Татьяна Казакова – Завернувшись в тёплый плед. Осень (страница 6)
Мои утренние ласки всегда разные: то обнимаю деревья туманами, то расцеловываю траву моросящим дождиком. А, если не высплюсь, то и страстным ливнем облобызаю с головы до пят, что и зонт не спасёт.
Нежные берёзки всегда затисканы мной до золотой листвы, неравнодушна я к ним, все летние соки из них выжму, пока обнимаю.
Легкими прикосновениями дождевых капель, приласкаю в течение дня лужицы, они мне отвечают взаимностью, оббрызгивая водяными поцелуями, неосторожных пешеходов, спешащих по своим делам.
Зверюшек и птиц лесных тоже обьятия мои с поцелуями заставляют ёжиться от ночных холодов, а я же их укутываю в новые пуховые шубки, каждого расцелую в клювики и носики, кто засыпает тут же на всю зиму, а кто-то убегает в теплые страны, что б не мучала своей любвеобильностью.
Но больше всего я люблю обнимать теплым пледом, вечером, в домашней обстановке. А поцелую кружкой с горячим чаем.
Ты ведь ждешь моих ласканий, правда? И я пришла к тебе, здравствуй, я – теперь только твоя Осень.
Звонок, которого не было
– Служба спасения. Слушаю вас
Сквозь помехи, до оператора доносится:
– Ребёнок…
Снова помехи, лай, крик, разобрать слов невозможно.
– Моя собака… тело мальчика, – всхлипывания и шумы.
– Алло, продолжайте! Мэм?! – оператор пытался безуспешно прорваться сквозь помехи. – Повторите вас не слышно!
– О, Боже мой! Тут все в крови… -сильные помехи, запись оборвалась на полуслове.
Не смотря на плотную форменную блузу, Реджину снова прошиб озноб, волоски на теле встали дыбом, струйка холодного пота медленно сползла от затылка вниз по позвоночнику, словно слизняк.
– Стив, выключи этот, грёбаный, кондиционер, – сумела выдавить из себя девушка.
– Реджи, да хватит уже слушать в сотый раз эту запись, это от неё тебя каждый раз морозит, – сказал крупный молодой мужчина, вальяжно развалившийся в кресле за соседним столом.
– Я знаю, тут что-то не то! Я чувствую это! Есть загадка в этих словах, но где, чёрт побери, где она скрывается, – Реджина бессильно сжала голову в руках, опершись о стол.
– Дело закрыто! Рейнджеры с волонтерами прошерстили весь лес в районе психбольницы и по двум берегам реки. Нет там никаких следов крови, кроме велосипедных шин и палок для скандинавской ходьбы. Мы всех собачников опросили, сама знаешь, их там тьма, никто ничего не видел. Дети несколько лет не пропадали. Сколько можно забивать голову бреднями неизвестной сумасшедшей?!
– Состояние пациентки Реджины Маккенлрой стабильное… Курс транквилизаторов и нейролептиков закончен. Как очнётся проведем тестирование, – затихающие голоса, щелчок двери.
С трудом разлепляю глаза. Боги, все двоиться, цифры настенных часов сливаются в одно зелёное пятно. Тошнит. Пытаюсь понять где я. Надо успокоится и глубоко подышать
Оооох, все тело, как чужое, занемевшее, руки и ноги покалывает иголочками до дикой боли.
Сползаю с кровати вниз, падаю. Неет, только не это, надо вставать и бежать отсюда. В коридоре, на сестринском посту никого, чья-то куртка висит на крючке, резко сдергиваю её и чувствую вибрацию в кармане. Боже, благодарю тебя за этот забытый телефон!
Долго спускаюсь, толкаю тяжелую дверь, не заперто!
Осенний ночной воздух обжигает лёгкие. Стена… влажная от ночного тумана.
Справа темный провал. Служебные ворота. Свет только у крыльца черного хода. Откуда-то слышен лай… Ох, клиника же охраняется собаками. Чёрт, надо спешить… Пока не заметила охрана. Ноги заплетаются в траве. Туман в глазах, туман вокруг.. Рывок, пока ворота не успели закрыться за машиной доставки. С трудом успеваю проскользнуть. Куртку зажало не выдрать. Главное забрать из кармана телефон. Где же сигнал, ну, давай же, лови, лови, ну пожалуйста, хоть одно деление. Снова лай собак, загорелись прожекторы на стенах, они обнаружили, что меня нет.. Ломлюсь через кусты. На чем это я поскользнулась? Свечу фонариком телефона… Кровь?! Тело ребенка, мальчик, пульса нет. Срабатывает автодозвон на 911.
– Ребёнок… (Собака, меня догнала, надо выкручиваться, ну лови же, сеть, мать твою!) Моя собака нашла тело…
Последний шанс
Перед нами брачное агентство «Каждой твари по паре». Его владелец – лепрекон-сваха (не всем везёт, в жизни, знаете ли) Самуил Мордохарьевич Анакойхер грустно взирал в окно на разыгравшуюся бурю. Мелкий осенний дождь, буквально за несколько минут перерос в режим «деревню Гадюкино смыло».
