Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 728)

— Вот именно, капитан, вот именно.

Подтвердил он точно не мои невысказанные сомнения насчет запрещенных веществ, но я хмыкнула. Вернулся официант. На подносе, совсем как в историческом кино, он принес сдачу, и вид у него был слегка встрепанный, а лицо покрасневшее. Похоже, за этими несчастными монетками и парой мелких купюр он бегал в банк, а то и в хранилище.

Я постаралась не думать над странностями моего непрошеного напарника. Разве только, что королеву удивило бы его поведение. Наличные, чоппер, странные намеки на — а на что? Он что-то пытался мне сказать, и вряд ли иносказательно. Его раздражало то, что я его не понимаю?

— Слушайте, Брент, — я нагнала его на лестнице и придержала за рукав, — у меня сложилось впечатление, что я вас не во всем и не всегда понимаю. Вы говорите о чем-то, что для вас очевидно, а я никак не могу уловить эту суть. Вас не затруднит повторить все сначала?

Эта просьба далась мне с некоторым трудом. С людьми склада Брента и так непросто взаимодействовать, а если они догадываются, что их о чем-то просят и в чем-то ты от них оказался зависим…

Обычно я была довольна, если не ошибалась в предположениях. Сейчас я почувствовала себя униженной.

— Вы не поймете, — отмахнулся от меня Брент. — Я хочу все про нее узнать. Чем она жила, о чем думала, чем руководствовалась, когда принимала решения. Каждое ее слово и каждый поступок должны получить объяснение.

— Она жертва, — попыталась втолковать Бренту я. — Вы, кажется, перепутали. Наверное, вам стоит допросить вместе со мной Томаса. Если, конечно, психиатры решат, что в его допросе вообще есть хоть какой-то резон.

— Сперва я хочу узнать все о Таллии Кэролайн, — упрямо повторил Брент. — Все, что привело к этому преступлению. С Томасом я успею поговорить, насколько я помню, одиночные камеры полностью исключают возможности самоубийства.

— Брент, послушайте, — чуть не взмолилась я. — Я тоже запуталась в этом деле. Я эксперт, а не следователь. Я не очень хорошо понимаю, что мне делать, куда двигаться, что искать. Мне кажется, что мы все что-то упустили. Но куда чаще складывается впечатление, что вы не принимаете меня всерьез.

— У вас правильное впечатление, — бросил Брент. — Отправляйтесь к себе в пробирочную, дальше я займусь этим делом один.

Глава четырнадцатая

Я так и осталась стоять на лестнице — растерянно смотреть Бренту вслед.

Я могла бы обидеться, рассвирепеть, немедленно нажаловаться на Брента комиссару. Или сделать вид, что ничего не случилось. Потому что действительно ничего не случилось, просто Брент вел себя так, как и должен был: как хам и зануда. Он ни во что не ставил напарников, процедуры и следствие. С той только разницей, что раньше за ним подчищали хвосты, сейчас это некому было делать. За моей спиной была целая команда профессионалов, а за спиной Брента не было никого.

Он расценил нашу работу как соперничество? Герой-одиночка против целой структуры с великолепной техникой и крутыми специалистами? Тогда посмотрим, за кем будет эта партия.

Пока я ехала, прикидывала, что делать дальше. Встретиться с Рупертом, Гордоном и Стивеном, обсудить с ними то, что мы еще не успели. Постараться не обвинять Брента и вообще сделать вид, что он постоял рядом и устранился. Где он сейчас?

Именно этот вопрос мне задал Руперт, едва не налетевший на меня в лаборатории на шестидесятом этаже.

— Понятия не имею, — и я надеялась, что прозвучало достаточно безразлично. — Он наговорил мне кучу загадок и гадостей и сбежал.

— Так, — Руперт нахмурился. И мне показалось, что ему это все не понравилось. Впрочем, он знал Брента куда лучше, чем я. — Давай поподробнее.

Я никак не могла взять в толк, что он от меня хочет. Пересказать ему все, что наплел этот… неудачник?

— Да, именно, — повторил Руперт, отводя меня в сторону. — Сью, никто из нас не шутил, когда говорил, что Брента стоит избить ногами.

— Бить под дых, — поправила я, а Руперт нетерпеливо махнул рукой: «Несущественно». Я вздохнула. — Брент считает, что у его жены есть любовник, а у самого Томаса есть любовница.

— Не исключено, — согласился Руперт.

Я прикинула, стоит ли пересказывать рассуждения о любовнике и о том, что женщине нужна любовь, а мужчине — осознание того, что он единственный. Руперт подсказал:

— Он как-то обосновал свои выводы?

— М-м, нет, — простонала я. — Наплел что-то вроде того, что если у женщины есть голова, то у нее всегда будет любовник. От слова любовь или что-то такое.

— Узнаю, — хмыкнул Руперт. — Типично для Брента.

— Цитаты из философских групп в магнете?

— Нет, гипотезы, подкрепленные исключительно личным опытом. Производит впечатление, если не знать его достаточно хорошо. Кажется, что он прозорлив и умен.

