Татьяна Капитанова – Свет чужих фонарей (страница 9)

Пашка кивнул. Да, он понимал. Мать-алкоголичка, теперь еще и старший сын пошел по кривой тропинке – разве можно в такой ситуации оставлять детей, в особенности младшего, воспитываться дома?

– Мария Николаевна, я ничего ему плохого не сделал. Это самый обычный прием, я ведь его не бил. Хоть он и заслужил, если честно.

– Паш, да я все понимаю. Я прекрасно вижу, что из себя Дима представляет. Но, к сожалению, дело в том, что его мать, которая накануне позвонила мне и попросила сегодня подойти в школу аж в семь утра для разговора, и с семи до половины восьмого очень громко кричала в моем кабинете, может пойти с этим видео к директору или сразу в полицию, и ей не смогут отказать в рассмотрении дела. А с делом твоим все будет не так просто. Никому особо не интересно, опасный это прием или нет. Но то, что мальчика из хорошей семьи обижает парень из…. – Мария Николаевна подбирала слова, – не совсем благополучной, будет достаточным основанием для разбирательств. Тебе ведь это не надо.

– Не надо, – подтвердил поникший Пашка.

– Я смогла их убедить, что сделаю все, чтобы такого не повторилось. Хорошо еще, там отец более адекватный, он считает, что пацаны должны между собой сами уметь разбираться, и сегодня его слово перевесило слово матери. Но если подобная ситуация еще раз повторится, мать уж точно пойдет до конца. Поэтому надо этого избежать.

– Я все понял, – Пашка поднялся с места и направился к выходу. – До свидания, Мария Николаевна.

– До свидания, – Мария Николаевна грустно посмотрела вслед своему ученику. Этот умный и ответственный парень нравился ей гораздо больше его избалованного вседозволенностью одноклассника, но справедливость далеко не всегда была на стороне умных и ответственных, к сожалению.

«Спасибо, мама, еще и за это», – со злостью думал Пашка по пути домой. Он будто бы фиксировал каждый пункт вины его матери в невидимой летописи, мечтая однажды предъявить все это разом. Теперь вот еще оказывается, что даже по-мужски поставить на место говнюка Пашка не может без риска осложнить свою и без того непростую ситуацию. Была б у него нормальная семья, можно было бы не бояться ни ссор, ни даже драк, максимумом неприятностей в этом случае стал бы выговор. Но все меняется, когда твоя жизнь и семья под микроскопом в органах опеки, и вот ты уже должен просто проглотить оскорбление и сделать вид, что ничего не происходит, как последний трус. Хорошо, конечно, что из опеки за ними наблюдает приятная и все понимающая Елена Васильевна, но вдруг Димкина мать сможет как-то и туда дотянуться и напакостить?

Пашка не представлял, при каких обстоятельствах он смог бы вывалить весь список своих претензий на мать. На самом деле он прекрасно понимал, что никогда этого не сделает. Рассказывать ей обо всех своих обидах, когда она пьяна, нет никакого смысла. Протрезвев, она вряд ли об этом вспомнит. Делать это, воспользовавшись ее трезвыми днями, тем более не стоило. По вечно виноватому взгляду матери и так было понятно, что она все понимает, и добить ее новыми претензиями значило подтолкнуть к очередной бутылке, ведь других способов заглушить свою боль и вину она не знала. Новая бутылка – новый запой – новые поводы для претензий. Адский замкнутый круг.

Ладно, переживет уж как-нибудь и этот запрет на физические конфликты. Постарается просто не замечать Димку, меньше руки измараются.

Зато Полина ему сегодня улыбнулась. Это воспоминание приятным почти весенним теплом разлилось по телу, по всем сосудам вплоть до мельчайших капиллярчиков.

Придя домой, Пашка обнаружил, что мать дома и не трезва, и это немного подпортило ему настроение, но ненадолго. Самое главное, в холодильнике есть продукты, в кармане еще немного денег, а послезавтра будет зарплата. Да, сегодня вечером после трех часов мытья полов в чужом подъезде ему еще придется как-то отвлекать брата, чтобы тот не лез к матери в комнату, но это были в общем-то стандартные будни. Пашка точно знал, что так будет не всегда. Когда-нибудь, буквально через несколько лет, Пашка найдет высокооплачиваемую работу, а может, даже откроет свой бизнес, оформит опеку над братом, они переедут на другую квартиру и по-настоящему заживут. Не будет больше ни грязных половых тряпок, ни стыда на кассе от того, что у тебя только сто рублей, ни страха перед опекой. Надо только немного потерпеть.

***

На следующий день на одной из перемен, когда Пашка стоял в коридоре у окна, вглядываясь куда-то вдаль и при этом думая о своем, к нему подошла Полина.

– Паш, я тут сказать хотела, – начала Полина и смущенно улыбнулась. Было видно, что она слегка нервничает – пальцами правой руки несколько раз расстегнула и застегнула одну и ту же пуговицу на манжете рукава левой, да и голосок чуть дрожал.