Глотнув ароматного горячего чая сдобренного медом, Самуил Мордахарьевич, решил, что сегодня можно устроить себе выходной и щедро плеснул, в исходящий паром напиток, коньячка, из любимой серебряной фляжки. Продолжая мирно сибаритсвовать, поглядывая то, на играющий в камине огонь, то на беснующиеся дождь и ветер за окном, прихлёбывая периодически из кружки, лепрекон листал свой объемный гросбух с заявками на женихов и тонюсенький альбом с заявками на невест.
– Эх, всем известно, что породистых псов, разбирают ещё щенками, – подумал вслух Самуил, – где ж я вам столько женихов наберу?
В этот момент он услышал звонок в приёмной. Сначала раздался женский голос, неразборчиво вопящий, судя по интонации, дама, что-то требовала от секретаря. Потом послышались звуки, будто что-то разбили, когда шум за дверью стал напоминать борьбу на ринге с возгласами зрителей, лепрекон внутренне сжался и удобно перехватил чайную кружку, дабы использовать ее в качестве оружия. Резкая тишина, всхлипы, робкий стук в дверь, показалось, что разрядили ситуацию.
– В-в-войдите, – выдавил хозяин, – На пороге кабинета, показался изрядно помятый, лохматый, с садинами на лице секретарь, безуспешно пытающийся расправить оторванный воротник. За его спиной возвышалась роскошная ДАМА.
– К вам вот тут пришли, шеф, я пытался сказать, что вы не принимаете, но, так сказать, поддался на уговоры мадмуазель Генриетты и не смог ей отказать, – сделав шаг в бок, секретарь дал дорогу даме, чей образ напоминал нарядный танк в чехле с цветочками на смотре у начальника гарнизона, габариты и целеустремленность у дамы явно были такими же.
– Господин Анакойхер, – начала Генриетта, шумно плюхнувшись в клиентское кресло, – я подала вам 60 по счету заявку на соискание спутника жизни, прошло 2 недели, вы мне так и не ответили, хотя я оплатила четверной тариф, объяснитесь, почему мой запрос ещё не выполнен? Я не смогла более ждать, я приехала лично, я понимаю, это мой последний шанс, поэтому прошу его мне предоставить за любое вознаграждение!
В мозгу Самуила Мордахарьевича, как у уважаемого леприкона, тут же невольно запустился счетчик в предвкушении барышей, но при осмотре с ног до головы, находящейся перед ним особы, этот счетчик начал усиленно мотать цифры в обратную сторону, да так, что сумма перевалила значение «0» и уже ушла в минус, а Самуил Мордахарьевич оказался должен сам себе, кругленькую сумму. Вариант приплатить кому-то из своего кармана, что б тот временно побыл мужем, сей роскошной представительницы прекрасного пола, был отметен еще на ее 20м обращении в агентство.
– Милая моя, – леприкон возвел очи горе от своей книги заявок. – Вы, таки, понимаете, единственное, шо я могу, а это, таки, поверьте, после пробы всех!!! способов, найти вам жениха, это жениться на вас сам, дабы исполнить условия договора «заказчик» – «исполнитель»!
В кабинете раздалась долгая звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками попыток не разрыдаться со стороны спавшей с лица и отчаявшейся Генриетты и тихого хихиканья торжествующего леприкона, что не придется возвращать все деньги за безуспешные исполнения обязательств, а она добровольно признает невозможность их выполнения.
Раздавшийся вопрос Генриетты, поверг хозяина брачного агентства в шок:
– А что так можно было?!?
Так и женился наш Самуил Мордахарьевич, потому что лучше все деньги в семью, чем платить неустойку.
Быть женщиной
Я в детстве много читала сказок разных народов. Тема « Женщина – хранительница очага» встречалась в них часто. Ну и понятие было, что ладно там Север, до ближайшего соседа сотни километров, потухнет огонь семья замерзнет и останется без горячего. Дети играют, муж на охоте, а женщина же дома возиться по хозяйству постоянно, вот поэтому и следит, как ответственное лицо за огнем, дабы проблем не нажить.
Но основной, сакральный смысл этой волшебной фразы, раскрылся мне году, так на 38 жизни. Что ж там на самом деле женщина хранит.
Есть такая фраза, что «если с утра мама не в настроении, то день не задался у всех». Насколько же она точна и правдива, автору премию нужно выписать, за вклад в психологию.
Что делает мама с утра? Всех будет, по очереди собирает: одевает, заплетает и отправляет из дома, когда с Богом, когда куда подальше. Как повезет.
К сожалению, не все зависит только от мамы, а ещё и от поведения детей: капризы, непослушание, недосып, в комнате холодно на улице тоже, я хочу эти игрушки/ попить/яблочко, не буду эти ботинки обувать, куртка дурацкая, нет я в ванной не 3 часа сидел – все это прям аккомпанемент утренних сборов, задающие тон, для пьесы начинающегося дня.
Мама пытается дирижировать, музыканты, кто в лес, кто по дрова, вместо слаженного исполнения какафония. Тогда мама начинает на всех орать дабы ускорить процесс и призвать к порядку. Настроение у детей становится ещё хуже, все уходят недовольными, но не собою, а мамой, которая в состоянии стресса и беспомощности, начинает использовать свое единственное оружие, крик.