— А это не так?

— Я ведь не зря сказал — кажется…

Руперт и Брент однозначно не ладили. Я даже не колебалась, чью сторону принимать.

— Если чисто по делу, то Брент уехал узнавать все о Таллии Кэролайн. По-моему, он считает, что она довела мужа своим поведением. Брент уверен в вине Томаса, но убежден, что жена его сама спровоцировала. Я не знаю, почему он решил копать эту версию, но полагаю, пусть делает что угодно, лишь бы нам не мешал.

С этом Руперт был абсолютно согласен. Я отнесла в фармакологическую лабораторию найденные препараты, объяснила, что с ними сделать, клятвенно пообещав напечатать поручение немного позже. Через пятнадцать минут мы собрались в кабинете Гордона, и Стивен, дружески похлопав по плечу стоявший у стены улыбчивый скелет, накинул на него свой пиджак.

— Я надеюсь, это не потерпевший? — поинтересовался он, плюхаясь в кресло. — И не улика какая-нибудь?

— Это Родни, — ответил Гордон, посмеиваясь. — Символ всего проходящего в этом мире. Мы умрем…

— А наши кости кто-нибудь притащит к себе в кабинет. Мы тебя поняли, приступаем к работе.

Руперт разлил кофе по чашкам, мы сидели, облепив рабочий стол Гордона — слава Создателям, письменный, а не секционный, — и внимательно слушали, что кому удалось узнать.

Руперт начал с того, что повторил то, что я уже знала: про Таллию, тренера и врача. Пока мы обедали с Брентом, все отлично поработали, и теперь Руперт довольно докладывал:

— Программа, а потом и ребята, просмотрели все видеозаписи, начиная с позавчерашнего дня. В квартире Томаса никого не было, кроме него самого и его жены.

— У них такие хоромы, — вмешался Стивен. — Их должны убирать. Консьерж говорил, что к ним приходит уборщица…

— Два раза в неделю, — кивнул Руперт. — Сейчас она в отпуске и последний раз была у них шесть дней назад. Мы проверили — она с мужем и двумя малолетними внуками в Такрии, на курорте. Пробудет там еще десять дней. Отметим: ее отсутствие — совпадение или же нет? Площадка и дверь квартиры отлично просматриваются, никто к ним не приходил. Это подтверждает консьерж, особенно тот, который дежурил вчера…

— Нат сказал, что сам чувствовал себя с ним как на допросе, — опять перебил его Стивен, а Руперт усмехнулся.

— Да, суровый дедуля. И он же сказал, что ректор, когда вернулся домой, был на вид в обычном настроении. Не бежал, не казался заторможенным, в общем, ничего такого, на что этот дед обратил бы внимание.

— А когда ректор вышел из дома? — спросила я.

— А! — Руперт от досады практически вскрикнул. — И вышел он — казался совершенно нормальным.

— Консьержа не насторожило то, что он выскочил посреди ночи неизвестно куда?

— Нат сказал… — Стивен вытащил откуда-то из-под себя планшет, полистал его. — Ага, вот. «Как будто чего-то забыл», — процитировал он. Но консьержа это не особенно удивило, мало ли, что действительно мог забыть человек. Но: ни крови, ни капель, вообще ничего.

— И руки, — прибавил Руперт. — Еще идет проверка, но уже можно почти уверенно утверждать, что нигде по дороге он руки не выкинул. Он засветился на камерах, если и пропадал, то буквально на пару секунд, и весь его маршрут уже отследили и проверили. Рук нигде нет.

— И в квартире их нет, — пробормотал Стивен. — Найти бы… Но это вопрос времени.

— Брент тоже считает, что у ректора мог быть сообщник, — напомнила я. — Я просила посмотреть, если ли на теле следы…

Все обернулись к Гордону.

— Ну, я даже не знаю, за что и хвататься, — притворно признался он. — Меня просто на части рвут. В общем, нет, ее никто не держал. Но положение тела в кресле странное, да? Кэйтлин об этом сказала, и фотографии я посмотрел. И если хотите знать мое мнение…

Он на секунду замолк, а я подобралась. Гордон мог увидеть, понять то, что мы все упустили. Он учил и меня видеть и понимать, только вот именно в этом деле я и не видела, и не понимала.

Гордон взял со стола свой планшет, открыл на нем фотографии из квартиры ректора, показал нам по очереди. Я тоже всмотрелась: да, что-то есть. Положение тела странное. Вряд ли Таллия так сидела, когда ее начинали душить, и вряд ли задушить ее бы вышло…

Последнюю догадку я даже озвучила.

— Да, — многозначительно кивнул Гордон. — Нашего ректора, как водится, обмерили полностью, как только он к нам попал. Руки, ноги, пальцы, все остальное… Я ввел данные в программу и выяснил достоверно, что при его росте, с его длиной рук, при такой высоте сиденья кресла и таком положении ее тела он бы не смог задушить жену. Или вывихнул бы себе запястья. Душил он ее определенно стоя.