Татьяна Карпеева – Любовь и ненависть цвета солнца (страница 3)

– Спасибо за информацию. Но можешь вычеркивать меня, а заодно и Владислава с Мишей из числа подозреваемых. У нас у всех есть железное алиби. Каждый в тот день был на своей работе, и это легко могут подтвердить сослуживцы. В моем случае это наш помощник, он же курьер Даниил Мильштейн и секретарша Северина Казимировна.

– Получается, все были на работе, а Милена осталась дома?

– Да, она позвонила и сказала, что неважно себя чувствует. Но потом из типографии привезли дополнительное соглашение к договору, которое надо было до трех часов дня подписать живой подписью, иначе тираж не успели бы отпечатать к книжному фестивалю на Красной площади. Пропустить такое событие… даже не знаю с чем сравнить. Как проиграть Полтавскую битву. Телефон Милены не отвечал, и я отправила Даню к ней домой с наказом стрясти с нее подпись, с живой или мертвой. Если бы я знала…

– А где он взял ключ от квартиры?

– Я сама ему выдала. В рабочем сейфе хранятся запасные ключи от наших квартир на случай непредвиденных обстоятельств.

– Не проще ли было позвонить супругу Мили, а не заниматься самоуправством?

– Конечно, я сразу же позвонила. Но у Владислава была серьезная операция, и он был вне доступа. Он же не просто заурядный врач ухо-горло-нос, он блестящий специалист в челюстно-лицевой хирургии, к нему очередь на три года. О времени операции легко можно узнать в клинике, она стояла в расписании.

– Труп обнаружил Мильштейн?

– Да. Он и скорую вызвал. Запиши в список еще одного липового подозреваемого. Хотя, следуя твоей логике, именно он и есть самый матерый убийца. Он спал и во сне видел, как завладеть нашим издательством. И переименовывать не пришлось бы, название почти идентично первым буквам его фамилии. Следующей его жертвой стала бы я, к гадалке не ходи.

– Логично, – сказал Тимофей.

– Ты издеваешься? Даже если он действительно убийца, ему не светит заполучить издательство. В наших уставных документах прописаны только два учредителя, они же владельцы фирмы. Милена и я. Случись что-то с одной из нас, весь бизнес переходит оставшейся. А уж если, не дай боже, и вторая покинет этот мир, тогда издательство переходит наследникам. То есть нашим супругам. Причем здесь Даниил? Мне не нужно расследование, которое сводится к обвинению ни в чем не повинных людей.

– А почему ты решила, что у Мильштейна именно этот мотив? Может, он не совладал с приступом личной ненависти. Могла же Милена просто-напросто его по работе достать? Токсичные начальники не редкость. А уж начальницы…

– Спасибо за кофе. Всего хорошего!

Лиза встала, резко отодвинула стул и, не оглядываясь, вышла из кафе.

Тимофей думает

Смирнова верна себе, думал Тимофей, уставившись на дизайнерский букет, оставленный бывшей одноклассницей в вазе на столике. Взрывная, вспыльчивая, как пятнадцать лет назад. Интересно, как они ладили с Миленой? Она тоже кротостью не отличалась. Как они решали спорные вопросы? Как вообще две дамы крутого нрава могли работать вместе?

Ну что ж, можно считать, что просьбу Лизы он выполнил – попытался начать расследование. Раз она сама от него отказалась, его совесть чиста. Признаков насильственной смерти не обнаружено, ну и чудненько. Можно выдохнуть и не ломать голову, как совместить расследование с выполнением служебных обязанностей. Он не собирался рассказывать Лизе, что начал изучать информацию об окружении двух подруг. Слишком уж они все идеальные, ни одной зацепки. Так не бывает.

Домой! К милой уютной Варваре. У нее характер ровный, вынос мозга почти не практикует. А что еще нужно тому, у кого служба и опасна и трудна? Кстати, и букет пригодится.

Они познакомились почти восемь лет назад, когда Тимофей служил в районном отделении полиции, а третьекурсница Варвара проходила практику в одном из дизайнерских бюро. Тогда у кого-то из сотрудников пропала крупная сумма денег, и коллектив решил, что виновата новенькая. Тимофею удалось вычислить вора, а заодно и защитить честь робкой студентки. Как-то само собой получилось, что через пару месяцев Варя переехала к нему жить.

Девушка оказалась настоящим сокровищем. Обладая ровным и неконфликтным характером, она умела и любила создавать уют и вкусно готовить, не устраивала скандалов на ровном месте, не канючила, не сравнивала его с другими.

На этом моменте раздумий Тимофей машинально потер переносицу. Позавчера он приехал домой поздно, Варя уже спала. Вчера после работы ее не оказалось дома. В сообщении она написала, что задержится у подруги, ужин в холодильнике, только разогреть. Наутро Варвары в квартире уже не было. Уехала ни свет ни заря в свою дизайнерскую контору? Или вообще осталась ночевать у подруги? Получалось, что они не общались почти двое суток. Такого раньше в их семье не бывало. Тимофей называл их отношения семьей, несмотря на то, что официально они не были женаты. Но кого в наше время смущает отсутствие штампа в паспорте?

