Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 694)

Формовочная ложка, о которой я не заикалась. Алоиз упомянул о ней при Юфимии и словно бы вскользь, но так кстати. Томас слушал, что происходит в комнате Филиппа. Джеральдина переоделась в мою одежду, когда я уже должна была видеть третий сон, сморенная зельем…

Так ли все просто, спросила я себя, или не хватает еще кого-то на этой картине?

Рука, держащая пистолет, затекла, и даже если бы я и хотела, не смогла бы уже сделать выстрел. Карета остановилась, открылась дверь, я видела пустые глаза Юфимии и чувствовала, как мои пальцы начали разжимать, и по запаху табака поняла, что это был доктор. Открылась вторая дверь, и полицейский, имени которого я до сих пор не знала, выволок из экипажа Юфимию – она взвыла, значит, насчет раны я оказалась права… Я встала, босая и изможденная, и сделала шаг наружу. Майор Паддингтон смотрел на меня в упор, покачивая головой, и я улыбнулась и прикрыла глаза, вдруг поняв, куда и зачем тайком бегал Томас.

Я прощалась с той леди-рыцарем, которой была этот час. Мне казалось, я справилась. То, что я еще не узнала, уже не имело значения, то, что меня здесь могло не оказаться, тоже не имело значения. Джеральдина бы поступила иначе – наверное, выстрелила бы в Юфимию и Филиппа. Два человека, четыре выстрела. Я опередила события, Джаспер растерялся, и к месту нападения никто не успел. Они все изменили, но мой муж… где он был, почему он оставил меня одну?

Не оглядываться, оглядываться нельзя.

Пока я не видела моего мужа, я все еще была леди-рыцарем, но как только я обернусь, меня покинут последние силы. Я понимала, что рухну на снег, и предпочитала испытывать холод и опустошение. Пока я стояла так, я была победителем.

Все говорили, бегали, что-то вытаскивали из дома, размахивал руками Джаспер, прижимался к нему бледный Томас. На крыльце топтался Маркус – он умеет улыбаться так, что хочется ответить ему. Славный старик. Мы сможем еще стать друзьями.

Было много людей… прибыла армия, должно быть. Кого я видела, кто из них мелькал за деревьями? Я не узнавала никого. Сборщики податей? Свет луны мягко лился на двор, и тени метались беспорядочно, пересекаясь, – непрекращающаяся, долгая, очень долгая ночь. Один короткий и нежный проблеск, явление ясного дня, когда мой муж взял меня на руки. Или это был сон.

Говорят, что на севере, там, где снега тают поздней весной и лето короткое и холодное, ночь лежит несколько месяцев. Я читала об этом – как странно жить, солнца нет, тепла нет. Есть луна, лживая, ледяная, в ее свете нет добра, за ее безразличным ликом прячется Тьма, протяни руку, и тебя заманит, и не заметишь. Я сама до сих пор на краю, и мне не хочется возвращаться.

Может, вина, а может, мне просто больно. Так больно, что я выберу Тьму.

Я не предотвратила две смерти. Не смогла спасти ту, которая была верна до конца и стремилась открыть мне глаза, находясь на смертном одре, вот только на мне были плотные шоры. Не уберегла для суда того, кто задумал все это и практически осуществил, но у него на пути встали те, кто был не над ним, а ему сущей ровней. Джеральдина, Томас, Джаспер. И Томас, поняв, что я вмешалась не вовремя, постарался избавиться от меня, подвергнув опасности не меньшей, в лесу ведь бродит голодный шатун. Потом, поняв, что он едва не убил меня тем, что отправил на лыжах в лес, Томас велел Джасперу остановиться и был со мной рядом, притворяясь, что не может ослушаться леди-рыцаря.

Я не сердилась на него, он был ребенком. И сделал все что мог.

– Не смотрите туда! – услышала я. Майор говорил что-то Юфимии, которую удерживал за плечи молодой полицейский, а она кричала, извиваясь и тыча в меня рукой, и казалась совершенно безумной. – Берегитесь, миледи, не там оно, зло. Ваш муж – двуликий! Чудовище! Он чудовище! Не смотрите туда!

Глава тридцатая

Обернуться у меня не хватило смелости. Меня поддержал было доктор, но Джеральдина, рыдая, выхватила меня, подняла на руки – сколько сил у этой крестьянской девушки! Мои глаза застили слезы, но я думала лишь о том, что не знаю, где мой муж, и я леди-рыцарь. Для себя самой мне достаточно.

Они раздевали меня, я вздрогнула, почувствовав прикосновение мужских рук, и услышала тихий смех Джеральдины:

– Ваша милость, дадут Ясные благодать, через год господин доктор увидит вас так, как и его милости не дозволено.

Я склонила голову и сильнее закуталась в плед. Ноги горели, доктор обмазывал их чем-то едким и огненным, а Джеральдина подливала теплую воду в глубокий таз, и мне становилось легче. Пахло травами, и спиртом, и табаком, и снегом, и дымом, всем сразу. Запаха крови и пороха не было, а я опасалась, что он будет преследовать меня вечно.

