Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 676)

Я смотрела на дверь кабинета мужа. Мне следовало пойти к себе, молиться Ясным за душу Летисии, закончить платье, попросить кого-нибудь снять герб, но я думала только о том, что мне, может быть, не солгали, однако я не распознала правду, потому что не знаю, как она выглядит.

Я не была уверена, что кабинет пуст, что там найдется нужная книга, что в книге будет хоть что-то, что даст мне ответ, и все равно я зашла, готовая объясниться, если меня о чем-нибудь спросят, что я хочу прочитать о сельском хозяйстве, о цветоводстве, но в кабинете не было никого, и никто не заходил сюда и не убрал остатки завтрака. Прошло столько времени, это нормально или сегодня все пренебрегали порядком и правилами, не я одна?

Я вытащила толстую военную книгу. «Кавалерийские полки» – значилось на корешке, книга была зачитана в буквальном смысле до дыр, из нее вываливались листки, я чудом успела поймать их прежде, чем они разлетелись по всему кабинету. «Ясные, пусть в ней будет оглавление», – попросила я и открыла книгу.

Оглавление было, и, быстро пробежав его, я поняла, что здесь только стратегия и тактика, какая-то малопонятная мне логистика – я даже не знала, что это значит, и, открыв нужную страницу, прочитала, что речь идет о снабжении. В книге было много картинок, но все они касались каких-то укреплений и позиций, стрелки, стрелки, темные и светлые, пунктирные, тонкие и толстые, и никакого намека на оборотней…

Другой справочник тоже был кавалерийский, судя по изображению всадников, но его я убрала сразу же, как только открыла. Я сначала решила, что надписи на обложке затерты, но оказалось, они написаны на другом языке, мне незнакомом. Третья книга называлась «Тактические операции» – название мне не говорило ни о чем совершенно, но я открыла ее, и взгляд мой упал на главу «Загон оборотней малыми силами».

Я прижала к себе книгу, потом уставилась на полку. Эта книга была тонкой, если бы я подвинула остальные, то смогла бы замаскировать прореху, но решиться на это было почти невозможно. Мне указали бы, что это кража, и возрази я, что нахожусь в своем доме, что мой муж разрешил мне быть здесь хозяйкой – касалось бы это его книг?

Уже не единожды за эти два дня я заставляла себя поддаться порыву и не дать себе поступить иначе. Может быть, это спасло мне жизнь, может быть, погубило чужую. Но и сейчас я сделала точно так же, передвинув книги так, чтобы не бросалось в глаза, что чего-то на полке не хватает, и выбежала из кабинета, не подумав о том, что за дверью меня могут ждать.

Глава четырнадцатая

Но за дверью было пусто, меня не ждали.

Возможно, кого-то послали уже за священником и могильщиками. Я не знала, где находилось кладбище, и не представляла, как рыть могилу сейчас, когда земля покрыта футами снега, когда она промерзла и не поддается, не принимает тела людей. Возможно, мой муж приказал отправить Летисию в храм и там о ней позаботиться. Дом утопал в тишине, даже из кухни не доносилось ни звука.

Я закрыла за собой дверь своей комнаты и заперла ее, уповая, что мне есть чем оправдаться. Мне страшно – в этом все дело. И пусть думают что хотят – потому что пятна в моей спальне появились при запертой двери… Знает ли об этом хоть кто-нибудь? Я ведь успела сказать Летисии.

Я имею право быть испуганной и очень глупой.

Я сдвинула в сторону шитье, не позаботившись о том, чтобы не спутать ленты и нитки. Книга занимала меня больше, я должна успеть вернуть ее до того, как ее хватятся. А что ее хватятся, я не сомневалась, весь вопрос только – когда. Даже с учетом того, что лорд Вейтворт был в армии, та глава, которая меня заинтересовала, не была им выучена наизусть.

Но, может быть, я ошибалась.

Шрифт в книге был мелкий, а за окном начинало смеркаться. Я зажгла свечу, пристроила ее на прикроватном столике так, чтобы мне достаточно было света, и с тяжелым сердцем принялась водить пальцем по строчкам, с трудом разбирая порядком затертые слова.

Да, эта книга была зачитана еще с той поры, когда мой прадед был мальчиком. Некоторые слова тщательно подчеркнули, и, к сожалению, сейчас это сослужило плохую службу. Дорогие чернила, в отличие от типографской краски, не выцвели и полностью закрывали бесценную для меня информацию.

Я узнала, что оборотни действительно сторонились замкнутых пространств. Автор книги объяснял это тем, что их звериная суть брала верх над тем человеческим, что в них оставалось, но не тогда, когда они теряли контакт с лунным светом. Впрочем, надо отдать ему должное, он уточнял, что это всего лишь догадка, основанная на том, что оборотня в замкнутом пространстве гораздо проще убить, а сопротивление его остается яростным, но не столь беспощадным.

