Татьяна Колесникова – Точка опоры. Люди, которые изменили свою судьбу (страница 2)

Тишину нарушил звонок в дверь.

– Привет… Извини, что без предупреждения. Просто шёл с работы и почему-то понял, что мне нужно зайти, – на пороге стоял Борис.

Борис, её коллега, видел, как угасает энергичная, полная жизни женщина. И он решил ей помочь. Вместо утешений он предложил действие: поездку за город, небольшую командировку, чтобы сменить обстановку.

Уже несколько дней они колесили по подмосковным глубинкам и искали чернозем для выращивания полезных трав. Внезапно колёса взвизгнули, и машина резко осела в размокшей земле.

– Кажется, застряли, – хмыкнул Борис.

Он вышел, оглядел дорогу. Потом вдруг замер.

– Жанна, не двигайся.

– Что?

– Похоже, раньше тут было болото.

Сердце ухнуло вниз.

– Борис! – ее голос дрогнул.

– Всё нормально. Сейчас разберёмся.

Жанна осталась ждать в машине, а Борис пошел за помощью. Почва под колесами была рыхлой, машину стало затягивать. Мутная вода просочилась внутрь салона. Образцы трав наполнили воздух терпким ароматом. Бориса не было минут сорок. Когда он вернулся, Жанна сидела на спинке сиденья, сжавшись в комок.

Местные жители помогли им выбраться, пригласили в дом, дали сухую одежду, усадили к теплой печке. Слово за слово – и хозяин дома признался, что давно мучается от болей в спине.

– Никакие мази не помогают, – вздохнул он, потирая поясницу.

Борис недавно закончил курсы лечебного массажа. В благодарность за помощь он предложил попробовать снять боль.

– Ну, давайте, если руки у вас добрые, – улыбнулся хозяин.

После процедуры тот выпрямился, потянулся и удивлённо сказал:

– Да вы, батенька, целитель!

Они разговорились. Добродушные хозяева предложили им остаться в поселке, купить дачу, почаще заглядывать в гости. Уже на следующее утро они показали им дом на окраине – старенький, но уютный, с раскидистым садом.

Через неделю Борис и Жанна вернулись, чтобы привести участок в порядок. И остались на 2 месяца. Потом остались на зиму, а 8 марта стали мужем и женой.

Но начало их удивительной истории было гораздо раньше.

Жанна с теплотой вспоминает: ей было одиннадцать, когда отец подруги повёл их в Измайловский парк.

Там, у костра, они встретили компанию мальчишек – весёлых, только что вынырнувших из холодного озера. Среди них был он, кто сразу привлёк её внимание. Словно что-то екнуло внутри.

После той встречи Жанна не раз возвращалась в то место, надеясь снова увидеть его. Тем самым мальчишкой, как вы, наверное, уже догадались, был Борис. Позже оказалось – и он искал её взгляд среди прохожих. Тогда, у костра, не подошёл… но запомнил.

В 18 лет Жанна вышла замуж за человека, к которому не испытывала настоящих чувств. Ей казалось, что так и должно быть – как у всех: выйти замуж вовремя, родить детей, а там, глядишь, со временем стерпится, слюбится. Но семейная жизнь быстро показала, что этот путь далёк от её мечты. А мечтала она о другом – о большой, счастливой семье, где было бы место любви, заботе и радости.

Ещё в три года она уверенно заявляла, что когда вырастет, станет хозяйкой детского дома.

Что до Бориса, то он сам вырос в детском доме, но, несмотря на трудное прошлое, из глаз его струится доброта, как будто тебя обнимают взглядом.

И вот Жанна и Борис оказались вместе.

В день, когда Жанна в первый раз выходила замуж, в Москве объявили траур, лил дождь. Когда они венчались с Борисом, все было иначе. Лёгкий ветерок. Голубое небо. Спокойствие. Они стояли у алтаря только что отреставрированного храма. Под его сводами, где ещё недавно царила тишина, вновь звучала молитва. Жанна и Борис стали первой парой, венчавшейся здесь после открытия.

Вскоре у них родилась девочка, Катюша. А Жанна по-прежнему продолжала мечтать о большой семье. Её вторые роды прошли легко, в атмосфере любви и доверия Богу, но на этом она решила остановиться. Постепенно, бережно, без давления, она начала говорить с Борисом о том, как здорово было бы подарить дом и тепло хотя бы одному малышу, которому не досталось своих мамы и папы.

Борис слушал. Но внутри всё сжималось. Он был убеждён: одного ребёнка – вполне достаточно. Собственный опыт жизни в детском доме оставил в нём след. Мысль о приёмном ребёнке вызывала тревогу: он знал цену боли, которую несут дети без любви, и боялся: а вдруг не справится сам.

