Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 608)

Мы могли бы стать прекрасным ужином, подумала я, судя по всему, эти травоядные отлично знают распорядок дня грозы этих мест и живо ретируются, когда тайгеру приходит пора просыпаться и жрать. А мы не знаем, мы можем лишь предполагать, и так как предположения легко могут оказаться ошибочными, вот это вот кусало на раз-два натянется на весь катер, и поминай как звали и записали в реестре транспортных средств.

Дневные обитатели Эос уже ныкались но убежищам, ночные или только просыпались, или видели последний перед пробуждением сон. Несуразный зверь с длинной шеей объедал плоды с дерева, завидев катер, он ужаснулся и припустил в заросли, путаясь в шести ногах. Кроны деревьев шелестели – мы, похоже, пугали тех, кто уже уютно устроился на ночлег, но я даже не подумала посоветовать Дэвиду поднять катер выше. Аэродинамика у этой штуки сильно отличается от старых планеров и самолетов, и случись что с двигателем, лучше падать не с самой большой высоты, есть шансы выжить.

Небо наливалось ярко-красным. Я полюбовалась зрелищем, но недолго: краски полыхали не больше двух минут, а затем стали растекаться акварелью, бледнеть и пропадать в черноте.

Запоздало сработал датчик освещенности, панель катера, рабочие кнопки, стали чуть ярче, но Дэвид тут же отключил эту систему. Я ничего не спросила, но подумала – он многое мне не сказал, и вряд ли из плохих побуждений: или не хотел пугать, или, как вариант, счел, что мне из комментариев Уоррика по поводу состояния катера все и так должно быть понятно.

Давно пропищал контейнер, обед был готов, но никто из нас даже не пошевелился: пятьдесят километров, обозначенные Уорриком, остались позади, а никаких признаков поселения не было. Точнее, были, но интересовать они могли разве что ныне покойного профессора Макберти: на руинах прекрасно чувствовали себя зрелые лианы и отвратительная огромная змея.

Дэвид закусил губу и повернул катер ко второму населенному пункту. Мне показалось, что за отсутствие поселения на должном месте он чувствует себя виноватым намного больше, чем Уоррик, хотя Уоррика я бы точно не позволила обвинять.

Нам пришлось фактически возвращаться, и предстояло преодолеть километров сто пятьдесят. Лес кончился, пошла равнина, по ней текла широкая спокойная река, за пеленой облаков проступал тусклый блеск Астры и отражался пятном в глади реки. Я до рези в глазах всматривалась вниз – трава, трава, кто-то спит, кого-то едят, кого-то уже съели, опять трава…

– Дэвид? – я моргнула несколько раз, не очень понимая, как объяснить то, что я заметила. – Посмотрите направо. Вот в те кусты. Что это там?..

Глава 11

Вспышка, еще одна, пауза, и снова серия вспышек. Теперь я уже не сомневалась – это не нечто случайное, а сигнал бедствия. Точка, точка, точка, пауза, тира, тире, тире, и опять три точки, и все по новой. Просьба о помощи или ловушка?

– Уоррик, просканируй местность, – неожиданно приказал Дэвид, и голос его звучал чересчур профессионально, такой интонации я от него еще не слышала – напряжение и тревога. Катер он разворачивать не стал, мы летели по прежнему маршруту, и вспышки затерялись в кустах, можно было легко притвориться, что мы ничего не заметили. – Увеличь радиус сканирования, потому что мы отдаляемся от них.

Искину такое уточнение лишнее, выходит, Дэвид тоже считает, что Уоррик больше питомец, чем робот-ассистент? Но что бы мы оба ни думали про Уоррика, он свое дело знал: на планшете появились метка катера, подрагивающая линия сканирования и красные пятна, показывающие живые существа. Большинство из них не шевелилось.

Самое очевидное и, скорее всего, верное – сигнал подают сотрудники миссии, потому что они нас ждут и знают, что мы вот-вот должны прибыть на Эос. Самое логичное и безусловно правильное – убедиться, что это действительно сотрудники миссии, а не очередная кучка аборигенов, желающая проверить, пробивают ли пули из их ружей межпланетный катер и сколько понадобится усилий, чтобы мы шлепнулись.

Моя недоверчивость – мой крест. А что вынудило к подозрениям моего напарника?

– Разве это не миссия? – спросила я как можно более легкомысленно. То, что о ловушке подумала я, меня не смущало. Множество открытий начинается с того, что кому-то вступает в голову полная ерунда, не в этом дело.

За столько веков сигнал «SOS» не изменился. То, что Дэвиду пришла та же мысль, что и мне, уже паршиво. Если два человека одинаково оценивают опасность – значит, никто не преувеличивает.

