Татьяна Игнатьева – Вирасана (страница 9)
Далее голос сопровождается зримыми кадрами.
Выхожу из самолета – тут же оказалось такси. «Куда едем?» – спрашивает шофёр. Со слов Инги я помнила, что она останавливалась в кемпинге, и говорю: «Мне в кемпинг». Шофёр удивился, но довёз меня до места. И тут я увидела нечто невероятное: редкие невысокие сосны, среди которых стоят аккуратные домики, за лесом виднеется синее-синее море, песчаный берег какого-то серебристого цвета под лучами заходящего солнца – и ни одного человека! Обошла почти весь лагерь, и только в домике с надписью «администрация» оказалась одна живая душа. Администратор, старичок с добрыми глазами, говорит: «уже не сезон, все разъехались, но вот вам связка ключей, выбирайте любой номер». Подхожу к домику, который ближе всего к морю, открываю дверь: уютный 2-х местный номер, чисто, но душно. Решила открыть окно, но оно не поддается: заело щеколду. Решила попросить у старичка инструмент, выхожу и вижу через домик парня с рюкзаком на спине. Видимо, он тоже только что приехал. Я подхожу и спрашиваю:
Зоя. Вы не поможете мне? У меня окно не открывается.
Пьер. Сейчас посмотрю, что-нибудь найду.
Роется в рюкзаке, достаёт складной нож. Идут к домику. Пьер мигом открывает окно, улыбается.
Пьер. Всё просто. А вы что, здесь одна?
Зоя. Да, а вы?
Пьер. Я тоже один.
Зоя (смеётся). Как нас так угораздило?
Пьер тоже смеётся. У него замечательная улыбка. Высокий, худощавый, широкоплечий, волосы чёрные до плеч. Очень молодой, не более 22–23 лет.
Пьер. Давайте знакомиться, а то совсем одичаем здесь без людей.
Зоя. Что ж, придётся, коли так. Меня зовут Зоя.
Пьер. А меня – Пётр, но друзья зовут меня Пьером.
Зоя. Да, так больше вам подходит, вы же типичный француз!
Пьер. Да, я люблю всё французское, особенно музыку и их шансон.
Зоя. И поёте?
Пьер. Да, под гитару, но гитары с собой не взял. А так бы с удовольствием вам спел. А сейчас, может, искупаемся, пока солнце не зашло.
Зоя. Да, это будет чудесно. Сейчас только переоденусь.
28. ТО ЖЕ КАФЕ. ЭММА И ЗОЯ СИДЯТ ЗА СТОЛИКОМ.
Зоя. Вот так мы познакомились.
Эмма: И ты в него влюбилась, как дурочка, с первого взгляда! Кто он хоть и откуда, твой не совсем датский принц?
Зоя. Он из Ульяновска, фотокорреспондент, работает в редакции какой-то местной газеты. Молод и красив, как бог. Могла ли я не влюбиться в такого?
Эмма: И где он теперь, твой «бог»?
Зоя. Он уехал к себе домой. И я не знаю ни его адреса, ни телефона, ни даже его фамилии. Но это неважно. Ты не представляешь себе, что это было, и что я испытала за эти две недели!
Зоя закрывает глаза и как в каком-то сладком сновидении видит райские берега Паланги.
Эпизод 29
29. ПАЛАНГА.
Берег Паланги с её песчаными дюнами среди ярко-зелёных сосен, осенним небом и ласковым нежарким солнцем. На всём огромном пространстве белого, сияющего серебром песка, за которым простирается сверкающее неяркой голубизной море, виднеются две человеческие фигурки. Издалека они напоминают молодых, вырвавшихся на свободу животных, которые носятся в восторге от этого необъятного прекрасного мира, который их окружает и принадлежит им одним. Это – Зоя и Пьер.
