Татьяна Катаева – Прости меня (страница 31)

— Успокойся, я просто говорю, что там обсуждали.

— Я вполне спокойна. Я и Горский мало знакомые люди.

— И поэтому он тут?

— Он тут?!

Говорю, это не успев даже воздуха в лёгкие набрать. Радоваться или плакать?!

— Сама в шоке. Футболисты как-то не посещали матчи баскетболистов до этого. Но сегодня почти вся команда пришла. А ещё половина чирлидеров "Волков". Пришли на тебя посмотреть.

— Черти их всех сюда принесли. Лучше б дома сидели.

И вот теперь я начала нервничать. Сильно. Снова вышла на улицу.

Форма у "Гладиаторов" почти не отличается от "Волков". Правда чуть длиннее юбка, но короче и открытие топ. Тату частично выглядывает с топа.

Я вышла на улицу с задней стороны здания. Прилипла к стене голой спиной и закурила сигарету. Я не нервничаю, не паникую. Просто дрожат руки, и я боюсь снова его увидеть.

Делаю глубокую затяжку и смотрю вперёд перед собой. Вижу черную машину, и на её капот опирается Гордей. Он тоже смотрит на меня. Наши взгляды встречаются. Меня прошибает током. Электричество вместо крови проходит по моим венам.

На лице у Гордея ни одной эмоции. Каменное лицо, пустой взгляд. Он тоже подкуривает сигарету и делает затяжку.

Кажется, вокруг нас остановился весь мир. Мы стоим в десяти метрах друг от друга и просто курим.

Я осматриваю его с головы до ног. На нём как ни странно брюки и рубашка. Рукава закачены. И на руке замечаю браслет. Из-за расстояния я не могу быть уверенной, но мне кажется это тот браслет, который я ему подарила на день рождение.

Дверь возле меня открывается, и меня уже зовут. Игра начнется с минуты на минуты. Мне приходиться оторвать взгляд от Горского и зайти внутрь. Но прежде чем ухожу, я ещё раз делаю глубокую затяжку и выбрасываю сигарету в мусорку.

В бой!

Вы смотрели когда-то фильм "Гладиатор"? Вы сопереживали главному герою? А помните, когда их выпускали на арену, весь "Колизей" поднимался на ноги? Они кричали, поддерживая одних. Но их крики так, же были адресованы и другим. Соперникам их фаворитов. Он жаждали крови вторых. Они хотели смерти.

Я никогда не была в Риме. Но фильм "Гладиатор" смотрела несколько раз. И что больше всего меня всегда убивало, так это сами зрители. Не гладиаторы были там антиперсонажами. А именно зрители.

Сейчас я чувствую себя тем самым гладиатором. Нас выпускают для первого номера. Он намного короче и быстрее чем в футболе.

Но я всё время ловлю заинтересованные взгляды. Они и правда пришли посмотреть на меня. Им интересна не лично я. А история, которая со мной произошла.

Держать себя на высоте, с постоянной улыбкой, сложнее с каждой секундой. Но я справляюсь. Потому что здесь он! Я ещё не решила, радуюсь я этому или злюсь. Но точно наполняюсь как источником.

Мы выступали три раза. И на протяжении всех раз, я так и не осмелилась посмотреть в его сторону. Краем глаза видела его силуэт. И тот прогоняла от себя как страшное видение.

Ещё видела Тима, почти всю нашу команду "Волков", ну и, конечно же, Веронику. Та пускала в меня такие злобные флюиды, но за весь вечер так, ни разу, и не подошла. Тем лучше для неё. Ну и для меня, конечно же.

За самой игрой я наблюдала, но полноценно не была погружена. Просто это всё он. Его присутствие здесь. Его значимость для меня, которая абсолютно мне не нужна.

Сегодня "Гладиаторы" играют с баскетбольным клубом "Галичина". Где, кстати, играет мой Серёжа. Ну не мой, в прямом смысле. А мой школьный друг, благодаря которому я всё вспомнила.

"Гладиаторы" выиграли с минимальным разрывом. Но я и этому радовалась. Моё первое выступление завершилось победой. И это круто!

— Краснова, а ты всё хорошеешь и хорошеешь.

— Спасибо Серёжа. Рада тебя видеть. Очень.

Появление Серёжи на поле добавило какой-то уверенности мне. И в тоже время немного отвлекало и будоражило. Он часть моего прошлого, пусть и не сильно значимого. Но всё же, это не даёт окончательно опустить руки.

— Я вот думаю, Краснова. Не пора ли тебе менять фамилию?

