Татьяна Кагорлицкая – Фантастика 2026-63 (страница 522)
– Как ты допустила такую оплошность?
– Мне просто не повезло. Это случайность, которую нельзя было предсказать, – попыталась оправдаться Мадлен.
– Любопытно, учитывая, что предсказания – твоя основная задача, – недовольно ответила Екатерина.
– Как вы узнали, где я?
– У меня повсюду свои люди. Как только ты оказалась в аббатстве, меня тотчас об этом оповестили. Когда маршал отправился в погоню за вами, мне пришлось выехать вслед за Клермоном.
– Я очень благодарна вам за спасение.
– Тебе нужно бы благодарить не меня, а Мишеля. Я много раз видела, как его предсказания сбывались. А потому верю, что исполнится и последнее. Не знаю, как и когда это случится, но ты должна быть жива, чтобы предотвратить беды, уготованные нам.
– Но я всё ещё не знаю, что могу сделать для защиты короля, – призналась Мадлен.
– Неприятно в этом признаваться, но я тоже этого не знаю, – поморщившись, ответила Екатерина. – Но пока моя вера в дар твоего деда крепка, ты будешь находиться при дворе.
Голос и слова Медичи не оставляли возможности протестовать. Фрейлина села в карету вслед за Екатериной Медичи. Кучер закрыл дверь, и повозка тронулась. Путь девушки вновь лежал в замок Блуа.
Глава 13. Чёрная королева
Но то, что будущим зовётся, всегда меняется отнюдь.
С момента возвращения мадемуазель Бланкар в замок Блуа прошло несколько дней. Никто из простых обитателей дворца так и не узнал, что за драма разыгралась накануне Рождества за дверьми королевского зала собраний. Никто и не догадывался, что совсем недавно жизнь юной фрейлины висела на волоске. После возвращения в Блуа Мадлен ни разу не пересекалась с Генрихом. Но местные сплетники утверждали, что собственными ушами слышали, как король скандалил с матерью и, кажется, проиграл этот спор.
А Мадлен вернулась к обязанностям фрейлины, но до сих пор каждый раз вздрагивала, когда мимо неё проходили гвардейцы. Однажды девушка поймала на себе ожесточённый взгляд маршала Клермона и поспешила поскорее убраться с его пути. Теперь жизнь при дворе стала казаться фрейлине ещё более опасной и тревожной.
Меж тем вести о гибели герцога де Гиза и кардинала Луи распространились по всей Франции, дошли до Ватикана и испанского короля. Весь католический мир винил в их смерти Генриха Валуа и желал мести. Напряжение в политической жизни Франции росло день ото дня.
Вернувшись из покоев Луизы, Мадлен услышала стук в дверь.
– Вы можете войти, – произнесла фрейлина.
Дверь распахнулась, и в комнату, оглянувшись на пустой коридор, прошмыгнула Селеста. И Мадлен тотчас поймала на себе взволнованный взгляд испуганного оленёнка.
– Я не верю… не верю… неужели всё действительно разрешилось…
Прижав ладони к губам, Селеста, едва не плача, смотрела на девушку.
– Да, но я, как и ты, до сих пор не верю, что всё осталось позади, – ответила Мадлен.
– Я чуть с ума не сошла, когда узнала от Её Величества о том, что тебя схватили, – призналась Селеста. – Извини, что не пришла раньше, Екатерина не позволяла.
Собираясь уходить, Селеста с грустью в глазах обернулась на фрейлину.
– Ты знаешь, после всей этой истории с де Гизом Екатерина сильно сдала. От двора это скрывают, но лекарь говорит, что ей уже не оправиться.
– Не оправиться? Неужели всё настолько серьёзно? – испугалась Мадлен.
– Боюсь, что да, – ответила фрейлина Екатерины. – Её может не стать в любой момент.
Новость, принесённая девушкой, заставила мадемуазель Бланкар сильно призадуматься. «Как сложится моя жизнь при дворе, если Екатерины не станет? Следует ли мне что-то предпринять или довериться судьбе?» – думала Мадлен.
Когда Селеста покинула покои, направившись к Екатерине, мадемуазель Бланкар опустилась на кровать. Наткнувшись взглядом на край дневника, торчавший из-под подушки, фрейлина вдруг вспомнила об амулете, что передал Нострадамусу некромант. «Интересно, а Калебу известно что-нибудь об искусстве сотворения подобного амулета? Мне нужно переговорить с ним, и как можно быстрее, – решила Мадлен. – Он ведь даже не знает, что я была в шаге от гибели. Там, в башне, я всё думала о нём, молилась, чтобы судьба позволила мне хотя бы попрощаться с ним. Мне нужно увидеть его, и дело совсем не в амулете». Фрейлина бросилась к столу и быстро написала короткую записку.
Сделав вид, что отправилась на обычную прогулку, Мадлен оставила клочок бумаги в тайном месте. Оставалось ждать, когда некромант получит её послание.
Спустя несколько дней дворец в Блуа погрузился в томительное молчание. Каждый обитатель замка уже знал, что в своих покоях медленно умирала одна из самых влиятельных женщин Франции. После полудня в покои мадемуазель Бланкар заглянула Селеста. Она принесла подруге весть – Екатерина Медичи зовет её на последнюю аудиенцию.
