Татьяна Катаева – Всё равно будешь моей (страница 41)
— Спасибо.
Сажусь за стол и сам поглощаю пару бутиков почти зараз. Сам голодный чертовски. Не пойму от чего больше. Хотя нет. Знаю. От неё голодный. Поэтому и пытаюсь отвлечься обычной едой.
— Я заказал еду с кафе. Через полчаса подвезут.
— Так я наелась, — говорит Мира после одного бутерброда.
— Не смеши. Ты мне сильной нужна. Хочу ещё…
— Ещё? — поперхнувшись кофе, говорит Мира.
— Ещё. Мне всегда будет тебя мало.
Кофе Мирослава допивает у меня на коленях. Мы целуемся, смеёмся, не более. Реально даю ей возможность отойти, хотя даётся мне это очень сложно.
Её запах, и вкус сводят с ума. А ещё попа и голая промежность, которая под футболкой и активно трётся об мой член. Мира даже не комментирует то, что мой член снова в боевой готовности. Пару раз до этого спросила, и вся покрылась краской.
— Он всегда у тебя такой ненасытный?
— Только с тобой, — шепчу в шею и уже начинаю целовать. Миру спасает звонок в дверь. Еду привезли.
Ещё за полчаса мы накрываем стол и садимся нормально покушать. Я поглощаю всё. И мясо, и картошку, и пиццу. Мира только осталась. Её хочу поглотить. Но чтобы не казаться тем, же маньяком, даю ей время нормально поесть.
Одуван не спешит. Жуёт медленно, запивает спрайтом, и снова жуёт. С виду полностью спокойная и удовлетворенная. И только её взгляды говорят об обратном. Она в предвкушении. Ждёт того же, что и я. Научился уже понимать её эмоции.
— Что будем делать? — доедая, спрашивает. — У нас ещё три часа осталось.
— Три часа… — голос сел. — А чтобы ты хотела? — спрашиваю.
— Ммм… — тянет. — Хотела бы… Ммм… Не знаю…
Встаёт со своего места и снова идёт навстречу ко мне. Перекидывает свою ногу через мои колени и садится сверху.
— Может тебя?! — улыбается.
У неё самая красивая и искренняя улыбка. Волшебная.
— Без каких-либо может. По-любому.
Стягиваю шорты, немного приставая вместе с ней на руках, и снова возвращаюсь на стул. Руками спускаюсь между ног, трогаю там, ласкаю. Она почти сразу же покрывается влагой. Целует мои скулы, шею, губы. Стягивает футболку и целует плечо. Кусает. Я стягиваю её футболку, и оголяю полностью. Груди её тяжело поднимаются и так же опускаются. Втягиваю сосок. Тело Мирославы покрывается мурашками, ловлю каждую. А когда терпеть уже не было сил, приподнимаю её, беру член в руку, направляю в нужное направление, и опускаю её на себя.
— Ааа… — стонет одуван.
— Пиздец, — стону вместе с ней. — Блядь, это… Мира… Ты как? Нормально?
— Отлично. Не останавливайся, — шепчет.
И почему мы всегда с ней говорим шепотом? Это привычка и страх, быть услышанными. Это тайна, наших отношений. Вот откуда этот шепот.
Мира сама приподнимается и насаживается на мой член. Руки её на моих плечах. Грудь мелькает перед глазами, я и о них не забываю, так же ласкаю. Талия у Миры тонкая, хрупкая. Руками сжимаю, и продолжаю вгонять в неё член. Инициатива была в её руках, пока я мог себя контролировать. Но власть её утеряна. Меня снова несёт без тормозов. Если бы мне можно было оставлять следы на её теле, я бы каждый сантиметр с отметкой оставил. Везде и всюду. Не для кого-то. Для себя.
Моя девочка на мне, я в ней. Какой кайф. Меня так прёт, несёт на бешеной скорости, нет сил остановиться. Разбиваюсь, и в ту же секунду Мира кусает меня за плечо, кончает, а я следом за ней. Содрогаюсь всем телом и душой, это сильнее какой-либо скорости. Это просто любовь. Моя к ней. И её ко мне. Я не дам Балканову разрушить это. Не за что.
Вот только если бы я мог знать в тот момент, что сам всё уничтожу. Я бы всё сделал по-другому. Перевернул весь мир, и не дал ей так сильно упасть. Если бы я только мог…
Глава 32
Странная у меня жизнь. Я либо в раю, либо в аду. Посередине не бываю. Вот только вчера была в раю с любимым мужчиной, как уже сегодня возврат в ад к нелюбимому.
Утро воскресенья возвращает в реальность. Мама будит ни свет ни заря. Около семи утра. Я вымотанная ласками Горского вчера, еле до кровати доползла, и даже прокручивать все, что произошло, не было сил. Упала мертвым сном, в надежде выспаться и провести день спокойно. Но этому не суждено было случиться.
— Мира, дочка, Рустам приехал. Забирает тебя на репетицию церемонии. Просыпайся, — слова мамы вместо ведра холодной воды. Обжигают горячую кожу и оставляют ожоги.