– Наверное, все это сначала звучало глупо, – преувеличенно весело поведал доктор. Я видела его макушку – вихрастую, как у мальчишки, которого много лет назад мой муж спас от смерти. – Майор поддержал эти слухи – ясно, что их пустили неспроста. И все потому, что в лесу здравствовали браконьеры, а погиб случайный крестьянин.

Я кивнула. Оборотню, если бы он был здесь, действительно все равно.

– Виктор не знал, злиться на нас за то, что мы и вам подтвердили эту чушь, или одобрить. Ни вас, ни вашу служанку никто не знал. Но сложить предстоящую передачу податей и чудовище, якобы рыщущее по лесам, элементарно. Оставалось понять, кто это затеял.

Филипп, Филипп.

– Виктор не доверял вам и одновременно боялся за вас. Я бы тоже, – доктор поднял на мгновение голову, и я удивилась его смущенной улыбке, – боялся, будь у меня такая жена… Красивая, умная и отважная. Настоящая леди-рыцарь, и я вам не льщу. Он искал браконьеров, а выстрелы привели его к экипажу. Я бы налил ему медицинского спирта после того, как он отправил вас спать в ту ночь, но он справился без меня. Когда я приехал, Летисии помочь уже не мог… Ее рана была инфицирована намеренно.

Я вскрикнула – доктор вытащил мою ногу из блаженного тепла и принялся быстро растирать какой-то мазью. Было больно, но лишь на мгновение. Я подумала, что медицина мне интересна. Отсюда не следует, что я смогу заменить доктора, но почему бы не сделать в селе фельдшерский пункт?

– У вас отменное здоровье, миледи, – восхитился доктор. – Вы крепкая и очень сильная. К сожалению, я вынужден запретить вам предстоящий бал… Пока вам придется быть в тепле и подождать, пока заживут ваши ноги.

– Томас, Джаспер и ты, Джеральдина, – напомнила я. – Вы трое узнали все, но не я.

– Потому что ваша Летисия, покой душе ее в чертогах, пропала, – проворчала Джеральдина, невежливо отталкивая доктора. – Вот господа вроде ученые, а кто же так снадобья трет? Дайте мне, я лучше умею.

– Мы впервые немного растерялись, – заметил доктор, отходя и давая Джеральдине свободу действий. – И были готовы предположить, что все наши умозаключения в корне неверны. Но потом вы, миледи, сказали, что ваша комната была заперта в ту ночь, когда в ней появилось пятно крови…

Я закрыла глаза – да, я должна была сообщить это раньше. Кто знает, будь я не такой робкой, не терзайся я сомнениями, многое бы не произошло.

– Помните мои слова, что кто-то в этом доме изучает медицину? Отбросим Алоиза, его дело – телята и куры, но есть ведь еще и охотник. Виктор отправил Томаса за полицией. Тогда же мы связали оборотня с податями, и Виктор решил переодеть в ваше платье служанку. Как же он мало вас знал, что не распознал вас под капюшоном. Конечно, майора и нас оказалось недостаточно, но ждать прибытия армии мы не могли. Пришлось на лыжах бежать за каретой, что весьма непросто, и не попасться никому на глаза, но если бы вместо вас была Джеральдина…

– У меня бы рука не дрогнула, – фыркнула Джеральдина, обтирая мои ноги сухим полотенцем. – Паф! По ляжкам обоим. Я стреляю отменно, ваша милость. Теперь, миледи, отдыхайте, Алоиз принесет вам грог, и…

– Нет, – перебила я. – Ты сказала мне, что он само зло и она заодно с ним. Как вы поняли, что Юфимия тоже замешана?

– Я всю ночь слушала это «Филипп», ваша милость! – Джеральдина подбоченилась, и я не сдержала улыбки. Она могла гордиться собой. Я решила, что она останется в этом доме. Мне нравился ее беспокойный нрав. – Надо быть совсем уж неумной, чтобы не понять, что Летисия говорила, кто на нее напал!

Надо быть мной, вздохнула я. Из последних сил, отгоняя накрывшую ее своим плащом смерть, Летисия пыталась до меня докричаться, а Джеральдина сразу услышала этот крик и поняла, о чем шла речь.

– Я смотрю, милорд словно не знал ничего. И Филиппа спрашивал как ни в чем не бывало. И Юфимия глазками – хлоп-хлоп. Ну я его милости после и сказала, мол, ушедшая-то на Филиппа показывала. – Джеральдина с деланым безразличием пожала плечами. – А уже потом, когда мне надо было вас заменить, ох я зла на нее была!

Она осеклась, вспомнив, какой была моя реакция, когда я ворвалась в ее комнату, поняла, что перешла грань дозволенного, и отвернулась, быстро стала собирать тазы, склянки и полотенца, а я забралась на кровать с ногами. Доктор кивнул, улыбаясь, и вышел, закрыв за собой плотно дверь.

Я снова услышала крик Юфимии: «Он чудовище. Ваш муж – чудовище».

Не большее, чем она, кем бы он ни был.

– Значит, – спросила я, – Джаспер и Томас были с вами?

– Разумеется, миледи. Ох и высечет меня его милость, и правильно сделает. И поварят, чтобы лишнего не болтали.