Татьяна Калинина – Спецпоселение Неясыть (страница 2)
— А вы смотрите, чтобы все забрали. Да сходите в столовую, попросите супа. Как вас в автобус с детьми сажать?!
Ольга Арсеньевна вышла, а Хмелев, так и не дождавшись ребят, побрел в столовую за гороховой похлебкой и суррогатным хлебом.
* * *
На улице перед входом в здание детдома Миша увидел пять красных автобусов с квадратными окнами, кокетливо выкрашенными белым. На крыше каждого красовалось круглое окошко с рисованной цифрой маршрута четыре.
Дети вывалили вперед, к автобусам, и галдели так, что хоть из пушки пали — никто не услышит. Водители недовольно морщились и щеголевато курили, ожидая, пока воспитатели наведут порядок в толпе. Пускать в автобус такой опасный элемент никто не собирался. Того и смотри, обшивку обдерут, пока толкаются.
В этом галдеже и в пыли, поднятой с каменной мостовой, Миша огляделся и нашел Сашу Васильева. Его кудрявую темную голову в фетровой фуражке он узнал бы и впотьмах.
Саша был сыном репрессированных, которые сгинули в первых рядах. Отец его был белым офицером и казаком. От него у Сашки темный, оливковый оттенок кожи, кудрявые волосы, которые тяжело брить, и карие глаза. От матери, учительницы немецкого, — изящно тонкие руки и ноги, музыкальные пальцы и женская покорность всему, что предлагала Сашке жизнь.
Ткаченко и Васильев неразлучно дружили с тех пор, как попали сюда, деля на двоих горести и радости сиротской жизни. Так как Миша был на пару лет старше, ему не раз приходилось отбивать друга от толпы озверевших беспризорников, распределенных в их учреждение.
Миша не хотел уезжать, пока Сашке не исполнится шестнадцать. В августе ему должны дать выпускные документы, и они вместе наймутся на завод.
Миша стал проталкиваться между черных, как грачи, мальчишек, одетых в казенное. Их оживленные лица, предвкушение поездки, суета и хохот, идущий отовсюду, делали толпу одним существом со множеством рук и ног и с сотнями голов в черных кепках. Это существо колыхалось в летнем свежем воздухе, перекатывалось, как стая мелкой рыбешки, оставляя на мгновение пустоты и тут же заполняя их суетливыми сиротами.
Миша хлопнул друга по плечу и тот поднял на него задумчивый взгляд. Сашке никак не удавалось завязать узел на мешке, куда он сложил рубаху, смену белья, куртку и полотенце. Шнур скособочило, — один конец его был слишком короткий, — и Сашка уже пять минут перебирал пальцами туннель из ткани, проталкивая сквозь него непослушную бечевку, тянул за другой конец, чертыхался и хмурил брови.
— Чего ты тут копаешься? Пойдем, надо оркестр собрать, — Миша схватил узелок друга и в секунду уладил дело. — Вот! Теперь готово.
Тут первые пассажиры начали входить в автобус и рассаживаться внутри. Водители нервно осекали тех, кто толкался у подножки и наваливался на двери. Дети перелезали через спинки кресел, дрались за места у окон и со счастливым ликованием строили рожи тем, кто остался снаружи.
Миша и Сашка подошли к воспитателю, и та выделила им пятерых мальчишек на загрузку оркестра. Те, видя, что остальные вот-вот заполнят все пять автобусов, помчались в актовый зал со всех ног.
Там, на втором этаже, наевшись гороховой похлебки из столовой, дремал Хмелев на составленных вместе трех стульях. Рядом валялись распотрошенные мешки. Мальчишки, отправленные за инструментами, похватали кто что мог и выскочили из зала к автобусам.
Сбежав вниз по лестнице, они встретили Мишу, сбили его с ног и вывалили мешок с мелочью: флейтами, тремоло, тарелками, трещотками и треугольником. С какой-то неимоверной скоростью они скинули обратно богатства оркестра, не обращая внимания на восклицания Миши.
— Подождите, эй, вы! Что еще у вас там в мешке?! — прокричал он убегающим мальчишкам, но они выскочили на улицу и уже пробивались к дверям автобусов.
Миша взбежал по лестнице и в открытую дверь актового зала увидел Хмелева. Тот спал на боку, сложив руки крестом на груди и подогнув колени.
— Георгий Иваныч, где мой блокнот?
По лицу Хмелева пробежала досада. Он поморщился и открыл глаза.
— В кармане. В левом. Вот, — он хлопнул по карману, и Миша вытащил блокнот.
— А как же теперь… Вы никаких инструкций не давали?
Хмелев скорчил гримасу и ничего не ответил. Осмотрев все вокруг, Миша убедился, что весь инструмент забрали, и вышел.
* * *
На улице он посадил Сашку в последний автобус, а сам сел к воспитателям. Им предстоял путь до Брянского вокзала, сквозь весенние улицы Москвы, по набережной, где здания расступались. Где особенно вольно и торжественно небо опускалось на город, цепляясь за башенки, крыши и красные звезды Кремля.
Через сорок минут перед Мишей выросло здание вокзала, с его стеклянными решетчатыми сводами, белыми колоннами, двумя почти мусульманскими крышами холлов справа и слева.
Перед вокзалом толпились люди, поодиночке и группами, налегке и с чемоданами — все они торопились куда-то. Вдруг колонна остановилась. Группа из двенадцати человек шла почти строем через площадь, низко опустив головы, и, наконец, перегородила автобусам путь. Они исчезли за тяжелой деревянной дверью, нырнув один за другим в свод здания.
Рядом со входом крутились три молоденьких чекиста. Выцветшие пальто сливались с цветом вокзальных стен и делали их неотделимыми от этого места. Они вырастали стоптанными сапогами из мокрой грязи, которой была покрыта площадь; их васильковые фуражки сливались с отражением неба в окнах центрального холла, они щурились от яркого солнца бесцветными глазами. Как голодные волки, энкаушники присматривались к входящим в здание, время от времени толкая друг друга локтями. Завидев их, прохожие вжимались в пальто и прятали лицо в воротники и шарфы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.