Как я могу с постели любимого поехать на репетицию свадьбы с человеком, которого не люблю?! Как смотреть ему в глаза и отвечать на поцелуи? Как выжить в этом аду и не сгореть дотла?!
— Не смогу, не выгребу, — думаю я, пока стою перед зеркалом в ванной. На теле есть следы его поцелуев и укусов. Мелкие, не значительные в размерах, но такие важные для меня. Каждый след, ведёт к воспоминаниям, к маленьким осколкам из которых я слепила своё счастье. Личное! Моё!
С каждый днём понимаю, я не выживу без Матвея. Навеки застряну в этом болоте.
— Мира, Рустам уже нервничает. Вы опаздываете, — стучит мама в дверь ванной. Я наспех натягиваю на себя одежду, максимально скрываю все следы. Потом лишь покидаю ванную.
Когда выхожу, вижу недовольное лицо Рустама. Из-за чего зол, что долго или, что снова не так одета, как ему хотелось бы? М-да, как ни странно для Рустама я всегда так одевалась, даже сейчас. А вот для Матвея по-другому. Более красиво и открыто. Вот вам и две разные Мирославы, в одном теле.
— Привет, — говорю, в глаза не смотрю, не сил, после того, что вчера сделала. Нужно хоть немножко времени мне. Немножко сил. Немножко воздуха.
— Привет, — подходит он близко и целует в щёчку. — Поехали?
— Поехали.
Машину Рустам оставил сегодня не возле дома, и нам пришлось идти к ней, минуты три. Но эти три минуты, пока он прижимал к себе и обнимал меня, были вечностью.
— Мира, ещё две недели и мы будем муж и жена. Ты веришь в это?
Ой, как хочется сказать, что не верю в это. А наоборот, верю в чудо, которое спасёт меня от тебя.
— Не верится. Вот вроде только мы начали общаться с тобой, а тут уже и свадьба, — говорю полуправду, голос уставший, но спокойный.
Кто бы мог подумать, что я вот такая. Изменила жениху перед свадьбой, и веду себя очень спокойной. Подумаешь, обыденные вещи в моей жизни. Кошмар. Что они со мной сделали, точнее, к чему довели?!
Мы приезжаем в ресторан, где будет проходить церемония бракосочетания, а потом и празднование свадьбы. С нами приехала мама Рустама, племянница, его крестная, моя мама и ещё несколько человек его семьи. Они бурно обсуждают детали свадьбы, а я глупо киваю головой. На всё согласна, кроме как выйти за него замуж.
— Мирослава ты уже определилась с букетом для невесты? — спрашивает Алина, а меня словно холодной водой облили. Перевожу перепуганный взгляд на неё, и просто смотрю, слова не могу произнести.
— Спасите меня! — кричит душа с надрывом. — Заберите отсюда. Матвей! — эхом в голове.
— Мира, ты побледнела, — в это время продолжает будущая свекровь, — Рустам, выведи её на свежий воздух, ей явно нехорошо.
Мне не то, что не хорошо, мне ужасно плохо. Боль, обида, ужас, терзания, разочарование, ненависть, любовь. Всё в одном коктейле. И мне дали его выпить. Вкус до сих пор стоит во рту. Приторный, горький, с привкусом крови, и нотками надежды. Всё вместе.
— Мирусь, ты чего бледная такая? — Рустам прижимает меня к себе, и убирает волосы с лица. — Тебе плохо?
Отрицательно машу головой. Мне не плохо, мне пиздец как хуево. Хочется орать и биться головой об стенку, чтоб весь мир исчез, и остались только мы с Горским.
— Малыш? — зовёт Рустам.
За что я так с тобой поступаю?! За что?! Разве я не плохой человек после этого? Ужасный.
Поднимаю глаза, и смотрю в его темные. Уголки его губ растягиваются в улыбке, он наклоняется и целует меня.
Десять, девять… Губы его мягкие, но требовательные. А ещё я вспоминаю губы Матвея. Жёсткие, но такие красивые. А в момент ласк, самые мягкие. Пробую ответить на поцелуй Рустама, представляя, что целуюсь с Горским.
Балканов на секунду замирает, отрывается от меня и смотрит в глаза. Не знаю, что он видит там, но наклоняется сразу же к губам, и целует их ещё яростнее.
Восемь, семь… Губы соединятся, вдохи и выдохи, тяжёлые руки Рустама на спине, сильнее прижимает.
Шесть, пять… Я в облаках летаю. Мыслями с Матвеем в его квартире. В нашем с ним раю. Он целует меня, кусает за губы, оттягивает их, а потом зализывает.
Четыре, три… Ощущение тяжести. Туман в голове. Пытаюсь развеять его. Прогнать. А когда выходит…
Два, один… Вижу перед собой Рустама. Иллюзия исчезает с дуновением ветра, реальность возвращается, всё той же тяжёлой ношей. Груз такой огромный, что я физически его чувствую. Спина немного прогибается и плечи опускаются.
— Кисуль, ты чего? — он берёт мой подбородок и поднимает вверх. Глаза в глаза. Влага в моих собирается и я готова выть от боли. Мира, соберись, это ещё не конец.
От чего же в душе такая буря? Почему мне кажется, что конец? Почему чувствую это?!