Катя росла открытой, чуткой, с удивительной способностью замечать чужую боль. И с каждым годом всё настойчивее просила сестрёнку. Теперь у Жанны появился настоящий союзник. Вместе они терпеливо и мягко убеждали Бориса. Два года потребовалось, чтобы он, наконец, решился.

Они начали искать девочку ровесницу Кати – накануне ей исполнилось пять.

Наконец, их куратор появилась с радостной вестью – в одном приютов-распределителей нашли такую малышку.

– Как ее зовут? – спросил Борис, не скрывая волнения.

В груди что-то нетерпеливо сжималось, пока куратор искала ответ в личном деле девочки. Секундная стрелка отсчитывала удары, мгновения казались вечностью. Прошло не более 30 секунд, но не дождавшись ответа, они с Жанной переглянулись и одновременно сказали:

– Аня.

– Хм… Девочку, действительно, зовут Аня. – Удивленно подняла брови куратор.

Волнение зашкаливало, словно внутри вспыхнуло солнце, и на секунду исчез весь остальной мир. В тот момент они поняли: это их девочка, не может быть иначе.

Когда они ехали знакомиться с малышкой, в глубине души уже знали, что увезут ее домой. Но все же попросили сотрудников приюта представить их как обычных благотворителей, чтобы не давать ей ложных надежд.

Дверь открылась, и к ним выбежала худенькая, темноволосая девочка. Едва она взглянула на них, в ее глазах вспыхнуло что-то знакомое, будто она всю жизнь ждала именно их. На секунду замерев, девочка вдруг кинулась им навстречу, обхватила Жанну за талию и прижалась к Борису, словно боялась, что они исчезнут.

– Мои мама и папа! – прозвучало так громко и уверенно, что у воспитателей сжались губы, а у Жанны перехватило дыхание.

Она подняла взгляд на Бориса, но ему не нужно было ничего объяснять – он уже обнимал Анечку, прикрывая рукой свои покрасневшие глаза.

На следующей неделе девочка внезапно попала в больницу. Целых 4 месяца ее не могли поставить на ноги. Анечка перенесла несколько операций. Ей прокалывали уши. Вырезали миндалины. Ставили до 7 уколов в день, так что на бедной девочке не осталось живого места. После долгого ожидания и переговоров с врачом супругам удалось забрать ребенка домой.

Состояние Ани было ужасным. В первые же дни родители организовали обследование и новое лечение – девочке все еще требовалась медицинская помощь.

Первый же визит к стоматологу оказался шоком. Врач, бегло осмотрев девочку, нахмурился, а затем резко поднял глаза на Жанну.

– Где вы были раньше? – в его голосе звучали упрёк и возмущение. – Это халатность! У ребенка ни одного здорового зуба, тринадцать пульпитных! Вам грозит обращение в полицию и соцслужбу!

Жанна почувствовала, как внутри все похолодело, но спокойно ответила:

– Аня третий день в нашей семье.

Доктор замер. Несколько секунд он молча смотрел на женщину, затем шумно выдохнул, провел рукой по лицу и смягчился:

– Простите… Я просто… Никогда не видел ребенка в таком состоянии за всю свою практику.

Аня, не понимая всей серьезности ситуации, держала Жанну за руку и терпеливо ждала, когда можно будет уйти. Но впереди их ждал долгий путь к выздоровлению.

Через несколько месяцев продолжительного лечения они всей семьей поехали на Кремлевскую елку и попали на прием к профессору детской Морозовской больницы. Доктор внимательно осмотрел Анечку, затем пробежался глазами по её медицинской карте, задержался на нескольких страницах и недоверчиво покачал головой.

– Если бы я не видел эти записи сам, ни за что бы не поверил, что ещё недавно ребёнок боролся с такими серьёзными заболеваниями, – наконец произнёс он.

Аня сидела в кресле, улыбаясь, её щеки румянились, а в глазах светилась жизнь. Девочка полностью восстановилась.

До встречи с новой семьёй Аня прошла долгий, трудный путь.

Трижды её брали в приёмные семьи – и трижды возвращали обратно в приют. В свои пять лет она уже несла на плечах груз чужих ошибок и обид. Всё, чему её научила жизнь, она принесла с собой.

В первый же день Катя прибежала к маме в слезах.

– Она… она такие слова говорит! – всхлипывала девочка.

Аня, совсем крошка, сыпала ругательствами так, будто это был её единственный язык. В семье, где не принято было даже повышать голос, её речь звучала как чужой, грубый, колючий мир.

Был и другой случай. Как-то, вернувшись от друзей, Жанна машинально проверила карманы Ани и обнаружила там 500 рублей.

– Откуда?

– Там лежало, – ответила Анечка, словно ничего особенного.

Родители не ругали её. Они просто сели рядом и объяснили. Почему так делать нельзя. Почему чужое – это чужое. Тихо, спокойно, без упрёков. Аня слушала, молчала. Потом кивнула. И такого больше не повторялось. До этого ей никто не объяснял, что хорошо, а что плохо.