Юфимия говорила мне что-то про избранных. Истинных? Оборотнями не рождаются, но если он встретит истинную, то да… Я читала написанное в книге. Как расставить людей для загона, где выставить вооруженных стрелков и чем их вооружить, где должны находиться загонщики – с огнем. Значит, какое-то странное знание тогда снизошло на меня там, в охотничьем домике, и я верно взяла в руки огонь, но, скорее всего, я сама не помнила, что об этом тоже рассказывал прадед… Какое помещение лучше выбрать. Что делать, если оборотень вломился в дом – совет снова тот же: пламя…

И ничего про истинных, чему я не удивилась. Никакой принципиально новой для меня информации. Я подумала, что эта книга будет полезна капитану королевской армии, когда она прибудет в наши края.

Глава про малые силы кончилась. Следующая была посвящена операциям масштабнее – облавам, но и там мало говорилось про повадки оборотней. То, что мне могло пригодиться, отсутствовало.

Оборотень нападает, не выбирая, если он голоден, а жертва одна. Спастись от него невозможно, даже если удастся его убить; раны, которые он нанесет, смертельны…

Темнело стремительно, и света мне перестало хватать. Я перелистнула страницу, подвинув свечу еще ближе. Если оборотень увидит много вооруженных охотников – сомнительно, что он сочтет их добычей, а не преследователями, но полагаться на это утверждение все же ошибка, которая может стоить всем жизни. В таком случае велика вероятность, что оборотень нападет на самого беззащитного, и автор настоятельно рекомендовал иметь среди охотников старика или безнадежно больного.

«Какое варварство, какая жестокость». – Меня аж передернуло. У меня не укладывалось в голове, как можно было отправить человека на смерть, но разве так не поступали все это время? Пережив весь кошмар в лесу, в одиночестве, я могла чем угодно поклясться – выбора не было ни у рыцарей, ни у крестьян. Рано или поздно должно было случиться то, что случилось – война, какими бы огромными ни стали потери. Жалела ли я существ, которые были обречены обращаться?

И где мне найти информацию об обращении?

Я перелистала книгу назад, полагая, что в запале упустила немало. Так и было, в главе про «загон малыми силами» автор четко указывал время контролируемого обращения: самое начало полнолуния или его конец. Сноску внизу страницы я заметила чудом.

Я не знала, благодарить автора книги или проклинать за то, что он ничего не утверждал однозначно. По его версии, описанной в сноске, оборотни могли контролировать не столько свое превращение, сколько свое состояние, но по какой-то причине не делали этого. «Основываясь на многочисленных свидетельствах» – чьих, каких именно, сказано не было, но столь ли важна эта деталь для военного справочника?.. И верны или эти свидетельства и предположения?

Несмотря на много веков гнета, люди ничего не знали об этих загадочных существах. Может быть, не стремились узнать из страха, или те, кто узнал что-то, умирал от незначимой раны.

Умирал от незначимой раны.

И что же потом?..

Я закрыла книгу, оказавшуюся бесполезной, если не считать этой вскользь брошенной автором фразы. Он напомнил читателям, профессиональным военным, не менее грамотным и опытным людям, чтобы они не сочли его труд поверхностным. Об этом знали и без него.

Доктор говорил, что не ошибается насчет ран погибшего крестьянина. Он уверял, что видел достаточно картинок, возможно, из медицинских книг, таких же старых, как этот справочник, и у майора тоже сомнений не было.

Доктор говорил мне это тогда, когда я была леди-рыцарем, в те несколько минут, когда от меня ничего не скрывали. Зато скрывали сейчас. Заражение крови зимой – нелепость. Летисия умерла не от сепсиса, она умерла от раны, нанесенной ей оборотнем. «Что внутри, это неправда», «нельзя, сюда нельзя…» – я не могла, не хотела верить тому, что сказала Юфимия, в глупые сказки про истинных, но военный справочник был источником достоверным, и он утверждал, что оборотни умеют себя контролировать…

Как было бы просто, если бы я могла зарыдать, упасть в сильные объятия и попросить, чтобы за меня все решили. Если бы я могла об этом не думать, не пытаться разобраться, что вокруг меня происходит, но мне никто не оставил выбора. Где-то между реальностью и выдумками крестьян была моя жизнь, те года, что мне отпущены Ясными. Если бы я могла смириться, принять свою участь, что бы меня ни ждало; ведь казалось – в меня вбито с самого детства, что даже мыслей не должно у меня возникнуть о том, чтобы сопротивляться судьбе, но я сопротивлялась.