Вечер в кругу семьи

Варвара обнаружилась дома, на кухне. Стоя спиной к входной двери, девушка нарезала овощи и зелень на салат. Коротко стриженые рыжевато-русые волосы открывали красивую шею. Тимофей вздохнул облегченно, тихонько подошел, поцеловал беззащитно выпирающие позвонки, развернул девушку лицом к себе и вручил букет.

– Напугал! – притворно возмутилась Варвара, отстранилась, достала с полки вазу, быстро налила воды и пристроила в нее чудо флористики.

– Как же я рад, что ты дома! Где тебя носило, я так соскучился! – Тимофей торопливо расстегивал пуговички коротенького домашнего халатика, не скрывавшего прелестей девушки.

– Нет-нет-нет! Я устала, проголодалась…

– Я тоже… проголодался.

После этих слов он подхватил худенькую Варю на руки и потащил в спальню. Девушка слабо отбивалась, но что она могла сделать против горы мускулов, к тому же выше ее ростом на целую голову? Да и сопротивлялась она просто для порядка. Успела соскучиться по Тимофею, при всей внешней суровости умевшим быть непостижимо нежным. Эта нежность в сочетании со спокойной силой вызывала в ней внутренний трепет.

– Теперь бы еще ужин в постель, – размечталась Варвара, когда волны страсти, закинув парочку на вершину блаженства, постепенно затухая, сменились умиротворенным штилем.

– Я принесу.

– Я сама, ты не сможешь красиво подать! – в Варваре проснулась образцовая хозяйка.

Она легко выпорхнула из широкой супружеской постели, ненадолго забежала в ванную, а оттуда на кухню. Она всё умела делать быстро.

Тимофей героическим усилием сполз с кровати, поставил себя вертикально и тоже побрел в ванную. Жутко хотелось спать, но голод поборол сон.

Когда он, благоухающий гелем для душа и переодетый в домашние брюки и футболку, заглянул на кухню, его взору предстал накрытый по всем правилам стол. На белой скатерти были расставлены сервизные тарелки с золотыми ободками, столовые приборы отражали блеск горящих свечей с легким ароматом корицы, льняные салфетки придавали картине торжественность. В салатнице высилась гора свеженарезанных огурцов, помидоров, перца, вперемешку с фиолетовыми кольцами лука. Всё это было щедро засыпано пряной зеленью. Раскрасневшаяся Варвара достала из духовки румяную курицу, переложила ее на блюдо с рассыпчатым рисом и полила шкворчащим соусом со дна противня.

– Шампанское или чего покрепче? – спросила девушка.

– К такому столу только шампанское. За тебя, умницу, красавицу и отменную хозяюшку.

Тимофей быстро смёл с тарелки всё, что на ней было. Варвара тут же добавила второй кусок аппетитной курятины, пару ложек шампиньонов в сметанном соусе и подвинула поближе хрустящие листья салата. Она знала, что для Тимофея чем больше зелени на столе, тем лучше.

– Варь, в честь чего торжество?

– Да ни в честь чего. Экспромт. Я злилась на тебя два дня, после того как ты поздно вернулся с вечера выпускников. Я злилась, а ты этого не замечал. Сегодня решила высказать тебе всё, что накипело, но ты, видно, это учуял и пришел с букетом. И вместо скандала получилось вон что, – она кивнула в сторону спальни.

– Злилась на то, что поздно пришел? Так я и со службы поздно прихожу, и даже ночи провожу на дежурстве.

– Одно дело служба. А совсем другое – встреча с первой любовью, которая, как известно, не ржавеет.

– Фантазерка ты, Варька! Ревнуешь, что ли? Мы же почти восемь лет вместе.

– Вот именно, восемь лет. Разводиться пора. А ты до сих пор на мне не женился.

– Так я же предлагал. Ты сказала, что не время, что нам с тобой и так хорошо.

– Тогда было не время. Но времена меняются. А может, я хотела, чтобы ты меня уговорил?

– Я мысли читать пока не научился. Мы, мужики, конкретику любим. Так бы прямо и сказала, что хочешь штамп в паспорте.

– Иди ты со своим штампом знаешь куда? И вообще я устала, спать пойду. А ты со стола уберешь и посуду помоешь.

– Варь, что за перепады настроения? Есть причины?

– Отстань!

Тимофей продолжает размышлять

Ну и денек, думал Тимофей, машинально засовывая тарелки и бокалы в посудомоечную машину. А вечерок и того хлеще. Вызвал неудовольствие сразу у двух дам, никогда не пересекавшихся друг с другом, но одинаково важных для него в разные периоды жизни. Придется что-то предпринимать, чтобы перестали злиться.

Лизка ничуть не изменилась за пятнадцать лет. Такая же любительница принимать скоропалительные решения и стоять на своем даже тогда, когда уже самой понятно, что выбрала не лучший вариант.