Татьяна Кирейцева – Дом на море: от мечты до новоселья (страница 2)
Пять раз – на Красном море в Египте.
Три раза – на Средиземном море в Алании и Кемере.
По одному разу: на Черном море в Абхазии, на Аравийском море и в Персидском заливе в Объединённых Арабских Эмиратах, в Сиамском заливе на Ко Чанге, на Южно-Китайском море в Нячанге.
Двадцать раз – на Российском черноморском побережье, где меня согревали своим гостеприимством: Сочи, Адлер, Евпатория, Новороссийск, Геленджик, Анапа, Цемдолина, Ялта, Алупка, Алушта.
В самом конце этого длинного списка стояло Азовское море, на котором я была в младенчестве с родителями, но совершенно этого не помнила.
Моря и берега были разные, но суть одна: жаркое солнце, горячие камни или песок, ласковый соленый ветер и спасительная прохлада волн действовали на меня как магнит.
2. Семейный дух авантюризма
Практически полвека море ассоциировалось у меня исключительно с летом и отпуском: жарким, красочным, полным впечатлений, беззаботного веселья и экзотической еды. Но в этой картине праздного веселья мое подсознание упрямо рисовало другую картину, где не надо лететь за тысячи километров, чтобы окунуть разгоряченное тело в живительную морскую прохладу. В этих грезах, обрывках снов, набегающих, словно волны, мечтах мне было достаточно прыгнуть на велосипед, промчаться мимо золотистых пшеничных полей, помахать задорным кукурузным хохолкам, улыбнуться черноглазым подсолнухам в золотых кокошниках и незаметно оказаться на пустынном пляже, наполненном хохотом чаек.
Четверть века в Красноярске мне было холодно. От зимних метелей и трескучих морозов. От рухнувшего второго брака. От десяти лет в роли разведенки и любовницы. От постоянного страха, что я не справлюсь, брошу нелюбимую работу и нам с детьми нечего будет есть. Но любая зима рано или поздно заканчивается.
К сорока годам счастье постучалось и в мой дом: любящий и любимый муж, счастливый третий брак, стремительно взрослеющие сыновья, стабильная работа, пара автомобилей, отсутствие кредитов, две породистые кошки, создающие уют в трёхкомнатной квартире в центре города миллионника, дача в пятнадцати минутах езды от города, тайские дискусы в пятисот литровом аквариуме, осетры в бассейне на даче, ежегодный отдых на море – все это было самой лучшей и уютной зоной комфорта за всю мою жизнь.
Что же такого могло произойти? Как наша семья оказалась в палатке на заросшем бурьяном участке? Почему мы покинули Север и начали все сначала на Юге? Что заставило нас с мужем выйти из зоны комфорта?
Я думаю, что брак умножил на два дух авантюризма, присущий мне и мужу, сделав его семейной чертой. Виталий Николаевич стал для меня не только любимым мужчиной, надежной крепостью, сильным плечом, другом, но и единомышленником во всем, о чем мечталось. Мы постоянно генерировали какие-то нереальные идеи и тут же воплощали их в жизнь. После того как мы привезли дискусов из Бангкока, а потом решили выращивать дома осетров, родственники и друзья уже не удивлялись разговорам о жизни у самого синего моря. Не удивлялись, но до конца и не верили в то, что у нас получится.
Вот в такие моменты важно, чтобы тот, кто рядом с тобой, верил в вашу мечту, горел идеей наравне с тобой. Вместе любые преграды превращаются в ступени, по которым вы идете вперед, поддерживаете и подбадриваете друг друга, несмотря ни на что.
Сейчас, окуная разгоряченное от езды на велосипеде тело в морскую прохладу, я чувствую себя абсолютно счастливой. Игривые песчинки покалывают ступни и с каждой новой волной норовят забиться между пальцев. Соленые морские языки слизывают усталость с ног, а волны тянутся ко мне, стараясь обнять своими белыми барашками. Они увлекают на глубину, обещая долгожданную прохладу. Чайки над головой расправляют крылья, словно знамя свободы, и заливисто хохочут. Все эти моменты, словно пазлы, складываются в пеструю картину счастья, пронизанную светом любви к морю. Я уверена, что шесть лет назад все начиналось именно с этой безграничной любви.
Но в любой бочке может оказаться капелька дегтя. Для нас такой каплей стали капризы сибирской погоды.
3. Капризы погоды
«Снег, наверное, очень любит деревья и поля, раз он их так нежно целует».
Именно эта любовь снега к деревьям и цветам в конце августа стала первым сигналом, что пора улетать в теплые края.
Проснувшись августовским утром на даче в Солонцах, я обнаружила сначала помидоры во льду на грядках. Потом на клумбах петунии в изморози и каток на поверхности бочки с водой. Приехав на работу, я услышала рассказ знакомого, что осенью они с женой своих бройлеров собирают по двору в корзинки и относят в теплый птичник, чтобы те не сидели на холодной земле и не простывали.