Пашка ободряюще улыбнулся.

– Хотела попросить сегодня мою таблицу по истории, потому что тебе кажется, что ты что-то не то сделала? – пошутил парень.

– Да уж, не очень много у нас с тобой тем для разговоров, – засмеялась Полина.

– К сожалению.

– Это точно, – Полина секунду помедлила. – Хотела пригласить тебя на свой День Рождения. Я в воскресенье праздную, мы снимаем небольшой кинозал в центре. Перекусим прямо там, кино посмотрим. Придешь?

Волна радости подхватила Пашку и понесла навстречу потрясающим выходным: вкусная еда, закрытый показ кино, Полина. Однако уже в следующее мгновение эта самая волна больно швырнула подростка на камни, а радость сменилась горечью от того, что захватывающая эта картинка была абсолютно нереальна. Во-первых, он не сможет подарить Полине ничего достойного. Он бы, может, и смог выкроить на подарок рублей пятьсот, но это будет позор, а не подарок, а тратить большую сумму у него просто нет возможности. Во-вторых, куда он денет Ваньку? С пьяной матерью он брата старался не оставлять, тем более так надолго. А было очевидно, что в выходные она точно не будет трезва – период хороших дней закончился. Ванька, конечно, и сам уже не малыш, но одно дело – оставить ребенка дома одного, в конце концов может и мультики посмотреть. И совсем другое – когда дома мина замедленного действия в виде пьющего человека. А если мать, забыв об угрозах, снова кого-то приведет? Или вообще квартиру сожжет, пытаясь зажечь газ под кастрюлей? Нет, выходные у Пашки всегда заняты братом. Вот тебе, мамочка, еще один пункт в списке претензий, получите – распишитесь.

– Ты извини, но в это воскресенье не могу никак, – Пашка с искренним сожалением развел руками. – Поставили внеплановую тренировку, обязательно нужно быть, у нас с этим строго. Спасибо за приглашение.

– Жаль… ну ладно, – было видно, что Полина расстроилась, но все же нашла в себе силы натянуто улыбнуться. Прозвеневший звонок прервал неловкую паузу, и все старшеклассники, которые каждый по своей причине замешкались в коридоре, потянулись в класс.

Спустя два часа, когда Пашка шел из школы домой, ему позвонила Елена Васильевна, специалист из отдела опеки, которая курировала его семью.

– Паша, мне нужно с тобой поговорить. Ты когда будешь дома?

– Да вот уже подхожу.

– Отлично, я тоже как раз рядом. Подожди меня, пожалуйста, около подъезда.

– А вы к нам не зайдете?

– Нет, давай на улице поговорим.

– Хорошо.

Пашку звонок удивил. Обычно Елена Васильевна звонила накануне своего стандартного ежемесячного визита, чтобы предупредить, что придет, да и была она у них всего три недели назад. Какие у нее могут быть разговоры?

Подождать у подъезда пришлось буквально пару минут, и Елена Васильевна показалась на горизонте. Вообще она не очень-то была похожа на Елену Васильевну, скорее на Лену, Леночку, максимум Елену. Специалисту отдела опеки было всего двадцать семь лет, а из-за худого телосложения и невысокого роста и вовсе больше двадцати не дашь. Но обращался Пашка к ней не иначе как по имени отчеству, так уж было положено.

Елена Васильевна была своя. Когда она вместе с коллегой постарше пришла в Пашкин дом в первый раз, Пашка был страшно напуган происходящим, разными страшными словами, вроде «изъятие» и «детский дом», произнесенными в его квартире впервые. Но Елена Васильевна сразу дала ему понять, что она на его стороне и сделает только то, что будет лучше для него и его брата. В первый месяц знакомства Пашка видел ее достаточно часто, она приходила, разговаривала и с ним, и с матерью, и с Ваней, и они вместе искали выход. Елена Васильевна не пугала, не давила, она искренне сопереживала, а также чисто практически помогала с некоторыми вопросами. С ее помощью Казаковы оформили статус малоимущей семьи, что дало им льготы на коммунальные платежи, бесплатное питание в школе, а также некоторые другие бонусы. Елена Васильевна объяснила, что нужно делать, чтобы у опеки не возникало лишних вопросов, а именно про порядок в квартире, наличие продуктов в холодильнике, отсутствие разных видов задолженностей. Пашка понял, что если и он, и Ванька будут нормально одеты, исправно ходить в школу и садик, хорошо себя вести и раз в месяц перед опекой демонстрировать, как прекрасно им живется в их семье, то поводов забирать их в детдом просто не будет. Именно Елена Васильевна настояла, чтобы Пашка сам забирал брата из садика, ведь даже если мать была трезва утром, это не значило, что также будет и вечером. И она же подсказала, что под Пашиным контролем мама все же должна иногда появляться в детском саду.