Когда Мадлен вступила в покои Медичи, по её позвоночнику пробежала волна мурашек. Тёмные балдахины сегодня как никогда навевали мысли о смерти. Екатерина лежала в постели, изо всех сил стараясь не закрывать глаза.
– Подойди… – прохрипела Медичи.
Выполнив просьбу королевы, Мадлен подошла к изголовью кровати.
– Вероятно, это наш последний разговор, – начала Екатерина.
– Ещё не всё потеряно, Ваше Величество, вы поправитесь, – попыталась утешить её Мадлен, но бывшая королева была непоколебима.
– Дослушай меня… – потребовала она. – Я чувствую, что смерть уже стоит подле меня, ожидая своего часа. Дай мне слово, Мадлен, дай слово…
Екатерину одолел сильнейший приступ кашля. Медичи приложила к губам белоснежный платок, который моментально окропили капли алой крови.
– Обещай, что после моей смерти не покинешь двор и останешься при Генрихе, – произнесла Екатерина.
Глядя в полные боли глаза королевы, Мадлен не смогла отказать.
– Обещаю, – ответила девушка.
Услышав то, чего хотела, Екатерина немного успокоилась. Но спокойствие её было недолгим. Медичи накрыл новый приступ кашля. Непривыкшая чувствовать себя настолько слабой, Екатерина злилась. Повернув голову к Мадлен, она недовольно прошипела:
– Ты долго хранила верность мне и данному тобой слову. Но заточение в Фонтевро сломало тебя. Зачем ты рассказала Клермону о том, что это я отправила тебя следить за тайным советом? Эта новость окончательно испортила наши с сыном отношения. Не знаю, простит ли он меня…или я уйду, так и не помирившись с Генрихом.
Екатерина вновь закашлялась, поблекшими глазами уставившись в потолок.
– Я ухожу с тяжёлым сердцем. Груз моих поступков не даёт душе освободиться. Я совершила ужасный поступок, пообещав однажды кровавому богу своё дитя. Абраксас явится за Генрихом, и кто знает, через какие страдания придётся ему пройти.
Мадлен заглянула внутрь себя. Лишь сейчас, глядя на умирающую королеву, девушка начинала понимать те странные ощущения и образы, что давно возникли в её голове после одного из видений. «Теперь я понимаю, что произошло, когда Екатерина обращалась к Абраксасу. Я могу облегчить её душу».
– Ваше Величество, простите себя за ту давнюю слабость, – сказала Мадлен. —
И, поверьте, Абраксас не придёт за Генрихом.
Екатерина, повернув голову, с удивлением и безмолвной мольбой вглядывалась в лицо фрейлины.
– Вы не заключали сделку с Абраксасом.
– Как же так?
– Я долго не могла понять, что было не так в том видении прошлого, что за странные ощущения посещали меня. А теперь всё встало на свои места – я поняла. Прося, чтобы Абраксас подарил вам первенца, Вы уже были беременны.
Глаза Екатерины расширились, рот удивлённо приоткрылся.
– Франциск, ваш первый ребёнок, был сыном моего деда, Мишеля Нострадамуса. А поскольку Вы уже были беременны, Абраксас не смог заключить с Вами сделку. Вы ничего ему не должны. Не связаны с ним договором. Он не придёт.
Хмурое, бледное лицо Екатерины едва заметно порозовело и стало, кажется, мягче, добрее. Груз, многие годы лежавший на её сердце, пал. Она освободилась, чувствуя, что ожидание смерти стало легче.
Екатерина Медичи, чёрная королева Франции, умерла ночью. Она ушла быстро, без лишних мучений. Отойдя вечером ко сну, она больше не открыла глаза.
Уже на следующий день Блуа погрузился в траур. Припустив королевские знамёна, стража водрузила на замок чёрные полотна. Франция готовилась навсегда проститься с Екатериной Медичи.
Мадлен, как и остальным обитателям замка, пришлось надеть на себя маску скорби. Яркие одеяния отправились в шкафы, уступив место тёмному трауру. Мёртвая тишина, окутавшая собой замок, давила на фрейлину. «В Блуа начали стекаться аристократы со всей Франции, чтобы проститься с Екатериной. Но дворец словно превратился в склеп».
Задумчиво глядя в стену, девушка вдруг вспомнила о месье Этьене. «Интересно, он знает о смерти Медичи? Придёт ли проводить её в последний путь? Но он ведь сознательно отрезал себя от всего мира. Наверняка даже не подозревает о том, что случилось», – поправив платье, фрейлина твёрдо решила добраться до поместья Сен-Беар и сообщить Этьену прискорбную весть.
Во внутреннем дворе загадочного поместья, как всегда, не было ни души. Постучав в дверь, фрейлина не получила ответа. «Не слышит или делает вид?» – задалась вопросом Мадлен. Девушка постучала вновь, но ответом ей снова стала тишина.
«Хорошо, приду завтра», – решила фрейлина. Развернувшись, Мадлен спустилась с крыльца, когда за спиной тихо скрипнула дверь. Девушка обернулась. Этьена видно не было, но входная дверь призывно приоткрылась. «Сочту это за приглашение», – решила Мадлен. Подавив лёгкую тревогу, родившуюся в груди, девушка вошла в поместье.