Пьер догоняет Зою, берёт её за руки. Они глубоко дышат, глаза их сияют, и они начинают смеяться, смеяться от счастья. Пьер кричит: «О, море!». Зоя: «О, небо!». Пьер: «О, солнце!». Зоя: «О, Паланга!». Пьер: «О, Зоя!». Зоя: «О, Пьер!».
Они обнимаются, потом бегут к воде и плывут наперегонки. Возвращаются на берег. Ложатся на песок в уютную как постель дюну, окруженную со всех сторон соснами.
Зоя. Я голодна, как зверь…
Пьер. Я тоже голоден и тоже зверь…
Пьер всем телом наваливается на Зою, их губы сливаются в страстном поцелуе. Вдруг Зоя резко отворачивает голову.
Зоя. Пьер, давай не заходить слишком далеко. Ты же знаешь, почему…
Пьер. Но ты же любишь меня, и хочешь, я это чувствую…
Зоя. Да, люблю, но… до «этого»…
Пьер. Ну, давай хоть до «этого»…
Они страстно целуются, барахтаются в песке, как молодые щенки, смеются и снова целуются.
Их тела, молодые, сильные, загорелые, как на полотнах старых мастеров Возрождения, сплетаются и извиваются, руки обвивают друг друга, а губы слиты в едином поцелуе. Они устают от этой любовной игры, тяжело дышат. Замирают. Их тела слиты в одно целое. Пьер лежит на Зое, крепко обняв её. Кругом тишина, ни единого звука. Вдруг раздаются глухие удары: это звуки биения двух сердец. Отчетливые удары двух любящих сердец продолжаются минуту или две, но это – как символ вечности, Космоса, зарождения Вселенной.
Пьер отрывается от Зои: удары смолкают. Зоя с изумлением смотрит на Пьера.
Зоя. Ты слышал?
Пьер. Да, слышал.
Зоя. А что это было? Я как будто унеслась в какой-то другой мир.
Пьер. Это и был другой мир: мир любви, несбыточной любви.
Пьер резко поднимается.
Пьер. Всё, идём домой. Я уже тоже проголодался. Зоя. Но нам нечего есть.
Пьер. У меня в рюкзаке осталась банка тушёнки. Побежали.
Пьер и Зоя бегут по песку и скрываются в соснах.
30. ЗОЯ И ЭММА СИДЯТ ЗА ТЕМ ЖЕ СТОЛИКОМ В КАФЕ.
Эмма. Какая прекрасная идиллия, просто рай, и в нём Адам и Ева. Но вы хоть согрешили, как эти двое несчастных?
Зоя. Нет, нет, нет!
Голос Зои срывается в крик и, уронив голову на стол, она тихо, мучительно стонет, сдерживая рыдания.
Эмма. Но почему? Ты же его полюбила. Ты хотела любить и полюбила, наконец! Зоя поднимает голову, вытирает слёзы.
Зоя. Эмма, я, кажется, ненормальная. Ведь чем больше мне нравится мужчина, тем отчаяннее я не хочу ему принадлежать. Почему так? Неужели это так и будет всегда? Проклятый Виктор! Ведь как только у меня появляется влечение к мужчине, вот как к Пьеру, я вижу дикого зверя, который хочет мною овладеть!
Эмма. Ну, знаешь, так ты и состаришься, не узнав любви, самого большого наслаждения, которое она даёт.
Зоя. Да, я – дура, и ничего не могу с этим поделать. У меня возникает отвращение при одной только мысли, что кто-то может мною обладать.
Эмма. Не кто-то, а любимый мужчина.
Зоя. Но ты ведь можешь? Своего Николая ты не любила, а смогла?
Эмма. То – я, а то – ты. Две большие разницы. И у меня не было такой психологической травмы, как у тебя. Так всё же, чем закончился ваш роман?
Зоя. Мы расстались. Из Паланги мы с его другом литовцем побывали в Вильнюсе, а затем приехали в Ленинград. Он жил у моих друзей. Три дня мы чудесно провели в нашем городе, а потом я его проводила на поезд. Он уехал…