На этом месте я, пожалуй, отмотаю киноленту своей жизни немного назад, к «Бурундук-шоу» и ледяному дождю и расскажу обо всем по порядку.
Моим местом работы в Красноярске была крупная торговая сеть, где я несколько лет работала секретарем. В последние полгода меня повысили и перевели в отдел по учету услуг. Наша маленькая трудовая ячейка состояла из двух человек: руководителя и меня – менеджера по учету услуг. Интересной эту работу назвать было нельзя, поэтому в нерабочее время мы говорили о том, что нас радовало и наполняло в обычной жизни.
– Поздравляю с началом «Бурундук-шоу»! – воодушевленно сообщила мне руководитель отдела дождливым сентябрьским утром понедельника.
На мои вопросительно взлетевшие брови она охотно пояснила, что началась переработка урожая, выращенного непосильным трудом на шести сотках, и заполнение закромов заготовками под самый потолок. Я вздохнула с облегчением, поняв, что это не очередное мероприятие нашего отдела по дератизации на пищевом производстве и настоящих бурундуков это никак не касается. Но метафору запомнила.
В общей столовой на обеде женщины из других отделов наперебой хвастались грузовиками тыкв и картофеля, амбарами моркови и горами капусты. Я сидела в уголке и помалкивала.
Наш семейный участок, купленный пару лет назад в пригороде Красноярска, состоял из каркасного домика два на шесть метров, построенного нами собственноручно, хлипкого забора из зеленой сетки, пары грядок с клубникой, которая отошла три месяца назад, и моря цветов. На маленьких аккуратных клумбах из автомобильных покрышек красовались петунии разных сортов, душистый горошек и не менее душистый табак, циннии, астры, хризантемы, бархатцы, портулак, календула, лён. Каждую весну полянку перед маленьким домиком я засевала новыми газонными смесями с прекрасными, воодушевляющими названиями: «Рай для бабочек», «Дорога к дому», «Мавританский газон», «Солнце Флоренции».
Назвать наше укромное место за городом дачей язык не поворачивался. Было в этом названии что-то рабское, подразумевающее бесконечно усталый вид, грязные руки и больную спину. Мы называли этот райский уголок «Наша земля». Когда мы купили десять соток в качестве эксперимента, чтобы понять, а точно ли нам нужно такое место, мы водрузили на пустыре флаг, сделанный своими руками, с нарисованным осетром и надписью «Это наша земля!».
Изначальный замысел был совсем не в огороде и бесконечных мешках картошки, морковки и капусты, а в осетрах. Пока бассейны не были построены, а пара будущих родоначальников осетровой династии плескалась в кубовом бассейне в домике, между кухней и печкой, я выращивала цветы. После серых, унылых городских пейзажей разноцветные цветочные головки согревали душу и радовали взгляд.
Быстротечные летние выходные дарили скупое тепло и ускользающие объятия сибирского солнца. Вечер на веранде был наполнен ароматом душистого табака и яркими августовскими звёздами. Мы ложились спать с ощущением счастья от красоты, которую создаём вокруг. Сквозь сон слышалось, как шумит последний летний дождь.
В предрассветных сумерках я нехотя переползла через спящего мужа, выбравшись из-под уютного одеяла, и прошлепала босыми ногами к печке. Угольки в нашей «буржуйке» ещё тлели, а значит, подбросив пару-тройку полешек, можно было согреть наш маленький домик. «Что же так холодно-то?» – сонно мелькнула мысль и пугливым зайцем скрылась за поворотом сознания. Я юркнула под одеяло и забылась беззаботным сном человека, у которого был последний день отпуска.
Наступившее утро можно было назвать «черным понедельником». Случалось ли вам испытывать отчаяние, когда ваши планы летят в тартарары? Я стояла перед тем, что ещё вчера было клумбой с ампельными петуниями и душистым табаком. Прекрасные бело-розовые цветы напоминали спящую красавицу в хрустальном гробу. Прозрачный ледовый панцирь похоронил жизнь и аромат цветов, оставив запечатанные во льду лепестки, как прощальный, неподвижно застывший, взгляд лета. Первый звоночек отстучал ледяным дождем по нашей крыше.
Вздохнув и убрав обледеневшие цветы в компостную яму, мы окунулись в работу и городскую жизнь с обязательным еженедельным забегом на участок, чтобы покормить наших осетров. Понадеявшись на электричество и бесперебойник, мы оставляли наших рыбьих малышей на откуп полностью автоматизированного цикла очистки, аэрации, обогрева и кормления. Система нас не подводила. Нагрянувшие в ноябре трескучие сибирские морозы дали понять осетрам, что пришло время смены ещё одного года их жизни.