– Этому сигналу много лет, – сухо ответил Дэвид, слегка наклоняя катер вправо – незаметный с земли маневр. – Нас и без того неприветливо встретили, а катером управляю я, стало быть, я капитан и несу ответственность за экипаж.

– Полагаете, здесь не одно такое агрессивное поселение, – резюмировала я, приняв отведенную мне роль. Надеюсь, Уоррик хотя бы за мной, а то обидно. – Согласна. Тогда что это за пятна? Люди? Крупные звери? Мирное стадо?

Мы делали очень большой круг над местом, где кто-то или запрашивал помощь, или, что уже казалось более вероятным, ловил нас на прицел. Я постаралась не паниковать раньше времени и увеличила изображение на планшете. Тепловое сканирование – простая и надежная технология, практически безотказная, потому что используется именно как средство для обнаружения терпящих бедствие. Я напомнила себе, что мы тоже терпим бедствие, и подумала, что мы с Дэвидом в положении лучшем, чем тот, кто внизу. На Астре никак не могут игнорировать наше исчезновение, а вот мы можем сделать вид, что были очень невнимательны, только вот как Дэвид в таком случае рассчитывает со мной договориться?

– Тепловая кратковременная вспышка исходит отсюда, – я постучала пальцем по планшету, и Дэвид на мгновение оторвался от управления, кинул быстрый взгляд на планшет и кивнул. – Это источник света. Уоррик, есть ли поблизости похожие крупные постоянные источники тепла?

– Источники тепла, соответствующие размеру, не обнаружены в пределах семи километров от нашего местонахождения. Больший охват возможен, если катер изменит маршрут.

– И так хватит, – проворчала я, – следи за изменением их местоположения.

Уоррик с готовностью мигнул синим цветом, я опять увидела вспышки в кустах. Не оставалось уже никаких сомнений, что тот, кто подавал нам сигнал, знал, что нужно смотреть на небо, отличал звук катера от всех остальных звуков и соображал, как светить так, чтобы мы этот свет заметили, и мне это очень не нравилось – помимо того, что этот кто-то знал сигнал «SOS».

Риск для спасателей должен быть обоснован. Если вот-вот рухнет горящая крыша, в здание идут только те, у кого есть костюмы сверхкласса. Если нужно вытащить людей из загазованного помещения, спасатели это делают ровно до того момента, пока концентрация газа не превысит допустимую для их оборудования. Как определить степень риска в нашей ситуации, я не имела ни малейшего представления. Катер рассчитан на двух человек и некоторое количество груза, запас у него, конечно, есть, но он утратил маневренность и даже в полной исправности он не может сесть там, откуда шли вспышки – в кусты. Мы могли бы, исходя из этой самой оценки рисков, сбросить некоторое количество припасов и медикаментов – но если и нет, никто не обвинил бы нас, что мы пренебрегли терпящими бедствие, потому что мы терпели бедствие сами. Любой суд признал бы наши действия правомерными, мы оказались возле горящего дома без каких-либо средств защиты, мы не явились по вызову 911, мы случайно увидели дым.

– Снизимся на безопасное расстояние? – предложила я.

Дэвид не ответил. Я расценила это как согласие и чуть не взорвалась – да ну их к черту. Помимо суда была политика.

Галактические миссии в глазах обывателей – мероприятия опасные, бесполезные и требующие кучу бюджетных денег, так что разборки из-за неоказания нами помощи именно галактической миссии никто не стал бы выносить за пределы втянутых в эти склоки ведомств. Просто потому, что месяца три, а если где-то назревали выборы, то и больше, до самого дня тишины, все медиа трепали бы одну и ту же актуальную тему: стоят ли миссии своих неисчислимых затрат, нужны ли они и можно ли без них обойтись, и, главное, что делать с двумя полицейскими, которые не оказали миссии помощь – тоже совершенно бесполезная структура, пора бы и полицию упразднить, бюджет Содружества не резиновый, лучше пустить эти деньги на парочку фондов для несостоятельных лиц.

Подобную кость стал бы кидать прессе только конченый идиот или политический самоубийца, потому что никто никогда не свернет ни миссии, ни, разумеется, полицию, а несостоятельные лица, в далеком прошлом метко именовавшиеся «тунеядцами», на той же Гайе считались правонарушителями, и никто из действующих властей не собирался менять эту норму закона.

Но если сигналили местные жители – мы попадали в капкан. Не будь нашим работодателем Содружество, мы удостоились бы парочки гневных статеек в никому не известных медиа: «Они бросили их на произвол судьбы» и «Чья жизнь дороже?». Всем, кроме домохозяек, которые умирают со скуки в домах, напичканных роботами всех мастей, на бездействия туристов наплевать. С полицейскими все обстояло намного хуже, особенно с полицейскими, которым запросто припомнили бы «бремя белого человека»: «Нам еще в эту задницу мира нести прогресс».