Серёжа прижимает меня к себе, и мы направляемся в сторону раздевалок.

— Чего? Чем тебе не нравится моя фамилия?

Мы проходим трибуны. Как раз в конце этого блока, ещё минут десять назад сидел Гордей. Сейчас же тут пусто.

— Нравится. Как и ты вся. Вот только моя фамилия тебе бы больше подошла. Послушай, как звучит,

Белова Наталья. А? Мне кажется идеально детка.

Мы как раз собираемся выходить с игровой площадки, но в проходе слишком много людей. Мы останавливаемся. Я перевожу свой взгляд на него. Серёжа по-дружески меня сильнее прижимает, и продолжает говорить.

— Так, что черри выйдешь за меня?

Я начинаю громко смеяться и запрокидываю руки ему на шею. С ним так легко и спокойно.

Толпа впереди начинает продвигаться, и я поворачиваюсь лицом к ней, чтоб тоже начать идти вперёд.

Но сделав всего несколько шагов вперёд, я вижу его. Гордей опирается спиной и ногой об стенку, и о чём-то разговаривает со своим братом. Матвей тоже здесь. Хотя я его до этого не видела.

Сейчас я вижу, что они не так сильно и похожи. Хотя нет. Они похожи именно как братья — близнецы. Но я их легко могу различить.

Они оба смотрят на нас с Серёжей. Гордей мрачнее тучи, Матвей же улыбается. Ноги мои стают тяжёлыми и ватными. Дыхание затрудняется. Но я максимально прячу свои эмоции.

Парни точно слышали наш разговор, потому что мы говорили громко. Та и парни уж как-то странно смотрят на меня.

— Я подумаю Белов. Подумаю, — говорю максимально громко и с улыбкой. Чем шире её натягиваю, тем сильнее сжимается сердце.

— Так надо, — повторяю себе. — Так будет лучше.

Мы уже почти прошли их. Как вдруг Матвей делает два шага, и преграждает нам дорогу. От испуга я делаю шаг назад.

— Привет, черри. Как дела? — тем временем спрашивает Матвей.

К чему это всё? Проверка? Подколка? Может ещё что-то хуже. Я не знаю Матвея, и что он может чудить. А если копнуть глубже. Я и Гордея не знаю. Слишком мало времени мы знакомы.

— Привет. Лучше всех, — говорю ему всё с той же улыбкой.

В этот момент перед моими глазами всплывает картинка с дня рождения Гордея. Руки Матвея поднимают моё платье вверх, и пристраивает свой член к входу влагалище.

Мне становится мерзко и противно от этих воспоминаний. Как я тогда могла подумать, что это Гордей? Как? Они ведь не настолько одинаковые. Это всё тот коктейль. Это всё Тимур. Ненавижу.

— Это твой друг? — вдруг спрашивает Серёжа, и меня это возвращает в реальность.

— Нет. Я его не знаю, — выталкиваю через, чур, эмоционально. Сама же сжимаю руку в кулак. Держи лицо, черри. Держи лицо. Не показывай эмоций. Успокойся. Они не знают, что ты вспомнила.

Делаю глубокий вдох и короткий выдох.

Никакой паники. Никакого приступа. Я сильная. Я справлюсь.

— Как незнакомы? Мы же на именинах брата познакомились.

— Та да. Слишком тесто, чтобы это забыть, — хочется добавить.

— Ты, наверное, Матвей Горский?

— Вспоминала?

— Нет. Просто догадалась. Если ты хочешь узнать, планирую ли я писать заявление на твоего брата, то могу тебя успокоить. Я не буду этого делать. Так как ничего не помню. А даже если и вспомню. Оставим это дело в прошлом.

— Хорошо, — говорит Матвей и делает шаг ко мне. Потом второй. И когда он подходит ко мне совсем близко, я перестаю дышать. Он дотрагиваться своей рукой до моей руки, и меня покрывает мурашками. Вовсе не возбуждающими или приятными. Мурашки страха и омерзения. Матвей замечает это. Он наклоняется, и говорит мне на ухо, так чтобы могла слышать только я.

— Я знаю, что ты всё помнишь. Хоть и очень хорошо врёшь. Вот только зачем ты это делаешь, мне очень интересно.

Он отодвигается от меня и снова начинает улыбаться. Боже, какая у него дьявольская улыбка. Она одновременно и притягивает, и отталкивает.

— Спасибо, Наташа. Рад, что мы поняли друг друга. Ещё увидимся.

Он открывает нам путь, так же быстро, как и преградил. Подходит к Гордею, и, обняв его, они уходят прочь.