некрасивого визга.

Незнакомец понимающе кивнул.

– Мы с тобой уже познакомились. Может, расскажешь про ветеринара?

– Так вы не корова и не лошадь. Зачем вам ветеринар? Вам к человеческому доктору нужно.

– К челове-е-еческому, – ехидно передразнил толстяк. – Много ты понимаешь! Человеческий перво-наперво не в горло заглянет, а в доку́мент.

– У вас что, паспорта нет? – подозрительно сощурилась Катя.

– Только это. Батюшка-царь выдал.

Изрядно потрепанный лист был с печатью. Большой и круглой. Но текст! «Разрешение. Его Величество дозволяет Соловью по прозванию Разбойник производить шум на дорогах государства по нижеуказанному графику: понедельник, среда, суббота с 8.00 до 10.00, с 18.00 до 22.00. В зимнее время в связи с ранним наступлением темноты вечерний шум отменяется. По воскресеньям – соблюдать тишину».

– Ого! – сказала Катя. Потом подумала и добавила: – Ничего себе! – И замолчала надолго.

Еще бы! Познакомиться в лесу с подозрительным типом, вести его преспокойненько домой и вдруг случайно по дороге узнать, что он – не душечка-одуванчик, а сказочный или, вернее сказать, легендарный Соловей Разбойник (ключевое слово – «разбойник»)!

– Все! – Катя резко остановилась.

– Что «все»? – Соловей тоже встал.

– Ничего, – Катя покраснела и потупилась.

Вполне понятная реакция периферической и центральной нервных систем на взаимоисключающую информацию, подкрепленную соответствующими эмоциями. Ой, слишком сложно получилось. Клубок из слов. Сейчас распутаю. В нашем организме нервы есть везде. Те, которые в мозге, заставили Катю потупиться. А остальные, идущие, словно провода, по всему телу, распорядились изменить цвет кожи – то есть покраснеть.

Дело в том, что пока Катя шла с Разбойником к дому, он успел ей понравиться, и теперь она чувствовала себя Иваном Сусаниным наоборот. Тот – герой – врагов от дома уводил, она – вела в дом.

Разбойник тоже покраснел.

– Послушай, девочка, времена меняются. Да, бывало по молодости, пользовался я своим даром – вокальными, так сказать, данными – без всякого удержу. Будоражил округу. Так сколько времени утекло! Поумнел. По расписанию тружусь.

– Трудитесь?! – возмущенно взвопила Катя. – Это вы-то тру-ди-тесь? На большой дороге, да?

– На ней самой… Ты же в доку́менте видела. Добры молодцы в нашем государстве не перевелись. Каждый год кто-то новый объявляется. Кто с печи слезет, кто просто подрастет. Им, чтобы на крыло встать, нужно подвиги совершать. Тренинг, так сказать. Ради поддержания силы и духа государевых ратников. Опять-таки для примера молодежи. Сочинителям сказок тоже информация требуется. И о туристах не надо забывать. Туристу впечатления нужны! А где их взять? Испытания на дороге не валяются. Зато вполне могут сидеть на дереве рядом с дорогой. Ну, как ты понимаешь, это я про себя.

– Я что, дура – не понимать?! Я, между прочим, во всех олимпиадах участвую!